— Не нужно, сворачивайте операцию. Всех выживших — под подписку о неразглашении. Объект засыпать и забыть.
— Но расследование…
— Нет никакого расследования, полковник. — Орлов говорил медленно, чётко, как ребёнку. — Произошёл несчастный случай. Утечка газа на законсервированном объекте и взрыв. Это трагедия, так что соболезнования семьям и точка.
— Я… понял, господин Премьер.
— И Марков. Если хоть слово просочится в прессу — я буду знать, от кого.
Он положил трубку, не дожидаясь ответа.
В кабинете была тишина. Только тикали старинные часы на каминной полке — подарок деда, часовщика из провинции. Старик всю жизнь мечтал, чтобы внук выбился в люди, вырвался из нищеты, добрался до вершины.
Добрался, — подумал Орлов. — И вот сижу теперь, разгребая дерьмо за идиотами с родословными длиннее, чем их мозги.
Он встал и подошёл к окну.
Империя — это был механизм, который он отлаживал пол жизни. Шестерёнка за шестерёнкой, винтик за винтиком.
И теперь этот механизм мог рассыпаться в одночасье. Потому что два генерала с манией величия решили, что умнее всех.
Соколов и Тарханов у Воронова, — эта мысль не давала покоя. — Живые или мёртвые — неважно. Важно, сколько всего они знают.
Коды доступа к военным объектам, структура командования ИВР, расположение секретных баз, имена агентов в кланах.
Тарханов особенно опасен — он курировал «Зеркало», у него в голове — полная карта психических операций Империи за последние двадцать лет.
Если Воронов решит это использовать…
Орлов тряхнул головой. Нет, не думать о худшем. Надо думать о возможностях.
Воронов действовал быстро — это факт. От момента похищения Романовой до уничтожения бункера прошло меньше восьми часов. Он нашёл объект, пробился через охрану, забрал своего человека и двух высокопоставленных генералов. И всё это — практически в одиночку, если верить показаниям выживших.
Скорее всего это был даже не гнев, — понял Орлов. — Это была чисто проведенная операция. Взял то, что хотел, уничтожил то, что мешало, оставил послание.
Послание было простым: «Я могу достать вас где угодно».
Воевать с ним — самоубийство. Если один человек способен сделать то, что Орлов видел в отчёте, — армия его не остановит. Только разозлит.
Игнорировать его — тоже самоубийство. После сегодняшней ночи это очевидно.
Оставался единственный вариант — тот, который Орлов планировал с самого начала, пока Соколов не влез со своей «гениальной» операцией.
Переговоры.
Вопрос в том, захочет ли Воронов разговаривать после всего, что произошло? Или решит, что с Империей можно общаться только языком силы?
Нужно ехать лично, — решил Орлов. — Показать, что я не Соколов. Что есть люди в правительстве, с которыми можно иметь дело.
И молиться, чтобы этого оказалось достаточно.
Он нажал кнопку интеркома.
— Слушаю, господин Премьер, — голос секретаря был бодрым, несмотря на ранний час. Мальчишка из хорошей семьи, толковый, перспективный. Один из немногих, кого Орлов выбрал сам, а не получил в нагрузку.
— Готовьте борт. Вылет через два часа.
— Направление?
Орлов помолчал, глядя на восходящее солнце. Оно заливало город золотом, и на секунду столица показалась ему красивой. Хрупкой и красивой, как всё, что можно потерять.
— Воронов. Пора нанести визит вежливости. — Он усмехнулся. — Пока он не решил нанести его нам сам.
Глава 10
«Аурелиус» плавно катился по разбитой дороге, и я в очередной раз отметил, что подвеска этой машины стоила потраченных на нее денег. Вокруг простирались окраины Котовска — унылый пейзаж из заброшенных полей, покосившихся столбов и редких деревьев, скрюченных, как артритные пальцы. Идеальное место для периметра будущего Купола.
Я сверился с планшетом. Семнадцатая точка из сорока двух. Каждый Якорь нужно было установить с точностью до метра, иначе вся конструкция пойдёт вразнос при первом же серьёзном возмущении. Геометрия защитных куполов не прощала небрежности — я знал это по опыту, накопленному за столетия.
— Здесь, — я постучал по стеклу, отделяющему меня от водителя.
Машина остановилась. Следом притормозил неприметный серый фургон — мой «мобильный цех», как окрестила его Фея.
Я вышел наружу и огляделся. Точка была выбрана верно: небольшой холм с выходом скальной породы, хороший дренаж, минимум органики в почве. Якорь здесь простоит века без коррозии.
Дверь фургона открылась, и наружу выбрались мои «батарейки».
Четверо магов ИВР — те самые, которых я вырубил гравитационным ударом в бункере. Бледные, осунувшиеся, с тёмными кругами под глазами. При виде меня они вздрогнули и вытянулись, как солдаты перед генералом.
— Семнадцатая точка, — я указал на скальный выступ. — Стандартная схема, глубина заложения — полтора метра. Вопросы?
Капитан — тот самый седой, который командовал группой в бункере — откашлялся.
— Н-никак нет, господин.
Они боялись меня до судорог, и это было понятно. Менее понятным было другое — то, как они на меня смотрели. В их глазах был не только страх, хотя и его хватало. Еще во взгляде я замечал блогоговение.
Я наблюдал, как они выгружают оборудование: кристаллические заготовки, инструменты для гравировки, контейнеры с проводящей пастой. Работали они слаженно, молча, без лишних движений. За последние три дня я объяснил им базовые принципы рунической геометрии — то, что в обычно преподают долгое время, а они усвоили за несколько часов.
Не потому что гении, а потому что очень хотели жить.
Хотя… нет. Не только поэтому.
Капитан присел у скального выступа и начал наносить первую цепочку рун. Движения его были уверенные, точные — он явно практиковался ночами, когда думал, что я не вижу. Линии ложились ровно, углы были выдержаны идеально.
— Третий символ, — сказал я. — Слишком острый угол. Энергия будет завихряться.
Он вздрогнул, сбился, потом кивнул и исправил.
— Благодарю за… за указание, господин.
Вот оно. То самое, странное. Он благодарил, причем искренне, не из страха. Маг имперской спецслужбы, пленник, которого заставили работать под угрозой смерти, и он благодарил за поправку в руническом узоре.
Люди удивительные существа. Дай им знание, которого они жаждут, и они забудут про все остальное.
Эти четверо были боевыми магами, не теоретиками. Их учили убивать, щиты ставить, атаковать — примитивная прикладная магия, которую можно освоить за пару лет интенсивных тренировок. Но основы, фундамент магического знания и глубинное понимание принципов им не давали. Зачем солдату знать, почему заклинание работает? Достаточно знать, как его применить.
А я показал им «почему».
Три дня назад, когда я впервые объяснял им структуру рунических цепочек, капитан смотрел на меня как человек, которому открыли дверь в комнату, о существовании которой он не подозревал. Он задавал вопросы — сначала робко, потом всё смелее. Остальные подтянулись следом.
К концу первого дня они забыли, что они пленники.
К концу второго начали спорить между собой о нюансах энергопроводимости.
Сегодня они работали как слаженная команда, и мне почти не приходилось их поправлять.
Удобно, — подумал я. — Раньше приходилось тратить собственный резерв на такую рутину. Теперь у меня есть живые инструменты с мозгами и руками.
Фея материализовалась над моим плечом, как всегда крошечная, и на этот раз в миниатюрном комбинезоне техника, с планшетом в руках.
— Хозяин, показатели стабильны. Заряд идёт штатно. — Она покосилась на магов. — Странные они какие-то.
— В каком смысле?
— Ну… — она замялась. — Они же пленники. Должны ненавидеть нас, саботировать, искать способ сбежать. А они… они ночами конспекты пишут. Я видела у капитана тетрадку, и он все ваши объяснения записывает, причем с иллюстрациями.
