Ректор указал на край стола, где не было абсолютно никого. Никого, кроме…
Зеркала?
Огромное зеркало, до сей поры стоявшее у стола, плавно повернулось, отразив в своем стекле раскрывших рты студентов. Поверхность его пошла медленными волнами:
— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АКАДЕМИЮ.
В этот раз голос зеркала — профессора Софиса? — не был ТАК ошеломляющ, как в первый раз, его даже можно было назвать негромким, но все равно оставалось неприятное ощущение, что барабанные перепонки продолжают колыхаться, даже когда голос отзвучал.
— Итак, когда все члены нашей Испытательной комиссии представлены…
— ХУМ.
Ректор повернулся к зеркалу-Софису. Оно вело себя как-то странно. Как-то странно даже для говорящего зеркала в звании профессора. По гладкой поверхности пошли круговые волны, как будто в центр зеркала упала гигантская капля. Волны пошли кругами, отразились от края зеркала, побежали обратно, столкнулись с новыми, пересеклись, раздробились, все быстрее и быстрее, быстрее и быстрее…
— ХУМ, — сказало зеркало и успокоилось.
Все помолчали минуту, но зеркало медленно отвернулось от студентов и больше не двигалось.
— Итак, все члены нашей комиссии представлены, — ректор сделал паузу, но больше никаких забытых профессоров в облике какого-нибудь шкафа, дракона или меховой шубы не появилось, — И мы можем начать Испытание.
Над головами студентов поднялась рука. Длинная и тонкая, как лапка насекомого. Рик Маттис.
— Слушаю вас, студент, — в голосе Фрауса не было ни капли раздражения. Либо он был очень добрым, либо очень терпеливым.
— Вы упомянули Испытание, которое мы должны пройти, — спокойно произнес Рик, — Но ведь вы сказали, что испытание для поступления в Академию — это проход через Невидимые ворота. Тогда что будет происходить СЕЙЧАС?
* * *
Профессор Фраус улыбнулся и довольно погладил бороду, как будто ждал этого вопроса:
— Как я уже упомянул, Академия демонологии имеет свои тайны. Теперь же вы узнали, что кроме тайн АД имеет и свои традиции. И одна из них — это Испытание. Испытание для каждого новичка. Как я уже говорил, вы все уже поступили, так что тем, кто откажется последовать нашей маленькой традиции, не грозит ни отчисление, ни наказание, ни вообще ничего…
Несмотря на мягкий голос ректора, перед внутренним взором Салли почему-то предстали ночной лес, темная полянка, глубокая яма…
— Испытание всего лишь покажет величину вашего таланта демонолога. Только и всего. Есть желающие отказаться?
Студенты промолчали.
— В чем заключается испытание? — меланхолично спросил Рик.
Ректор повернулся к своей заметительнице:
— Профессор Северита, не будете ли вы столь любезны…
Кресло, в котором сидела женщина, резко отъехало от стола. Северита одним плавным движением встала с него…
Перемахнула через стол и приземлилась прямо перед группой студентов. Те отшатнулись, образовав кривоватый полукруг. Северита стукнула перед собой тростью, щелкнула пальцами и откуда-то — как показалось многим, прямо с потолка — перед ней приземлился предмет.
Из светлой бронзы, предмет выглядел как тонкая колонна, высотой чуть выше пояса демонологини. Внизу колонна расширялась плоским основанием, поднимаясь вверх — сужалась и закручивалась, чтобы к вершине развернуться плоской чашей, на которой лежал сплетенный из тонких бронзовых нитей шар, диаметром около фута. Ажурные стенки шара показывали, что внутри он пуст.
Оттуда же сверху плавно слетел и лег на чашу возле шара кинжал. Такая же плетеная бронзовая рукоять — и длинный острый клинок из кристально-прозрачного стекла. Взгляды студентов скрестились именно на нем.
— Испытание проходится легко и быстро, — четким голосом преподавательницы произнесла профессор Северита, — Вот так.
Она положила левую руку на шар, чуть шевельнула пальцами, так, чтобы ладонь плотно его обхватила… Взяла кинжал и без размаха пробила кисть левой руки, пригвоздив ее к шару.
Кто-то из девушек ахнул.
Сквозь плетение шара было отчетливо видно, что клинок прошел насквозь. По прозрачному лезвию медленно поползли вниз темные струйки крови. Ниже… Ниже… К самому острию…
Северита, на лице которой не дрогнули не то, что мускулы — даже ресницы, убрала правую руку с рукояти кинжала. С клинка сорвалась первая капля крови… Упала на дно шара…
Кровавая капля на мгновение засветилась ослепительно искрой и вспыхнула. Вспышка льдисто-голубого пламени рванулась вверх, поднявшись выше головы профессора, чуть колыхнув ее черные волосы. И опало, бесследно погаснув.
Северита вынула кинжал из пробитой руки, его клинок остался таким же чистым и прозрачным, каким был до начала Испытания. На ладони не осталось ни малейших следов от раны.
— Вот так, — удовлетворенно произнес наблюдавший за происходящим профессор Фраус, — и проходит Испытание. Ну, господа студенты, кто хочет узнать уровень своего таланта?
Желающие не ломанулись гурьбой. Вообще-то студенты сделали маленький, но отчетливый шаг назад.
— Ну же, — подбодрил их ректор, — смелее…
Сидевшие за столом члены комиссии с интересом наблюдали за происходящим. Добровольцев среди студентов не находилось.
Секунда молчания…
Вторая…
Салли сделала шаг вперед.
Она уже поняла, что, при всей доброжелательности профессора Фрауса и якобы необязательности Испытания, пройти его все равно придется. Причем всем. Испытание — все равно Испытание. И, похоже, оно имеет не менее важное значение, чем проход через ворота. Может быть, помимо таланта демонолога, здесь оценивают твою смелость, может быть — что-то еще… Короче, вперед, девочка.
Похоже, так решила не только она.
Одновременно с ней из толпы шагнул юноша со шрамом на лице, ученик Аверсанда. Шагнул — и замер.
Салли оценила неудобную ситуацию, в которой они оказались. Если юноша пройдет испытание первым — то, получается, он невежливо оттеснил в сторону девушку. Если уступит ей очередь — будет выглядеть так, как будто она смелее его…
Секундное колебание — и Салли подошла к юноше. Приблизила лицо к его лицу, посмотрела прямо в прозрачные глаза. Сердце гулко ударило о ребра.
— Позвольте, я буду первой? — негромко произнесла она. Впрочем, в гулкой тишине Зала ожидания ее услышали, наверное, все.
— Я не могу отказать девушке, — Салли первый раз услышала голос этого юноши. Чуть хрипловатый, непробиваемо спокойный, голос того, кто до крайности уверен в себе. На мгновение Салли почувствовала себя дурочкой, которая попыталась защитить от молчаливого осуждения того, кому абсолютно безразлично чужое мнение.
Она еще раз взглянула в глаза юноше и подошла к испытательному шару. Положила на него левую ладонь — прохладный… — взяла кинжал… Чуть покачала его в руке…
— Назови свое имя, девочка, — неожиданно мягко произнесла Северита.
— Салли… Салли Шеппард.
— Салли… А полное имя как?
— Салли. Это полное имя.
Профессор посмотрела на девушку. Подняла брови.
— Я его не выбирала, — чуть улыбнулась Салли.
— Кто только его придумал…
— Я при этом не присутствовала.
— Ладно. Оставим ономастику. Приступай.
Салли посмотрела на шар… На кинжал…
Чего тянуть?
Кинжал пробил ладонь.
Было больно — в конце концов, она насквозь проткнула руку! — но боль была какая-то… Не такая. Неправильная. Не такими должны быть ощущения… Другими…
Кровь медленно покатилась вниз… Вишнево-красная капля, подрагивая, повисла на острие клинка… Сорвалась и маленьким шариком упала на дно шара.
Вспышка!
Если голубой огонь во время Испытания профессора Севериты поднялся выше ее роста, то столб пламени Салли взлетел, пожалуй, выше даже самого высокого гиганта. Он был раза в два выше, чем у профессора.
Салли напряглась. Она не ожидала такого эффекта. Такой результат был… слишком впечатляющ. Слишком выделял Салли из общей массы. А тех, кто выделяется, не очень-то любят. Особенно те, кто только что показал МЕНЬШИЙ результат…
