Туннель тянулся в обе стороны, насколько можно было рассмотреть при свете набалдашника, дальше погружаясь в темноту.
— Может, все-таки не пойдем? — задумчиво произнесла Салли, разглядывая неприятную кучу чего-то окаменевшего.
— Боишься?
— Я ничего не боюсь. Просто здесь можно испачкаться…
В темноте коридора что-то глухо чмокнуло.
— … Сильно испачкаться.
Инген оглядел Салли, только сейчас заметив, что туфли и белое платье — не самое подходящее облачение для путешествий по подземельям.
— Да… — в нем явно боролись желание броситься искать демона и нежелание подвергать ученицу опасности.
— И я, — напомнила ему девушка, — сейчас ничего не ощущаю.
Действительно, ничего напоминающего приступ Черноты — не только сегодняшний, но и любой другой — не возникало.
— Если Чернота связана с демоном — то его здесь нет и нам нет смысла искать его здесь. И тем более нет смысла искать его, если он здесь есть.
Демонолог задумчиво постучал тростью по изъеденным сыростью плитам.
Послышался еще один чмок. Что-то темное шевельнулось на краю освещенного пятна. Инген присмотрелся:
— Ага! — весело сказал он, — Мы никого искать не будем. Мы спросим местных жителей.
Он зашагал по коридору. Салли последовала за ним, понимая, почему демонологи предпочитают черную одежду…
Чмяк.
…и сапоги…
Доктор остановился у черной, неприятного вида куче, которая ничем не отличалась от любой другой неприятно выглядящей кучи, которую можно обнаружить в канализации. Ткнул ее тростью.
— Поднимайся.
И куча поднялась.
Салли с интересом смотрела, как куча потянулась вверх. Макушка раздулась круглой головой, от боков отделились две толстые руки с короткими пальцами-сардельками, низ разделился надвое и превратился в короткие ножки-тумбочки.
Пузатый черный человечек весело посмотрел на Ингена прорезавшимися глазами.
Слизневик.
Один из коренных обитателей подземелья, разумных сгустков, живущих в темноте и сырости своей странной и неприятной жизнью. Впрочем, безобидных.
— Вы думаете, это демон? — с сомнением спросила Салли.
— Демон? Нет, это Блолк, мой старый знакомый. Верно, Блолк?
Слизневик пробулькал что-то маловразумительное.
— Вы его понимаете? — вообще-то это было удивительно.
— Ну да. Язык у них довольно простой. К сожалению, говорить на нем я не умею, не для человеческой он глотки. Демонский и то проще.
Блолк булькающе засмеялся, похоже, слизневики были довольно веселым народом. Или просто им попался весельчак.
— Расскажи-ка нам, приятель, — доктор оперся о трость, — том, кто живет в подземельях.
Бульк-бульк.
— Нет, не обо всех. Меня интересует тот, кто появился совсем недавно. Очень необычный…
Бульк-бульк.
— Тот, кто меня интересует — выживет.
Бульк-бульк-бульк.
— Сдается мне, что ты врешь, Блолк.
Бульк-бу…
— Повилис, мднжт хп ропажлц.
Из набалдашника трости вырвался и заплясал длинный язык зеленого пламени.
— Да-да, ты знаешь, что я могу проверить твои слова. Соврешь — и мой огонек покраснеет. Итак, Блолк, появлялись ли в последнее время в подземельях новые обитатели?
Бульк…
* * *
Доктор Инген пытал вопросами слизневика долго, задавая их так и этак, и безжалостно определяя ложь. Но, в конечном итоге, допрос не принес пользы: за все подземелья Блолк поручиться не мог, но клялся, что в подземельях под баром и вокруг него никто посторонний не появлялся уже давно. И совершенно точно, что никто не проходил под баром последние пару суток, которые Блолк провел здесь по своим слизневиковым делам.
Доктор Инген был вынужден признать, что приступы Салли никак, ну совершенно никак не связаны с наличием поблизости воплощенного демона Кивасигаса.
Никак.
* * *
Ночь была такой глубокой, что уже почти стала ранним утром. Давно уже уснул разочарованный и огорченный своей ошибкой доктор Инген, давно уже и Салли легла в постель… Спали глубоким сном жители Тенебрума, законопослушные и не очень…
Свидетелей того, что происходило в квартире профессора Спектума, самого старого демонолога Тенебрума — кроме, возможно, профессора Фрауса — не было. Ни одного.
В кабинете профессора было темно, как может быть темно только глубокой ночью в помещении, где не горит ни единого огонька. Было темно и тихо.
Только легкий шорох нарушал эту тишину.
Рама окна медленно поднималась вверх, впуская внутрь прохладный воздух ночной улицы, едко пахнущий дымом перегоревшей магии. На подоконнике бесшумно возникла темная фигура, плавно опустилась на пол. Окно закрылось.
Хлоп. Хлоп.
С легким звуком в комнате загорелась свеча, за ней — вторая.
Свечи горели на высокой спинке кресла. Кресла в котором сидел профессор Спектум. В широкополой шляпе, в кожаной куртке демонолога, слегка болтающейся на по-старчески усохших плечах.
— Доброе утро, демон, — произнес он.
Вошедший через окно переместился чуть левее, его лицо скрывал глубокий капюшон.
— Я знал, что рано или поздно ты придешь, Кивасигас. Я понял это, когда узнал, кого призвали в этот мир во плоти. Ты не смог бы не отомстить мне…
Вошедший стоял молча.
— Жаль, что я без трости… Ты ведь знаешь это, да? Только глухой не слышал в баре мальчишки Блейза о моем подарке, а демоны никогда не жаловались на глухоту… Без трости справится с тобой будет сложно… Да, сложно…
На стенах комнаты вспыхнули сотни разноцветных свечей.
— Но я справлюсь.
* * *
Если бы кто-то находился в этот момент на Нижней улице, возле дома номер шесть и поднял взгляд, то этот кто-то смог бы увидеть, как в окне второго этажа вспыхивает и гаснет разноцветный свет, и мечутся черные тени.
Потом свет погас.
Глава 14
Салли задумчиво смотрела на чемоданчик со своими вещами, который она собрала для переселения в общежитие Академии демонологии. Вроде, и не так уж и много времени она прожила в Тенебруме, но вещей накопилось неожиданно много.
Несколько платьев, чулки, спрятанное от неосторожные взглядов в полотняный мешочек нижнее белье, полотенца, туалетные принадлежности — мыло, зубная щетка, зубной порошок… Плоская шкатулка с косметикой, хотя Салли ею пользоваться и не любила.
Это были НУЖНЫЕ вещи. Теперь осталось уложить только вещи ЛИЧНЫЕ, те, которые не были куплены доктором Ингеном, а принадлежали ей самой.
Туго завязанный мешочек с деньгами…
Маленькая фарфоровая статуэтка пастушки, когда-то стащенная Салли с лотка на столичном рынке…
Рыжий парик, подаренный коллегами из перекусочной Рэндольфа…
И все. Личных вещей у Салли было немного.
Девушка закрыла чемоданчик, небольшой, пузатый, из черной кожи. Точно такой же чемодан был у каждого новичка, который сегодня придет в Академию: одежда, личные вещи. Все. Все остальное ученики — те, кто пройдет испытание — получат в самой Академии.
Салли защелкнула блестящие замочки чемоданчика и выпрямилась. Одернула пахнущую кожей черную куртку.
Да, как ей не нравилось носить платья — в конце концов, она же девушка — но, отныне, как и любой демонолог независимо от пола, она должна носить черную кожу. Кожаные куртки, кожаные штаны, кожаные сапоги… Хорошо хоть, белье можно оставить обычное…
Она аккуратно поместила на голову новую широкополую шляпу — тоже обязательную к ношению — подхватила чемоданчик, взяла трость…
— Салли, трость отдай мне, — доктор Инген взялся за трость и потянул к себе. Салли не отпустила ее и, в свою очередь, потянула трость к себе. Доктор, не ожидавший сопротивления, не уступил.
Они молча перетянули предмет раздора туда-сюда пару раз, пока оба не опомнились.
— Салли, — мягко сказал доктор, — Новички не могут прийти на испытание с тростями. Их полагается носить только тем, кто уже учится.
Девушка вздохнула, тоскливо посмотрела на трость и разжала пальцы. Проводила трость печальным взглядом. Все-таки, не так уж много у нее ЛИЧНЫХ вещей…
