Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

К тому же он после этой командировки еще и к родителям в Саратов успел заскочить, где узнал, что ОВД, в котором он когда‑то начинал службу, расформировали и здание его передали какому‑то благотворительному фонду, Емельяныч все же помер, а Васек теперь работает в администрации города на немалом посту и вроде даже как планирует баллотироваться на пост мэра, когда придет время следующих выборов.

Домой Олег добрался ближе к полуночи, причем не один, а с Анфисой, которая, как оказалось, к тому времени, как он ей позвонил, с работы еще даже и не вышла. Мало того, ему в метро ее лишние двадцать минут пришлось ждать. Но зато у девушки с собой оказался кулек с пирожками, купленными в столовой, которые пришлись очень кстати, ибо в такую поздноту что‑либо готовить никому не хотелось. Да, признаться, особо и не из чего было.

– Так что такого твой суровый, но очень опытный начальник сумел выяснить? – спросил у девушки Олег, отпив чаю.

– Вообще‑то это тайна следствия, – заметила Куваева, уже освоившаяся в квартире Ровнина и приватизировавшая одну из его футболок.

– Ой, ладно! – отмахнулся оперативник. – Одно дело делаем.

– Но в разных ведомствах.

– Даю слово, что если эта информация поможет нам выйти на убийцу, то тебя тоже в приказ включим.

– И меня сразу вышибут по статье «служебное несоответствие», – подытожила Анфиса. – Так что ни в коем случае этого делать не надо. У нас подобное очень не любят.

– Тяжко вам, прокурорским, живется, – посочувствовал девушке Олег. – Но все‑таки?

– Местные синяки рассказали, что накануне вечером у погибшего Худякова случился конфликт с каким‑то парнем, – взяв еще один пирожок, произнесла Анфиса, – молодым, лет шестнадцати‑восемнадцати, высоким, среднего телосложения… Точнее, «дохлым таким», как свидетель сказал. Так вот, этот парень пообещал Худякова убить.

– Прямо‑таки убить? – переспросил Олег.

– Если верить свидетелю, он сказал что‑то вроде: «Ты за свои слова ответишь, да так, что мало не покажется».

– От «мало не покажется» до убийства большое расстояние, – засомневался Ровнин. – Да и фраза расхожая. Ну, сцепился нормальный парень с ханыгой, после решил в драку не лезть, чтобы нож в бок не получить или бутылкой по голове не огрести, но последнее слово захотел оставить за собой. Типовая ситуация.

– Так‑то оно так, но кто его слышал, в один голос утверждают, что тон у него был такой – аж мороз по коже. А там публика ой‑ой, профессиональная алкашня, их шиш проймешь. Эти всё видели, всё прошли, раз до таких лет при своем образе жизни умудрились дожить.

– Здесь соглашусь, бухарики – самые стрессоустойчивые люди на планете. Если говорят, что жуть, значит, так оно и есть на самом деле.

– Другое плохо – никто, кроме них, длинного этого не видел. А если и видел, то поди теперь обнаружь этого очевидца. Нет, Игорь Леонидович распоряжение операм на поиски дополнительных свидетелей отправил, конечно, но сомневаюсь я, что они землю рыть носом станут. Только без обид!

– Да какие обиды. А фоторобот? Ханыг несколько, наверняка хоть что‑то, да получится.

– Сделали уже. Если хочешь, в понедельник его тебе на почту сброшу, – кивнула Анфиса, после потянулась и спросила: – Может, перекурим и баиньки? День был длинный, я устала как собака.

– Прямо сразу баиньки? – уточнил Олег. – Или…

– Ты дурак? – даже как‑то обиделась девушка. – Я словно снова в школе оказалась, настолько шутка плоская!

В заведении Абрагима, куда Ровнин, как и собирался, наведался на следующий день, оказалось на удивление людно. Обычно летом по выходным в него максимум юные ведьмы могли наведаться мороженого поесть да какой гость столицы мог заглянуть. Шаурмячная аджина, конечно, в список официальных достопримечательностей Москвы не входила, но в определенных кругах про это место и за пределами белокаменной много кто ведал.

А тут прямо аншлаг случился, причем такой, что Олег занял последний свободный столик, тот, за который никто никогда садиться никогда не стремится, поскольку он находится в самом центре заведения. А кому понравится находиться на перекрестье всех взглядов?

Впрочем, Ровнину на это было наплевать. Смотрят – и пусть смотрят, невелика проблема. А вот тот факт, что с Абрагимом в подобной ситуации спокойно поговорить не получится, его порядком расстроил. И на кухню не зайдешь, аджин такие вольности даже хорошим знакомым позволял только тогда, когда в его заведении почти никого не было. Причем при условии, что он сам их туда позовет.

– Шаурму ждать придется, – без приветствий сообщил Олегу аджин. – Заказов сильно много, да. Откуда столько посетителей пришло – не понимаю. Вчера – никого, сегодня – уф!

– Да я есть особо и не хочу. Мне бы пивка с орешками. Ну и парой слов перекинуться.

– Пиво там бери. – Аджин показал могучей рукой на здоровенный холодильник с прозрачной дверцей из числа тех, которые с недавнего времени стали появляться около палаток, облепивших входы и выходы у метро. – Вот, поставил на этой неделе. У всех есть – у меня нет. Непорядок! А пара слов… Сам видишь, шурум‑бурум творится. Будет минута – будет разговор.

Время появилось не скоро. Ровнин успел выпить три бутылки «Старого мельника», съесть огромное количество соленого арахиса и обменяться парой взглядов с двумя очень крепко поддавшими молодыми ведьмами, которые на него злобно пялились из‑за своего столика. Впрочем, в какой‑то момент, когда бутылка шампанского, стоящая на их столе, показала дно, они решили пойти и цепному псу с Сухаревки все напрямую высказать. Нет, будь она у них первая, оно бы и обошлось, но тут количество явно перешло в качество.

– Что, герой, сидишь, думаешь о том, какой ты смелый и отважный? – процедила высокая, стройная и темноволосая девушка, когда, чуть покачиваясь при ходьбе, подошла к столу, за которым сидел Олег. – Да?

– Да, – согласился Ровнин, давно усвоивший одну из великих мужских истин – никогда не надо спорить с пьяной женщиной, добром это не кончится.

– Отрезал девке косу, жизнь поломал и доволен! – прояснила ситуацию вторая ведьма, кладя свою ладонь на плечо Олега. – Молоде‑е‑е‑е‑ец!

– Вон оно что! – кивнул оперативник. – Ясно. Красивые, вы бы шли за свой столик, а? Высказать вы мне уже все высказали, я услышал, мне стало стыдно и даже немного страшно, а у вас теперь есть повод собой гордиться.

– Страшно тебе еще не стало, – наклонилась к Олегу брюнетка, – но скоро станет. Жизнь ты, гаденыш, себе поломал капитально, это я тебе гарантирую.

– Еще раз рекомендую – шли бы вы, девушки, добром, – уже куда более холодно произнес Ровнин, – пока лишнего не наговорили, такого, за что отвечать придется.

– А то – что? – вызверилась ведьма. На ее пальцах металлом блеснули мигом удлинившиеся до размера когтей ногти, причем одним из них она провела по щеке оперативника. – С нами поступишь как с той малолеткой? Вот только я – не она, мигом тебя выпотрошу. Или даже дожидаться этого не стану!

– Вот дура! – не сговариваясь, одновременно сказали сразу несколько посетителей, которые с интересом наблюдали за разворачивающимся действом. – Чего творит… До крови же!

Олег сразу после того, как ощутил, что по щеке потекла теплая капля, без особых раздумий и сомнений всадил кулак ведьме в живот, причем так, что она, захрипев, согнулась и повалилась на пол, а после, привстав, локтем саданул в лоб ее светловолосой подруге, отчего та отлетела от столика на несколько шагов и оказалась на коленях у какого‑то низкорослого и плечистого здоровяка. Причем последнего эта ситуация позабавила настолько, что он разразился басовито‑утробным хохотом. Мало того – он сцапал девчонку и начал мять своими ладонями‑лопатами ее крепкие груди, не обращая внимания на визг и недовольство жертвы.

Что до Ровнина, то он не стал ждать, когда агрессивная брюнетка откашляется, ухватил ее за косу, рывком поднял с пола, завалил животом на стол, после, осознавая, что выглядит происходящее как минимум двусмысленно, пристроился сзади, достал нож и прижал его лезвие к затылку ведьмы.