– Я должна сказать маме и папе.
Энджел нахмурился, отвел взгляд и опустил голову.
– Я был неправ, когда запретил вам встречаться с ними, – наконец сказал он. – И был неправ, когда вынудил вас оставить дом.
– Вы меня не вынуждали.
– И к чему это привело? Я едва смог вас защитить, и если вы намерены остаться, то не надо заставлять себя… – Его тон становился все более раздраженным, и Маргарет мягко сказала:
– Я себя не заставляю. И тогда не заставляла, и сейчас.
– Я не хотел… и сейчас не хочу, чтобы вы виделись с ними. Но…
– Почему не хотите? – спросила Маргарет. Наверное, Энджел опасался, что ее семья причинит ей вред, но колоть его тем, что не все семьи такие же, как его собственная, было неправильно. Особенно сейчас.
– Вы сможете встречаться с ними так часто, как захотите. Впрочем, если вы решите остаться здесь, то я… – Энджел сжал губы, но потом все-таки с усилием выдавил: – Мы придумаем что-нибудь с вашим обучением, если… если вы хотите продолжить.
Это далось ему нелегко, и он угрюмо замолчал. Маргарет знала, как тяжело ему признавать свою неправоту и уступать другим. Она взяла наставника за руку и шепнула:
– Я скоро вернусь. Дождитесь меня.
17 сентября
Этим утром последние матросы с «Кайзерштерн» отправились восвояси. Дело можно было считать закрытым. Натана такой результат, понятно, не устраивал, однако поделать с этим комиссар ничего не мог. Почти весь департмент до сих пор разгребал последствия городского бунта, которые вызывали ностальгию по революционным временам и декрету «пуля на месте» за уголовные преступления. Кроме того, даже если Бреннон и не оказался бы занят с утра до ночи, то он все равно не мог придумать, что делать с Ройзманом. Не находилось не то что способа привлечь гада к суду, но даже способа доставить его в этот самый суд.
– Сэр, к вам миссис Шеридан, – доложил дежурный, и Бреннон обреченно кивнул. Все равно сестра до него доберется. Ей наверняка есть что сказать, хотя комиссар предпочел бы, чтобы она оглашала свое мнение где-нибудь в другом месте.
– Добрый день, Марта, – с некоторой настороженностью начал он. – Как там Пегги? Прости, что не заходил…
– Она опять ушла, – тихо проговорила Марта. Натан опустил бумаги, которыми прикрылся, как щитом, встал и усадил сестру на стул. Она крепко сжала руку Бреннона.
– Почему? – прошептала миссис Шеридан. – Что ее тянет за ним? Почему после всего, что с ней было, она опять ушла к нему?
Натан молчал. Он даже не пытался прикинуться удивленным, потому что знал: Пегги все равно останется с Редферном. Комиссар не сомневался в этом с тех пор, как увидел их на корабле.
– Я ведь даже ни разу его не видела. – Марта наконец взглянула ему в глаза. – Скажи, почему она снова от нас ушла? Неужели мы любим ее меньше, чем этот… этот ее…
– Дело не в том, – как можно мягче ответил Бреннон. – Не в том, что она вас не любит или думает, что вы ее не любите. Просто она… она… Марта, ты ведь поступила так же, когда встретила Джозефа.
– О господи, – пробормотала сестра, – почему они всегда делают то, от чего мы стараемся их защитить?
Бреннон осторожно обнял женщину.
– Я так старалась, – сдавленно сказала Марта, – все сделала, чтобы никто не вспомнил, что ее мать – из деревни, чтобы она была как леди! Чтобы с ней никогда не произошло того, что с нами! Почему, почему ей все это не нужно?
– Ей нужно, – неуклюже утешил ее комиссар. – Просто она, ну… наверное, наследственность…
– Джозеф на мне женился, а этот? Он же никогда на ней не женится! Что станет делать, когда забеременеет? Куда ей пойти, если… – Марта судорожно выдохнула. – Какое там если! Он наиграется и выбросит ее вон, как кошку, а мы даже не знаем, где ее искать!
– Она сама нас найдет. Пегги может за себя постоять.
«Он ее научил», – подумал Натан: он уже не был уверен, что пироман выгонит Пег, даже если обрюхатит. Полный мучительной тоски взгляд, которым Энджел ее провожал, когда она уходила с семьей, крепко врезался комиссару в память. А уж как Редферн на нее смотрел после того, как растерзал доргернского матроса…
– Как Джозеф? – спросил Бреннон.
Марта вытерла перчаткой глаза.
– Хорошо. Лучше, чем я боялась. Она сказала, что станет навещать нас, и Джо как будто смирился. Он словно знал, что она уйдет.
Какое нежданное великодушие со стороны пиромана. До того этот тип позволял два письма в месяц – одно дяде, одно маме, и те наверняка читал.
– Может, это и к лучшему, – вдруг сказала Марта, шмыгнула носом и полезла в ридикюль за носовым платком. Бреннон сунул ей свой. – Господи, Натан, она подогрела чашку с чаем прикосновением пальца! Моя дочь даже не задумалась, что делает, просто сделала и все! Разожгла камин просто так, рукой! Натан, – сестра вцепилась ему в локоть, – с ней все в порядке? Этот человек, он не сделал с ней ничего… такого? Он не превратил ее во что-нибудь… нечеловеческое?
– Нет, – успокоил ее комиссар, хотя внутри весь похолодел. Ему никогда не приходила в голову такая мысль, а ведь пироман вполне на это способен! В конце концов, разве глупая девчонка может осилить обучение магии и всяким заклятиям вот так просто?
– Откуда тебе знать? Можно подумать, ты в этом разбираешься. Лучше спроси у профессионала. Мистер Лонгсдейл, он же в этом понимает?
– Да. Я спрошу, обязательно.
В дверь снова постучали, дежурный, кашлянув, сообщил, что комиссара ждут в допросной по делу Хадсонов. Марта поднялась, поправила шляпку и вернула Натану платок. Бреннон решил проводить ее до крыльца и прихватил папку с делом о семейке грабителей, передающих фамильный бизнес по наследству.
Когда комиссар с сестрой вышел на крыльцо, то Валентина, которая принимала у поставщиков ящики с чаем, помахала Натану рукой и приветливо кивнула миссис Шеридан. Марта слегка поклонилась в ответ, задумчиво перевела взгляд с вдовы на комиссара и проговорила:
– Ну, насчет тебя мне все ясно. А вот она-то что в тебе нашла?
– Гх-х-х… – Бреннон попятился к спасительной двери.
Сестра посверлила его орлиным взором и сухо осведомилась:
– Надеюсь, ты предпринял хоть какие-то шаги?
– Эм… ну… миссис ван Аллен заводила об этом разговор…
– Миссис ван Аллен! – фыркнула Марта. – Ты мужчина или вошь? Прекрасная женщина ждет не дождется, когда ты наконец затащишь ее в церковь, а ты? Да тебе даже детей делать не надо – вон уже пятеро готовых!
Бреннон почувствовал, что краснеет, как кирпич при обжиге, нашарил дверную ручку и торопливо юркнул под спасительную сень департамента.
* * *
– Я получил письмо. – Лонгсдейл протянул Бреннону весьма пухлый конверт. – Мне ответил один из моих доргернских коллег, которым я писал еще из Бресвейн. Он оказывал помощь консультанту, которого, как мы теперь знаем, захватил в плен Ройзман. Тогда это исчезновение было загадкой даже для самой жертвы. Ройзману удалось полностью скрыть и свое лицо, и место заточения от пойманного консультанта.
– Ну-ка, ну-ка! – встрепенулся комиссар, поставил на столик у камина чашку с чаем и вытащил из конверта письмо. Листы бумаги были заполнены двумя разными почерками. – Тут, как я понимаю, приложен отчет пострадавшего консультанта?
– Да. Читайте.
– На доргернском?
– Ах да, простите. – Лонгсдейл провел над стопкой листков рукой и пробормотал заклинание. Непонятные слова преобразились в риадские, и Натан жадно погрузился в чтение. В письме Герхард Бергман рассказывал, как однажды на пороге его дома появилась его коллега, о которой он давно ничего не слышал и считал, что она покинула страну.
– Регина Эттингер?! Кто это?!
– Консультант, ставший жертвой Ройзмана.
– Но она же женщина!
Лонгсдейл озадаченно нахмурился:
– Да, а что?
– Но она же консультант! – не успокаивался комиссар. – Как женщина может быть консультантом?!
– Обыкновенно, – невозмутимо сказал Лонгсдейл. – В числе моих коллег тридцать восемь женщин. Почему вас это так нервирует?
