Ровнин. Тетралогия (СИ) - Васильев Андрей

– Ладно, братие, тогда допиваем и поехали, – сказал Поликарп, после чего волкодлаки дружно взялись за кружки с пивом. – Время дорого.

Морозов тоже хотел было присоединиться к ним, но тут в его кармане зазвенел мобильный телефон.

– Да! – ответил он на вызов. – Мое почтение, Марфа Петровна. Что? Есть новости о Залесской? С радостью выслушаю.

Олег даже наклонился пониже, чтобы ни слова из разговора не пропустить, за что и заработал неодобрительный взгляд от немолодых оборотней. Судя по всему, с их точки зрения подобное любопытство никак его не красило.

– Ага. Ага, – кивал в такт произносимым словам Александр Анатольевич. – А потом что? Не рискнула, значит? Жаль, жаль. А точное место назвать можете? Запомнил. Да, конечно. Нет, мы уже тут. Да, в Брянске. Совершенно верно, та самая ложка, которая дорога к обеду. А вот тут ничего обещать не могу, ибо все по ситуации. Если так, то разумеется. Еще раз – благодарю.

Морозов отключил телефон, одним глотком осушил кружку, потер руки и сообщил окружающим:

– Побеседовал с главой ковена, той самой, которую накануне чуть не ухайдокали. Она женщина принципиальная и мстительная, фотографию своей бывшей подопечной половине страны выслала. И что думаете? Сработала наживка‑то. Тут, в Брянске. Вернее – за его пределами. Есть здесь у вас такая железнодорожная станция «Козелкино». Есть же?

– Как не быть, – кивнул Антип, – конечно. От моего кордона до нее минут двадцать бегу. И что?

– А то, что одна местная ведьма поутру поехала за город трав кое‑каких подсобрать, а после, когда все свои дела в лесу завершила, на этой станции электричку ждала. Нет у нее пока машины, передвигается на муниципальном транспорте. И вот когда та подошла, она увидела, как два крепких парня выволокли из нее сонную девушку и увели ту в сторону леса. А если точнее, то конкретно вот эту девушку. Говорит, она вообще ничего не соображала, просто шла на автомате.

И он ткнул пальцем в фото Немировой.

– А проследить за ними эта ведьма не додумалась? – недовольно рыкнул Поликарп.

– Да у нее и в мыслях такого не имелось, – даже как‑то удивился Морозов. – Ей оно зачем? Мало ли кто кого куда и зачем тащит? Неприятности, если попадешься, нажить можно немалые, а хоть какая‑то прибыль с такого поступка сомнительна.

– Ну да, ведьмы же. Чего с них взять?

– Думаю, они девчонку на первую ночь в городе оставили, – плюнув на все условности, сказал Олег. – Яна ее, скорее всего, зельем сонным опоила. Марфа упоминала, что она в таких вопросах хорошо разбирается. А как дело к ритуалу пошло, она, а то и сам вожак за Немировой двух своих новых бойцов послал, чтобы те ее куда следует привезли.

– Может, оно и так, может, и нет, – сурово глянула на него Герасим. – Но уже то хорошо, что знаем, откуда искать начинать. Давай, Антип Прокопьевич, бери карточку этой девицы да в свою чащобу дуй, лесной да луговой люд потереби, вдруг кто что видел. И лесного Хозяина порасспроси, авось он чего скажет. А как чего вызнаешь, так мне сообщи.

– Поучи меня еще, – проворчал тот, вставая. – Ладно бы старше был, а то ведь мы с тобой погодки. И это. Аккумуляторы у своего «Глобалстара» проверь, а то опять после начнешь: «Это малые разрядили, вот я и не вышел на связь».

– Уверен, что они где‑то там у вас собираются ритуал проводить, – снова вступил в беседу Морозов. – Вряд ли сонную Немирову потащат по лесу за десятки километров от станции. Антип, может, вспомните, есть ли в вашей округе какие‑то нехорошие места, старые капища и так далее?

– Да нет ничего такого, – почесав затылок, ответил тот. – Болото есть, но оно им зачем? Еще пара могильников имеется. Один недавний, времен войны, тогда немчуре кто‑то лагерь партизанский выдал, те под утро пришли, часовых сняли, а после всех перебили. Сотни три живых душ загубили, не меньше. Не разбирались – с оружием человек, нет, мужик ли, баба, ребенок… Одно слово – зверье иноземное. Второй сильно старый, ему лет четыреста. Дед рассказывал, там поляки вперемешку с русскими лежат. Одни за царя‑подменыша стояли, того, что наш город сжег, другие за это его прибить хотели. Но Чернобогу до людских распрей какое дело? Что еще? Клады есть проклятые, пара заброшенных деревень, так их лес почти похоронил. Вроде все.

– Всё да не всё, – качнул головой Поликарп. – Верно тебе говорят – с лесовиком поговори. Ну как еще чего есть, о чем ты по ненадобности знать не знаешь? Что ты на меня смотришь? Думаешь, я в своем лесу каждый пенек знаю? Так же, как и ты – нет.

– Сделаю, – пообещал Антип, вышел из бара, уселся на припаркованный рядом с ним мотоцикл «Урал», и тот через мгновение, рыкнув мотором, рванул с места в карьер.

– Пошли и мы, – допив пиво, заявил Герасим. – Чего ждать?

Как оказалось, все брянские вожаки стай передвигаются на мотоциклах, причем исключительно старого образца, тех, которые «М‑62», причем модернизированных и без колясок. И надо заметить, что завистливо цокающему языком Славяну не так просто было поспеть за Герасимом, который без особых хлопот выжимал из своего стального коня немалую скорость.

Впрочем, вскоре он свернул с шоссе в лес, а там ни ему, ни тем более микроавтобусу было не полихачить. Ну а на подъезде к кордону, где обитала стая Герасима, отдельский транспорт чуть не застрял в дорожной колдобине.

– Если что, враг так просто не пройдет, – выбравшись из кабины, сообщил хозяину дома Баженов. – А если, не ровён час, дождь пройдет, так и мы тут надолго застрянем.

– Люблю людей, которые уверены в том, что завтра точно настанет, – мрачно буркнул вожак. – С ними всегда интересно играть в догонялки.

– Люблю оборотней, которые думают, что их клыки и когти решают любую проблему, – в тон ему отозвался Славян и одарил волкодлака белозубой улыбкой. – С ними ночью в лесу нескучно.

– Остер! – хлопнул его по плечу Герасим. – Нравятся мне такие хваты, пусть даже они и сыскные дьяки. Проходи на двор, кваску попей, перекуси, чем мой дом богат.

– А чего квас? Можно и пивка! – охотно согласился Баженов и глянул на Морозова. – Можно же?

– Можно, – кивнул тот. – Но, как и было сказано раньше, после того, как работу выполним, а не до.

– Ну, квас так квас, – вздохнул его заместитель. – Лишь бы с ног валил зараз.

Подворье у стаи Герасима оказалось немаленькое. Тут имелся и огромный добротный дом, сложенный из толстенных бревен явно сильно не вчера, и пара сараев, и поленница, в которой дров хватило бы на десяток зим, и навес, где, собственно, на широких дубовых лавках и разместились сотрудники отдела.

– Зажиточно живут, – повертев головой, негромко сказал Антонов. – Как сказал бы мой батя, «раскулачивать пора».

– Поверь, у них в захоронках, если пошарить как следует, николаевские червонцы можно найти, – заверил его Морозов, – те, которые из золота. А то и что посерьезнее.

– Куда уж серьезнее?

– По слухам, Вернигор, тот, что «Волчий пастырь», незадолго до смерти где‑то в своем лесу припрятал сундук, где, кроме золотишка, еще здоровенных размеров корень мандрагыр лежит. И вроде как ему лет столько, что он чуть ли не Владимира Красное Солнышко застал, – пояснил начальник отдела. – Так это или нет – не знаю, но в принципе верю. Его род один из самых старых, запросто такая роскошь в нем осесть могла.

– Ничего себе! – охнула Ревина. – Такому мандрагыру цены нет!

– Цена есть у всего. Но тут сразу и не поймешь, сколько в ней нолей и значок какой валюты поставить надо. Я так точно оценивать не возьмусь. Да и толку в этом нет. Наследнички Вернигора, опять же по слухам, чуть ли не весь лес, где живут, перекопали, но так ничего и не нашли. И помочь им некому. Старого Хранителя кладов убили, новый не появился, а без него, похоже, не обойтись.

Тем временем на стол, который под навесом, конечно же, тоже присутствовал, две совсем молоденькие девчонки водрузили деревянное блюдо с холодным вареным мясом, а после добавили к нему глубокие плошки с хлебом, овощами, соленьями, вареными яйцами и несколько глиняных кувшинов с квасом.