Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

– Вот! – возмутился Олег. – Вчера про гордыньку говорил, а сегодня нахваливаешь. И как мне над собой работать в таких условиях?

– Неустанно, – подсказал Морозов. – И кропотливо. То, что ты интересы отдела всегда ставишь выше всего остального, не отменяет прочие твои недостатки. Меньше самоуверенности, больше любознательности, и с нами снова будет прежний Олег, тот, что когда‑то прибыл из Саратова и моментально краснел от самой простой похвалы.

– А ты как съездил? – перевел разговор на другую тему Ровнин. – Есть результат?

– Не сказал бы, – вздохнул Саша. – Так, предположения, не более. Но хоть новых убийств сегодня вроде не случилось, уже на том спасибо.

– Не сглазь! – сплюнул три раза Олег. – Накаркаешь еще…

Надо заметить, что и Абрагим, и Морозов ошиблись, Марфа Ровнину не позвонила. Нет, она заявилась к нему в гости. Вот так запросто, без приглашения – можно сказать, по‑дружески.

Впрочем, некоторое право у нее на это имелось. В конце концов, разве Олег сам не поступал так же, причем не раз и не два? Так почему пожилая леди не может нанести ему ответный визит?

– Вот тебе и раз! – произнес Ровнин, открыв дверь. – Не ждал.

– Пригласишь внутрь? – осведомилась у него глава ковена и шаркнула ногами о половой коврик. – Я не вурдалачка, тебе гостеприимство ничем навредить не может.

– Да я и кровососущих в этой связи не сильно опасаюсь, если честно. Вы же не хуже меня знаете, что в том, что про них говорят, вранья больше, чем правды.

– Оно и к лучшему, – заметила ведьма. – Иная правда куда гаже, чем самая забубенная ложь. Так что?

– Проходите, – пригласил женщину Олег. – Почему нет? Правда, угостить мне вас особо нечем. Я же холостяк, что купил – то дома и ем. Забыл купить – сижу голодный. Сегодня забыл.

– Мне сейчас по всем канонам надо бы сказать что‑то вроде: «Так женись – и будет тебе счастье», но не стану. И банально, и тебе оно ни к чему. Такие, как ты, сами всегда решения принимают, чужих советов не слушают. Да и не чаи я приехала гонять, как ты понимаешь.

– Пакета или сумки у вас в руках нет, значит, головы тех двух дур вы мне не привезли, – констатировал Олег.

– А они тебе так уж нужны? Если честно?

– И да, и нет.

– Поясни.

– Мне плевать, будут ли это головы конкретно этих девок, – не особо подбирая слова, глянул в глаза ведьме Ровнин. – Они, другие – какая разница? Мне важно, чтобы и ваше окружение, и подручные других старших наконец‑то усвоили одну простую вещь: не надо дергать тигра за усы. Не кончится это добром. Я отчего‑то был уверен, что тогда, в двухтысячном, мы с вами предельно четко все прояснили. Даже персональный сувенир в виде вурдалачьих клыков вам с оказией отправил. Вы же его тогда его получили?

– Получила, – кивнула Марфа Петровна, проходя на кухню и садясь на табуретку.

– Что же выводов‑то не сделали? То тут ваши воспитанницы напортачат, то там отметятся. Но раньше ладно, по мелочам, а вот последние два дня – это просто какой‑то бенефис. Сначала опоили, потом нож сперли, а под конец кровь мне пустили.

– Прямо вот литр сцедили! – чуть саркастично отозвалась глава ковена.

– Количество не принципиально, и вы это прекрасно понимаете. Кровь есть кровь, и сделано это было при свидетелях, среди которых, кстати, находилась Черная вестница.

– А вот про нее мне никто ничего не сказал, – помрачнела Марфа. – Скверно!

– Да просто ваши подопечные понятия не имеют, кто она такая, – предположил Ровнин, включая электрочайник, который мигом зашумел. – По причине молодости и глупости.

– Олег, мы еще долго можем перебрасываться словами, но надо ли? – мягко произнесла ведьма. – Уверена, ты все для себя решил, потому вопрос сейчас только в цене. Что ты хочешь получить за то, что забудешь сразу обо всех провинностях моих дурочек? И да – никто из них в Москве никогда более не появится. Они сюда не сунутся даже в том случае, если будет стоять вопрос о жизни и смерти.

– Да дело не в том, что эти не появятся. Оно в другом. Те, которые останутся, не лучше. Ваша пристяжь по‑прежнему станет думать, что им можно все. Хуже того – убедится в том. Ведь есть вы, которая все вопросы порешает, а значит, бояться нечего. Я вам больше скажу, Марфа Петровна: все ведьмы Москвы, вместе взятые, не создают нам столько проблем, сколько одни ваши воспитанницы. И да, если бы я не знал, насколько добр и гуманен Александр Анатольевич, то после сегодняшнего происшествия поставил бы вопрос о силовой нейтрализации вашего ковена. Причем полной.

– Суров ты, Олег Георгиевич! – Марфа сделала паузу перед тем, как назвала отчество, то ли потому, что делала это впервые, то ли затем, чтобы подчеркнуть свое отношение к собеседнику. – Думаю, по молодости. Мы все в твои годы были максималистами.

– Не в том дело. Ну вот не понимает ваше окружение доброго отношения, за слабость его считает. А это не так. Потому и приходится не словом учить, а через смерть ближнего. Мне подобное не по нраву, но если нет другого выхода, то что поделаешь?

Олег очень внимательно взвешивал каждое произнесенное слово и контролировал интонации. Тут важно не пережать, не довести беседу до точки невозврата. Просто если это произойдет и Марфа решит, что две жизни ведьм‑недоучек – не такая и большая потеря, то добычей, которую он из этой ситуации выгадает, станут лишь две мертвые головы – красивые и абсолютно бесполезные. Которые, кстати, еще потом и утилизировать придется.

– Понимаю тебя, – помолчав, кивнула ведьма, – и вины с себя не снимаю. Я недосмотрела, не научила, не объяснила. Но ошибаются все. Ты же тоже вон умный да ученый, на коленки голые загляделся – да обо всем и забыл. А в результате нелепа вышла, в которой девка косу потеряла.

– Так себе сравнение, – усомнился Ровнин. – Где воровство и открытая угроза и где нормальные мужские рефлексы в общении с противоположным полом? Одно – явный перебор, другое – инстинкты, заложенные природой.

– Когда нет толковых аргументов, в ход пускаешь те, что имеются, – не стала скрывать Марфа Петровна. – Ладно. Ты скажи: договоримся или мне идти вниз, этим дурам головы чекрыжить? Но сразу скажу – я тела их тебе под дверь пристрою, и делай с ними чего хочешь! И кровь после сам на лестнице замывай, вот так‑то.

– А вот это прямо аргумент, – ставя на стол вазочку с печеньем, которое чуть ли не от прошлых жильцов осталось, заметил Олег. – Или как минимум тема для раздумий.

– Мне отчего‑то кажется, что тебе есть над чем подумать и без моих идиоток, – предположила глава ковена. – Да и решил ты для себя уже все, не так ли? Может, и не у Абрагима, может, позже, но решил. Просто назови цену и не валяй дурака.

Все ведьма разложила по полкам правильно, кроме одного. Предполагалось, что она сама укажет, на какие уступки готова пойти, а не предложит право выбора Ровнину. И да, он к такой постановке вопроса оказался не готов. Ну просто потому, что не очень представлял, что именно ему от Марфы нужно. Три желания? Она точно откажется, на такое никто в Ночи, пребывая в здравом разуме, не отважится. Годовой запас черносмородинового варенья, которое ее приспешницы лучше остальных варят? Так отдел и без них этим добром снабжают. Чью‑то жизнь? В принципе вариант, но подобное требование не очень‑то совпадает с занимаемой им должностью.

– Ладно, пусть живут, – налив в кружку кипятка и бросив в нее пакетик чая, согласился Ровнин, – но не в Москве.

– Сказала же: все, считай, что их нет, – кивнула Марфа. – А цена твоей доброты какова?

– Речь идет не обо мне, а про отдел в целом, – поставил перед ней кружку оперативник. – У меня есть начальник, вот он и скажет, во что тебе обойдется либеральный подход к воспитанию подрастающего поколения. Субординация и все такое.

– Хороший ход, – признала ведьма, которая, похоже, все поняла, после понюхала чай и отодвинула от себя кружку. – Не обижайся, но я такое пить не стану.

– Мое дело – предложить, – пожал плечами Олег. – Чем богаты.