Ловушка для главного дива - Дашкевич Виктор

– Ни фига себе… Я сейчас! Уже бегу, то есть лечу!

Аверин застегнул плащ и вышел. Дождь становился все плотнее, почти сплошной стеной. У машины его уже ждал Владимир. Завидев хозяина, див молча распахнул пассажирскую дверь.

– Не нужно. Отправляйся в Управление, предупреди Леднева, что у меня неотложное дело. Сам останься в кабинете.

– Вам потребуется помощь? – уточнил див, не задавая лишних вопросов.

– Пока нет. Я вызвал Кузю. Но если что, позвоню.

– Буду ждать, – кивнул Владимир и исчез.

Аверин сел за руль и выехал на проспект.

Что же произошло? Из сбивчивых слов Виктора было ясно только одно: Ленька не в лагере. Но при чем тут морг? Если бы речь шла об опознании, Виктор не говорил бы «пропал» или «похитили». Нет, лучше сейчас не гадать, а просто ехать.

Судмедморг находился недалеко. Дождь разошелся и хлестал с такой силой, будто разорвалось небо. Аверин припарковался, выскочил из машины и бросился под навес.

Дверь открылась, едва он коснулся кнопки звонка. На пороге стоял Альберт Каминский собственной персоной.

– Вижу, ждали, Альберт Семенович, – заметил, входя, Аверин. – Встречаете как дорогого гостя.

– А как же иначе? Давненько вы у нас не бывали. – Судмедэксперт развел руками. – Совсем пропали.

– Работа, – устало усмехнулся Аверин. – Наши преступники не слишком щедры на трупы.

– Работа, да… – вздохнул Каминский. – Выходит, не попадет ваше тело в мои заботливые руки?

– Увы. И даже документ об этом есть, заверенный Его Величеством. Мол, мое тело принадлежит моему будущему фамильяру.

– Ну и работенка у вас, колдунов… А у нас знаете, как говорят? «Патологоанатом умер, но все равно поехал на работу». Впрочем, – Каминский вдруг посерьезнел, – сейчас не до шуток. Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Они вошли в прозекторскую. Аверин облегченно выдохнул: на столе лежал не мальчик, а мужчина средних лет. Видимых причин смерти не было, лишь аккуратно вскрытая грудная клетка – судя по всему, колдун застал Каминского в разгаре работы. Надев перчатки, Аверин подошел ближе.

– Кто это?

– Сторож ювелирного магазина. Жертва ночного ограбления.

– И как его убили?

– Удар током. Сердце не выдержало.

– Электрошокером?

– Нет. Электрошокер не способен убить здорового мужчину.

– Он был здоров?

– Абсолютно. Но умер от внезапной фибрилляции желудочков. Впрочем, не тратьте время. Смотрите сюда. – Он указал на столик с инструментами. Там на металлическом блюде лежал измятый, но аккуратно расправленный клочок бумаги.

Аверин взял листок. Почерк мелкий, старательный, явно подростковый. Школьные буквы, написанные в спешке, но уверенно:

– Где вы ее нашли? – спросил Аверин, не поднимая глаз.

– Во рту у трупа. Если это написал ваш парнишка, он точно не брезглив.

Сам Каминский тоже не выглядел брезгливым. По крайней мере, перчаток на нем не было, не то что толстых, специальных для его работы, а даже обычных хирургических, какие надел сам колдун. Но медэксперта это совершенно не смущало. Возможно, он просто снял их, отправившись открывать дверь, и выкинул?

Зато браслет на руке Каминского можно было рассмотреть во всей его красе. Массивный, серебряный, но простого кольцевого плетения, он был украшен на замке печатью с изображением песочных часов. Весьма стильно и символично для работы патологоанатома.

Если это, конечно, вообще замок. Заметив пристальный интерес к украшению, Каминский усмехнулся уголками губ, поднял руку, чтобы колдун мог рассмотреть получше, и спросил:

– Нравится? – Да, занятная вещица.

Эксперт согласно покивал и добавил:

– Редкая. Ручная работа, к тому же очень старая. – Купили? – Нет. Подарок одного очень близкого человека. – Друга? – уточнил Аверин, хотя больше всего ему хотелось сказать: «Хозяина». Однако сейчас не самое подходящее время выяснять видовую принадлежность Каминского.

– Да… – немного подумав, согласился тот, – теперь можно сказать и так.

В этот момент, прервав разговор, вошел Виктор. Он был бледен, но собран.

– Это почерк Лени? – спросил Аверин, сразу вернувшись к делу.

– Без всяких сомнений, – подтвердил приятель.

– Значит, в лагере его действительно нет… И как я понимаю, сбежал он именно оттуда? – уточнил Аверин.

– Не совсем. Он в лагере вообще не появлялся. Как только я прочитал записку, сразу бросился звонить. На станции рядом с лагерем есть телефон – дети оттуда обычно родителям звонят. Подошел старший тренер, сказал, что Ленька позвонил ему буквально перед самым отъездом из города и сообщил, что заболел.

– Ничего себе… Это же было почти неделю назад?

– Четыре дня. Сегодня пятый.

– И тренер вам не перезвонил, не уточнил?

– Все знают, что Ленька – парень самостоятельный. Он уже везде сам ездит. С девяти лет мотался на Финбан – бассейн у него там. И в лагерь сам поехал… Обормот. Найдем – уши первым делом оборву.

– Не уши драть надо, – пробормотал Каминский, покачав головой. – А отдать мальца в Полицейский корпус. Раз уж так рвется стать полицейским – пусть все делает по правилам.

– Да еще той осенью хотели, но не взяли, – вздохнул Виктор и кивнул в сторону лежащего тела: – Гермес, вы уже осмотрели?

– Пока нет. Только собирался.

Аверин тихонько вздохнул: молодец Виктор, ни на секунду не сомневается, что вернет сына, в какую бы передрягу тот ни попал. А когда пропал Кузя… Сам Аверин совсем не боролся. Просто опустил руки.

Колдун отогнал неприятное воспоминание и сосредоточился.

– Итак… остановка сердца от удара током, – проговорил он, наклоняясь над телом. – А где точка входа?

– Вот. – Каминский указал на едва заметное белое пятно у края вскрытия, в верхней части живота.

– А выход?

– Нет. Прошло не более четырехсот вольт. Но этого оказалось достаточно.

– В грудь, значит… – Аверин задумчиво кивнул. – А на одежде что-то есть?

– Есть. – Эксперт протянул пакет с рубашкой. – Вот посмотрите.

Аверин аккуратно достал ее, развернул и показал Виктору:

– Видите это пятно, как от утюга? Прямо сюда и пришелся разряд. Думаю, он застал грабителя на месте, и тот атаковал.

– И… к чему это нас подводит?

– Если совместить это с запиской, выходит, убийство совершил колдун. Так что вы правильно сделали, что сразу позвонили мне. Это уже работа Управления.

Он повернулся к Каминскому:

– Мы можем поговорить в вашем кабинете, пока вы тут заканчиваете?

– Конечно. Я быстро доделаю отчет и подойду.

Аверин снял перчатки и, выбрасывая их, не удержался и заглянул в мусорное ведро. В нем лежали скомканные куски бумаги, бинты и пакет из булочной – видимо, в нем эксперт принес свой обед. Перчаток не было.

Раньше колдун всегда их замечал. Но обычно Каминский работал в чьем-то присутствии, и это могло означать, что он старается произвести нужное впечатление. Но было и другое объяснение: эксперт просто мог принадлежать к старой прозекторской школе, представители которой считали, что резина мешает чувствительности пальцев, и сложных «пациентов» обследовали голыми руками. Что, если это как раз такой случай?

Аверин подошел к раковине: после перчаток руки неприятно пахли. Пустив воду, он коснулся мыла, оно оказалось мокрым. Что же, как минимум руки Каминский точно мыл.

Аверин с Виктором прошли в соседнее помещение.

– Начнем с начала. Откуда у Лени могла появиться идея внедриться в банду?

– Так он в банду внедрился? – Дверь распахнулась, и на пороге появился взъерошенный Кузя. – Это я виноват!