Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

А самое главное, теперь не надо было стоять у кого‑то над душой для того, чтобы, например, посмотреть сводку происшествий по Москве, а этим Олег занимался каждый день. И даже завел для данной цели личную интернет‑карточку, которую таскал в бумажнике. В столе‑то не оставишь, Баженов к ней мигом ноги приделает.

– Мне одна знакомая рассказывала, что появился новый способ в интернет входить, – сообщил Олегу Ольгин, лихо подчищавший плов с большого блюда, на которое его высыпала Елена. – Без модемов, без карточек. Его к телефонной линии подключают. Название, правда, не запомнил, там набор букв каких‑то.

– Так, а в чем отличие от модема? – удивился Ровнин, листая страницы сводок. – Если через телефонную линию?

– В том, что там они отдельно друг от друга существуют. И звонить можно, и интернет глядеть. Причем все куда быстрее открывается, по десять минут на фотку тратить не надо. Бздынь – и готово.

– Ого! – заинтересовался Олег. – Дорогое удовольствие?

– Наверное. Нам точно не по карману. Но Танька уверена, что скоро эта штука общедоступной станет, потому что прогресс не остановить. Мол, через год про модемы никто не вспомнит.

– Ее бы слова, да нашей финчасти в уши. – Олег закончил просматривать сводки, в которых, как обычно, никаких упоминаний об обнаруженных за городом трупах, принадлежащих неизвестным гражданам, не фигурировало, отключился от интернета, вернул «комстаровскую» карточку в бумажник, а после достал из сейфа стопку дел. – Хотя я бы согласился и без интернета быстрого жить, лишь бы разрешили отчеты на компьютере печатать. Двадцать первый век на дворе, а мы все ручкой по бумажке водим. Тьфу!

Впрочем, уже на следующее утро Ровнин, пожалуй, согласился бы еще денек посидеть в отделе и позаниматься оформлением бумаг. Просто это было бы куда более приятное занятие, чем пребывание в квартире, забрызганной кровью и с двумя растерзанными человеческими телами, лежащими на полу.

– Дежавю какое‑то, – вздохнув, произнес он. – Вчера то же самое созерцал, правда, на «Соколе». Только там старушка в единственном экземпляре была, а тут семейная пара, не сильно молодая, но еще и не старая.

– Да ладно? – оживился опер из ОВД «Мещанский», который тоже присутствовал здесь. – Серия, выходит, обозначилась? Не в курсе, они на «Соколе» уже по этой теме возбудились?

Ровнину нравилось работать с этим молодым, но уже изрядно битым жизнью парнем, у которого за спиной была Чечня, полгода госпиталей и два пулевых, заработанных уже здесь, в Москве.

– Даже не думай, Тима, – иронично глянул на него Олег. – Там ребята тоже ушлые, сами думают, кому бы этот труп спихнуть.

– Но наш‑то второй, а их первый, – резонно заметил опер. – Слушай, ты не против, если я это дело до следака донесу? Может, он через своего шефа и спихнет с нас эту «мокруху». Явно же мы с ней горячего хлебнем. Тут тебе не «бытовуха», не сосед‑алкаш топором помахал, тут шизик какой‑то отметился, а их ловить – дело сильно непростое, они вне логики существуют, но при этом очень ловко, сволочи, следы заметают. Если только случайно загребешь, но это должно очень сильно повезти. Я не из таких, мне при рождении удачи отсыпали хрен да маленько.

– Да пожалуйста, – разрешил Ровнин. – Мне не жалко, рассказывай. Только все равно такое доброй волей себе никто забирать не станет. Если это реально маньячина, то скоро он еще кого‑то завалит, и вот тогда дело уйдет под личный контроль генерального прокурора или даже министра. Тогда все, можно вешаться, потому что помощи не будет никакой, а вопросов вроде «Вам погоны не жмут?» будет много.

– Тьфу‑тьфу‑тьфу! – сплюнул три раза Тима. – Хотя чего, так и случится. Но лишь бы не на нашей земле следующего завалили. Тогда, может, сводную группу соберут.

Пока он о чем‑то говорил с немолодым и сутулым следователем, Олег внимательно осмотрел труп. Ну да, все как и вчера – разорванная плоть, следы когтей и клыков, выражение ужаса на окровавленных лицах.

Хотя одно отличие все же имелось. На этот раз сердец в грудных клетках трупов не оказалось, и это обстоятельство, конечно, наводило на определенные мысли, большей частью невеселые, а где‑то даже и противоречивые.

К невеселым моментам относился тот, что убийства, как вчерашнее, так сегодняшнее, явно подпадают под юрисдикцию отдела. Их это трупы, кто‑то из обитателей Ночи постарался.

Другой вопрос – зачем загадочный некто это сделал? Что именно двигало убийцей или убийцами? Причина же какая‑то есть, верно? Может, они просто захотели позабавиться, и растерзанные бедняги попали под коготь совершенно случайно.

А может, все совсем не так, и случившееся – хорошо продуманная и спланированная акция, а кажущаяся бессистемность на самом деле является частью изначального расчета. Причем в эту версию как раз укладываются и разные концы Москвы, и странность непосредственно расправы, которая не укладывается в традиционные шаблоны, и отсутствие сердец у сегодняшних жертв. Отличная позиция для запутывания следствия, между прочим. Мол, там тут, тут так, ломайте голову, менты, проверяйте версии. Может, там убийцу кто спугнул, и он не успел сердце забрать. Или вообще каждое убийство само по себе, и они никак не связаны друг с другом.

Ну а тем временем по городу пойдут слухи, что людей пачками кладут прямо в их домах, а 15‑К знай баклуши бьет. Да и вообще – ну, повезло им тогда, в двухтысячном, и чего? Раз в год и палка стреляет, так что не рано ли вы все, обитатели сумерек, под плинтус забрались?

И ведь запросто такое может случиться. Ту сволочь, что два года назад столичную лодку раскачивала, так ведь и не вычислили же. Нет, Павла с невероятным упорством утверждала, что и смерть Францева, и прочие провокации – дело рук все того же Шлюндта, и очень обиделась, когда поняла, что уже не может достучаться до своих коллег, потому что им надоела данная конспирологическая версия.

Да и как в нее верить? Спору нет, старичок он крайне непростой, отлично разбирающийся во всех ночных раскладах, обладающий энциклопедическими знаниями в вопросах волшбы, артефактов, зелий и много чего еще, а также в той или иной мере знакомый со всеми сколько‑то значимыми персонами ночной Москвы. Но это все было ненаказуемо, а других поводов не то что для репрессивных мер, но даже и для банального подозрения он не давал. Дед как дед, любит по бульварам погулять, в хорошем ресторане посидеть и девочек молоденьких, но при этом все же не подпадающих под возрастные статьи уголовного кодекса.

Короче, Олег в какой‑то момент для себя решил, что на этот раз Павла Никитична все же промахнулась. Да и то – лет ей немало, пьет она время от времени крепко, потому хоть ты семи пядей во лбу, но мыслить так же быстро и эффективно, как в молодости, ты с годами перестаешь.

Но гнида та все равно где‑то в Москве находится, и вряд ли она за два года прониклась любовью к гончим с Сухаревки.

Что до убийств – надо работать, других вариантов нет. Это ребятам с «земли» хорошо, они задачи, что им следак поставит, выполнят и начнут другим заниматься, а ему придется пахать как положено. И в первую очередь надо понять – нет ли какой связи между жертвами. Если да – это очень хорошо, найти точку соприкосновения столь разных людей из разных районов – все одно что встать на след.

Ну а если нет, это тоже приемлемый вариант. Тогда можно будет сконцентрироваться сразу на нескольких версиях, потихоньку после отбрасывая их в сторону.

Кстати, а не позвонить ли Сереге с «Сокола» и не узнать ли, что ему про убиенную старушку поведали соседи? Плюс внести ясность в еще один вопрос, который вчера, пребывая в несколько растрепанных чувствах от потери и последующего обретения ножа, он упустил, а именно – почему соседи в ночи не были растревожены воплями старушки, которую убивали столь жестоко и страшно? Тем более что в доме, где она обитала, стены не то чтобы самые толстые.

Кляпа же во рту у нее обнаружено не было. Да и нашли тело лишь благодаря соседке, которая заметила, что у Ангелины Юрьевны дверь приоткрыта, а та была известная аккуратистка, себе такого никогда не позволявшая. Так вот заглянула соседка внутрь, увидела творящуюся там жуть, валерьянки у себя выпила и принялась в милицию названивать.