Найдет ли она его снова? Увидит ли еще хоть раз? Хотя он и обещал, но…
Маргарет прикусила задрожавшие губы. Воспоминания обо всем, начиная с похищения, сейчас подернулись мраком, из которого, как вспышки пламени, проступали омерзительные картины. Они тревожили ее даже во сне, но вчера она слишком устала, чтобы просыпаться от кошмаров, и только глубже впадала в забытье. Теперь эти кошмары опять окружали девушку, и реальный мир отдалялся, растворяясь в мучительных воспоминаниях, пока кто-то не положил руку ей на плечо и не шепнул:
– Маргарет…
Она взвилась с кровати. Рядом стоял Энджел – все еще слишком исхудавший и бледный для здорового, и Маргарет замерла на месте, страшась к нему притронуться. Вдруг ему все еще худо? Энджел с улыбкой протянул ей руку. Девушка недоверчиво коснулась гладкой кожи там, где еще вчера были раны.
– Не бойтесь, – сказал наставник. – Мне не больно.
Маргарет бережно взяла его руку и прижалась губами к ладони. Энджел вздрогнул, попытался высвободиться, но как же она могла его отпустить? Пульс на запястье учащенно забился под ее пальцами; его ладонь была сухой, теплой, целой… но вдруг все сейчас исчезнет, вдруг он обманывает, чтобы успокоить ее, и там на самом деле только багровые воспаленные рубцы?!
– Я вам объясню, позже, – шепнул Энджел, погладил девушку по щеке и хотел обнять, но Маргарет испуганно отпрянула, при этом накрепко вцепившись в его руку. Ему же будет больно! Наставник мягко высвободился из ее хватки и расстегнул рубашку.
В волосах у него на груди остались полосы гладкой кожи там, где были ожоги. Маргарет коротко, с облегчением вздохнула. Энджел, помедлив, взял ее руку и прижал к своей груди. Девушка ощутила под ладонью стук его сердца, и к глазам вдруг подступили слезы. Остаться здесь – значит больше никогда его не увидеть!..
– Ну же, не надо, Маргарет, – ласково сказал он. – Уже все в порядке. А вы…
Она прильнула к Энджелу и крепко обвила его руками. Он оказался теплый, как большой кот, его собственный еле уловимый запах смешивался с ароматом туалетной воды, и он все еще был такой худой, что ребра проступали под кожей. Маргарет коснулась губами полоски кожи на его груди, и он как-то странно, прерывисто вздохнул. Девушка тут же встревоженно отстранилась, чтобы посмотреть в лицо наставнику. Она едва успела заметить, как изменился за миг его взгляд – нежный, пронизывающий насквозь, алчный, – и губы Энджела горячо прижались к ее губам.
Он сдавил ее в объятиях, как в тисках, и его поцелуи не имели ничего общего с теми, что Маргарет позволяла некоторым своим поклонникам… когда-то очень давно. Жгучие, долгие, больше похожие на непристойные ласки – никто из этих сопливых щенков не целовал ее так безумно и жадно, и никому она не отвечала тем же так, что губы горели. Энджел сжал в кулаке ее волосы, не давая отстраниться и вздохнуть, и она вцепилась в него, когда голова закружилась. Коснуться – скорее! – его лица, и шеи, и груди, – убедиться наконец, что он невредимый, живой, настоящий, рядом, запустить пальцы в густые волнистые волосы, целовать нежные белые веки, ресницы и острые скулы. Ее бросило в жар от горячего тепла, исходящего от его тела…
…и они как-то оказались на кровати. Так сладко ощутить тяжесть его тела, когда он вдавил ее в постель, так безопасно очутиться в тесноте между одеялом и Энджелом! Жаль, у нее не шесть рук, как у мазандранской богини. Вот уж тогда бы она его обняла!
Энджел целовал ее так жадно, словно боялся, что она исчезнет. Вдруг его губы горячо прильнули к ее груди, потому что рубашка почему-то расстегнулась, а его рука прошлась по бедру Маргарет под юбкой и крепко сжала. Девушка от неожиданности дернулась всем телом и слабо вскрикнула.
Энджел замер. Он несколько секунд прижимался к ней, его дыхание жарко щекотало шею и грудь, волосы – щеку Маргарет, а потом пробормотал:
– Нет, хватит, еще рано, – и соскользнул на постель.
Мисс Шеридан осторожно перевела дух и стала застегивать пуговки, понемногу заливаясь краской от корней волос до самой шеи. Тем более что Энджел все еще смотрел на нее из-под полуприкрытых век и даже не думал привести в порядок свою одежду! Как это вообще получилось… Маргарет украдкой дотронулась до припухших губ, поразмыслила и улеглась рядом с Редферном, положив голову ему на плечо. Энджел поцеловал девушку в макушку.
– Еще рано? – спросила она и взъерошила пальцем темные завитки на его груди. Интересно, он так и останется в полосочку?
– Да. Не дразните меня. – Он прижал ее руку.
– Вам неприятно?
– Приятно. Вот потому и не надо.
– Почему?
– О! – Энджел вложил в один звук столь много, что Маргарет не утерпела, подняла голову и грозно спросила:
– Что вы от меня скрываете? Вы на что-то намекаете, но я никак не пойму на что!
Наставник воззрился на нее сначала удивленно, потом недоверчиво и, наконец, ошеломленно.
– То есть как вы не понимаете? Разве вы не понимали, что с вами хотели сделать матросы Ройзмана?
– Что-то омерзительное, – тихо сказала Маргарет. – Но при чем тут они? Вы же не станете делать то же самое?
– О боже, – пробормотал Энджел и отодвинулся.
– Вы не хотите меня трогать, потому что эти люди меня трогали? – дрогнувшим голосом спросила девушка. – Вам противно?
– Конечно, нет! Как вам пришла в голову такая дичь?!
– Тогда почему вы сердитесь?
Он молча посмотрел на Маргарет, притянул к себе и обнял.
– Никогда, – пробормотал он, – никогда больше не повторяйте такой ереси.
…ей никогда не было так уютно и спокойно, как сейчас, когда они лежали, прижавшись друг к другу, и она чувствовала ровное глубокое дыхание Энджела, его особый запах, стук его сердца. Она и не знала, что у мужчины может быть такая приятная на ощупь кожа… Маргарет поглаживала носочком туфельки его ногу. Ни один ее ухажер не мог с ним сравниться.
– Давайте пока оставим это, – проговорил хрипло Энджел. – Вам нужно время, чтобы все забылось. А потом…
– Потом? – подтолкнула его Маргарет.
– Потом я дам вам книжку.
– Какую?
– Анатомический атлас.
– Зачем? – после секунды изумленного молчания поинтересовалась девушка.
– Затем, чтобы вы изучили неочевидные под одеждой отличия мужчин и женщин.
– Почему вы сами не можете мне этого объяснить?
– А как вы себе это представляете? – осведомился Энджел с каким-то странным выражением на лице.
– Тогда покажите.
Он прикрыл глаза ладонью и пробормотал:
– Как? Как вы смогли дожить до такого возраста и… в годы моей юности даже запертые в монастыре двенадцатилетние девицы – и то ухитрялись узнать!
– Узнать что? Ну Энджел! – Маргарет нетерпеливо его затормошила.
Он некоторое время молчал, видимо, собираясь с мыслями, вздохнул и проворчал:
– Почему этим вообще не озаботилась ваша мать? Она что, решила отложить это до вашей свадьбы?
– При чем здесь моя свадьба?
Энджел вперился в нее пронизывающим взором и медленно произнес:
– Маргарет, как вы представляете себе первую брачную ночь?
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – пожаловалась девушка, вконец запутавшись. – Какое отношение чья-то брачная ночь имеет к вашим объяснениям? Почему вы не можете мне просто показать?
– Если я вам покажу, то ваша девственность необратимо пострадает.
– Почему?
– Господи, до чего я дожил… – с тоской пробормотал Энджел.
Маргарет возмущенно засопела. Наставник скрывал от нее что-то важное, а туманные намеки она терпеть не могла с детства. Но если Энджел не хочет рассказать, из него клещами ответа не вытащишь, поэтому девушка не стала настаивать на немедленном срыве покровов.
– Как вы сюда попали?
– Ваш родители снова поставили зеркало в гардеробной. Наверное, надеялись, что вы вернетесь или Лонгсдейл найдет способ вас выследить. – Редферн сел и стал застегивать рубашку. – Куда вы хотите – в замок или в Авентин?
Маргарет притихла. Он выжидательно смотрел на нее.
