Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

– Вот этих убил человек‑волк, – протянул ему снимок супружеской пары Абрагим, за ним последовало фото с Речного вокзала. – Этого тоже. А остальных – не он.

– А кто? – изумился Ровнин.

– Не знаю, – отозвался аджин. – Хотя нет, не так. Такое много кто сделать может, но именно тут… Нет, не скажу. Но не человек‑волк.

– Из чего такой вывод сделан? – подобрался, как перед прыжком, Олег. – Если не секрет?

– Удар другой, – пояснил Абрагим, держа в каждой руке по фотокарточке. – Тут сверху били, тут сбоку. Волку так неудобно, он или так удар наносит, или так. И расстояние между когтями разное. Звериная лапа – она другая. Ты не расстраивайся, что не заметил, у людей глаз другой, многое не замечает. Я вижу. Точно говорю: этих не зверь убил. Но и не человек.

– Еще лучше, – почесал затылок Ровнин. – Гуль, что ли?

– Нет, не гуль. Ты сейчас иди, а я думать стану. Если придумаю – позвоню.

– Спасибо, Абрагим, – сразу оценил Олег доброту предложения, поступившего от аджина. Он отдельским в целом нечасто помогал, а уж чтобы вот так, с доставкой на дом… Нет, такого со времен гибели Францева не случалось. – Буду ждать.

– За пиво не плати, – распорядился шаурмячник. – Считай – угостил тебя.

– Неправильно это, – засомневался оперативник.

– Обидеть хочешь? – уточнил Абрагим, и в глазах его зажглись два пляшущих огонька.

– Ни в коем разе! – мигом заявил Ровнин. – Да, слушай, еще один вопрос…

– Ну?

– А кто была та женщина? – Олег показал большим пальцем руки себе за спину. – Невысокая, светлая, которая за меня заступилась?

– Она… Э‑э‑э, как по‑вашему? – Аджин почесал затылок. – А! Колдунья. Нежелана зовут. Еще – «черная вестница». Сильная женщина! Красивая, умная, себя уважает. Мне она нравится, жалко, заходит редко.

– А, вот откуда я ее знаю! – облегченно произнес Ровнин. – Ну конечно!

Лично он с этой дамой знаком не был, но видел ее фото, его ему года полтора назад Морозов показывал. Тогда в Жулебино прибили пару колдунов, а накануне, как рассказали свидетели, с ними в кафе общалась какая‑то женщина, причем беседа прошла на довольно‑таки повышенных тонах. Этой незнакомкой и была та самая Нежелана. И, кстати, как только данный факт прояснился, Александр Анатольевич сразу сказал, что отделу тут делать нечего, поскольку прибили эту парочку почти наверняка за дело. Так и вышло. Уже на следующий день Баженов раскопал информацию о том, что погибшие, оказывается, по самые уши замазаны в изготовлении снадобий, в которые входят очень нехорошие ингредиенты, вроде могильного тлена и детской крови, что автоматически переводит их из статуса жертв в состояние «жалко, что не сами их прибили», после чего дело было закрыто.

Как рассказал ему начальник, таких особ, как Нежелана, почти нет на белом свете. Штука в том, что переход посмертной силы от человека к человеку в первую очередь обусловлен гендерно. То есть ведьма на смертном одре может передать дар (или проклятие, тут кто как считает) только женщине, причем в некоторых случаях исключительно одной с ней крови. Ну а колдун, соответственно, вручает ее мужчине. Причем более‑менее просто, как, например, у ведьм, то есть через касание руки, передать не получится, тут надо найти подходящее место, призывать на помощь стихии, провести сложный ритуал, смешать кровь… Короче, маета еще та. Единственный плюс – о родстве, вроде «от отца к сыну», речь не идет, ибо все колдуны по природе своей бесплодны. Тут либо одно, либо другое, если уж взял силу, то потерял репродуктивную способность. Нет, потенцию сохранил, она никуда не денется, но стрелять теперь можешь только вхолостую.

Но очень‑очень редко случается эдакий сбой в системе, вернее, совпадение высшего порядка, которое приводит к самым неожиданным последствиям. Нежелана как раз и была живой иллюстрацией подобного стечения обстоятельств.

Когда‑то давно, полторы сотни лет назад, носила она имя Анастасия и жила себе вполне счастливо. Мама – учитель в гимназии, папа – инженер на фабрике «Новая Бавария», короче, вполне приличная семья, и даже весьма состоятельная по тогдашним московским меркам. Вот только мама дочке не рассказала, что она «отказная» ведьма, доброй волей расставшаяся с силой из‑за любви к мужчине, и что в венах Насти струится сила одного из древнейших ведьминских родов.

Зато про это проведал колдун Ерофей, товарищ сильно недобрый, очень неглупый и обладающий немалой силой. Проведал и решил не упускать из рук столь любопытный экземпляр, который как раз достиг совершеннолетия. Дочь «отказной» ведьмы, да еще и девственница, – цель лакомая, ее жизнь и кровь кучу возможностей в себе таит. Далее случилось много всякого разного, страшного и грустного, в результате погибли и «отказная» ведьма, и ее муж, и с десяток вовлеченных в эту историю сторонних людей, да и сам Ерофей тоже. А Анастасия, того не желая, получила силу и знания убитого ей колдуна, железное здоровье, жизнь, которая будет измеряться веками, и уникальное положение в обществе, такое, при котором ни ведьмы, ни колдуны, ни даже ведьмаки не могут причинить ей вреда. Ну и новое имя, которое она сама себе выбрала, – Нежелана. Так когда‑то очень давно звали самую первую веды знающую в ее роде.

А еще через пару десятков лет к своему редчайшему статусу колдуньи она добавила прозвище «Черная вестница». Когда кто‑то из живущих в сумерках перегибал палку настолько, что московское (а иногда и не только) сообщество начинало испытывать сильное раздражение от происходящего, к смутьяну приходила она, Нежелана. Приходила и делала последнее предупреждение, которое имело смысл принять. Хотя бы потому, что за ним стояла смерть, причем не самая легкая. Да ладно смерть – это не так страшно. Гибель от руки Нежеланы гарантировала очень хреновое посмертие, а это куда хуже. Ходили слухи, что убитый ей отправляется прямиком в Навь, но так это или нет, ни подтвердить, ни опровергнуть никто не мог.

Но при этом все знали – Черная вестница никогда не придет к тому, кто невиновен или чью вину нельзя доказать. Такова была ее жизненная позиция, которая, как ни странно, здорово совпадала с тем, чем занимался отдел. Кстати, на том фото, что Морозов показал Олегу, она стояла рядом с Францевым, из чего можно сделать самые разные выводы, особенно если учесть, что лица на карточке у обоих были… Ну, назовем это словом «счастливые». Хотя Аркадия Николаевича можно понять, ибо женщина Нежелана красивая, из тех, на которую на улице не грех и оглянуться.

– Олег! – окликнул Абрагим оперативника, когда тот уже почти вышел из кухни. – Когда Марфа позвонит, согласись на то, что она тебе предложит взамен голов своих служанок.

– Думаешь? – усмехнулся Ровнин. – А лицо не потеряю? Я условия при свидетелях выставлял, как бы в Ночи не решили, что я не хозяин своему слову. Или что его можно купить, пусть даже и задорого. А это еще хуже.

– Наоборот, – погладил свою бороду аджин, – все скажут, что ты не хочешь лишней крови, а это более достойно, чем пройти по дороге мести до конца. Смерть двух дур, разум которых подменило вино, не принесет тебе славы. Тем более те беды, которые они получат от собственной хозяйки, окажутся куда страшнее, чем смерть.

– А ты сам милосердие проявишь? – поинтересовался у аджина Олег. – Снова сюда Марфу пустишь?

– Не сразу, – улыбнулся шаурмячник, – и не просто так. Но стоит ли винить пастуха за глупость овец, что испугались грозы и разбежались в разные стороны? В том, конечно, есть его вина – не собрал стадо, увидев, что надвигается туча, не тех собак выбрал для его защиты, за что‑то еще… Но не за все.

Приблизительно то же самое сказал Олегу и Морозов, которого он набрал почти сразу после того, как вышел из заведения Абрагима. Хотя, по сути, он должен был сделать это еще раньше, ибо ситуация сложилась из тех, о которых начальство следует информировать незамедлительно.

– В целом поступил верно, – выслушав подчиненного, произнес Александр Анатольевич. – С этой публикой по‑другому нельзя. Но когда Марфа тебе позвонит, а это случится, думаю, ближе к вечеру, поломайся маленько, да и согласись на ее условия. Она баба умная, понимает, что дешево тут не отделается, потому компенсацию сразу предложит хорошую. Хотя тут тебя учить – только портить, в части выжимания пользы из ситуации ты, скажем прямо, мне уже можешь фору дать. А девок этих в Москве, думаю, уже завтра не будет. Загонит она их за Полярный круг – песцов по тундре гонять. Или куда подальше.