Пекарня маленьких чудес (СИ) - Дениз Виктория

Лина посмотрела на старую женщину и поняла — магия работает не только через хлеб. Иногда она работает через намерение, через надежду, через веру.

— Я испекла для нее новый хлеб, — сказала Лина. — Заберите. Думаю, он поможет.

Миссис Коллинз взяла буханку, и в глазах женщины заблестели слезы:

— Спасибо, дорогая. Спасибо.

Когда она ушла, Лина вернулась на кухню. Телефон завибрировал — сообщение от Эйдана: "Результаты теста пришли. Мне нужно тебе кое-что сказать. Можем поговорить вечером?"

Лина посмотрела на сообщение долго, потом медленно набрала ответ: "Да. Давай поговорим."

Ее сердце было открыто. Уязвимо, испуганно, но открыто.

И что бы ни случилось дальше — она справится.

Потому что когда сердце открыто, даже боль не может разрушить тебя окончательно.

Она научилась этому у Марты.

И, может быть, это был самый важный урок из всех.

Глава 21

Глава 21. Хлеб правды

Эйдан позвонил вечером, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая море в багровые тона. Лина сидела на крыльце с чашкой чая, собираясь с духом перед разговором.

— Результаты пришли, — сказал он без предисловий. Голос усталый, но в нем звучали раздражение и злость.

— И?

— Чарли не мой сын.

Лина выдохнула. Но тут же засомневалась:

— Ты уверен? Ошибки быть не может?

— Я сам поехал в лабораторию сегодня. Знаешь, что выяснилось? Результаты были готовы еще три дня назад. Элизабет получила их по электронной почте, но не сказала мне. Просто тянула время.

— Но зачем? Какой в этом смысл?

— Не знаю. Когда я показал ей распечатку из лаборатории, она сначала сделала вид, что удивлена. Потом, когда я спросил прямо, почему молчала, сказала, что не знала, как сообщить. Что боялась моей реакции. Но я не верю ей.

Лина нахмурилась. Что-то в этом было очень странное.

— Как ты себя чувствуешь?

Эйдан помолчал:

— Честно? Злюсь. На нее — за ложь, за манипуляции. На себя — за то, что поверил так легко. И еще... облегчение. Знаешь, я хочу детей. Действительно хочу. Но только с тобой. От любимой женщины, а не от лгуньи и манипуляторши.

Лина почувствовала, как на сердце теплеет:

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя. Я завершаю здесь дела и возвращаюсь. Максимум неделя. Хочу домой. К тебе.

Они попрощались. Лина положила телефон и посмотрела на море. Чарли не сын Эйдана. Элизабет лгала. Тянула время.

Но зачем?

На следующее утро, когда Лина открывала пекарню, в дверь постучали. На пороге стояла Элизабет. Одна, без Чарли. Выглядела нервной, напряженной, но пыталась улыбаться.

— Лина, можно войти? Я хотела извиниться.

Лина отступила, пропуская ее. Элизабет вошла, оглядываясь по сторонам — будто видела пекарню впервые, хотя недавно была здесь.

— Я чувствую себя ужасно из-за всей этой ситуации, — начала она, подходя к прилавку. — Я была уверена, что Эйдан — отец Чарли. Честно, полностью уверена. Но тест показал обратное. Мне так стыдно.

— Да, вам должно быть стыдно.

Гостья замолчала, опустив глаза. Затем провела рукой по деревянной столешнице, медленно, будто изучая текстуру дерева. Потом прошлась вдоль полок с хлебом, касаясь их пальцами.

— У вас очень уютно здесь, — сказала она, и в голосе была какая-то фальшивая легкость. — Чувствуется... особая атмосфера.

Лина наблюдала молча. Элизабет продолжала ходить по пекарне, прикасаясь к предметам — к старинной хлебной доске на стене, к глиняным горшкам с травами, к ручке печи. Движения были как будто случайными, но Лина чувствовала — в них была цель.

— Вы что-то ищете? — спросила она наконец.

Элизабет вздрогнула:

— Что? Нет, просто... просто любуюсь. Вы знаете, сейчас редко встречаются такие аутентичные места. Все настоящее, старинное.

Она подошла к окну, провела пальцами по подоконнику, потом обернулась:

— Эйдан рассказывал, что эта пекарня передается из поколения в поколение. Что здесь особая энергетика.

— Он так сказал?

— Ну, не совсем этими словами. Но я почувствовала сама. Здесь правда... особенно.

Лина скрестила руки на груди. Что-то было не так. Совсем не так.

— Элизабет, вы действительно пришли извиниться? Или вы хотите чего-то другого?

Женщина моргнула, и на секунду маска слетела — Лина увидела в ее глазах что-то хищное, алчное. Но Элизабет тут же снова улыбнулась:

— Что вы, конечно, извиниться. И еще... я хотела попросить совета. Вы ведь помогаете людям, правда? Ваш хлеб... он особенный?

— Люди так говорят.

— Мне нужна помощь. После всего этого я чувствую себя потерянной. Может, вы испечете что-то для меня?

Лина смотрела на нее долго, хотелось отказать:

— Возможно. Но не сегодня. Сегодня у меня много работы.

Элизабет кивнула, но Лина видела — она разочарована:

— Конечно, понимаю. Тогда я приду завтра?

— Приходите.

Когда дама ушла, Лина осталась стоять посреди пекарни, глядя на места, которых касалась женщина. Что-то здесь было неправильно. Но что именно?

Вечером Лина достала из ящика нераспечатанные письма Марты. Их оставалось два. Открыла первое.

"Дорогая моя наследница,

Магия пекарни — великий дар. Но с ним приходит и опасность. Есть люди, которые охотятся за такой магией, не из добрых побуждений.

Если ты чувствуешь, что сила слабеет без видимой причины, будь осторожна. Магию можно украсть. Это процесс сложный, но возможный.

Вор должен находиться рядом с источником магии. Должен прикасаться к магическим предметам, проводить время в месте силы. Постепенно, незаметно, магия перетекает.

Присмотрись: вор часто находит причины быть рядом , касается предметов в месте силы, словно изучая их.

Иногда воры используют артефакты — предметы, способные аккумулировать магию. Это может быть украшение, камень, любой предмет, который они оставляют в месте силы.

Если ты подозреваешь кого-то в краже магии, есть только один способ узнать правду. Хлеб правды. Рецепт опасен, потому что заставляет человека говорить только правду. Всю правду. Без прикрас, без лжи, без умолчаний. Это может быть жестоко. Но иногда необходимо.

Рецепт на обороте. Используй с осторожностью.

С любовью и предостережением,

Марта"

Лина медленно перевернула письмо и прочитала рецепт. Сердце билось все быстрее.

Элизабет. Она трогала предметы. Ходила по пекарне, касаясь всего. Магия Лины начала слабеть после ее появления.

Эта женщина ворует магию?

Рассвет был холодным и туманным. Лина встала в четыре утра, когда город еще спал. Достала родниковую воду, которую Эйдан привозил из источника в горах. Просеяла муку семь раз — медленно, тщательно.

Взяла маленькую иглу. Укололась. Капля крови упала в муку — красная точка на белом. Лина вздрогнула, но продолжила.

Мед диких пчел — у нее как раз была баночка от старого пасечника. Полынь — росла в саду за домом.

Все ингредиенты собрались вместе. Лина начала месить.

Раз. Правда.

Два. Правда.

Три. Правда.

Считала до ста. Руки болели, но она не останавливалась. С каждым движением думала о правде. О том, что хочет знать. О том, чего боится узнать.

Тесто поднималось трижды. Она ждала терпеливо, не отходя. Наконец сформировала буханку и поставила в печь ровно на час.

Хлеб пекся, и по кухне распространялся странный запах — сладкий и горький одновременно, притягивающий и отталкивающий. Лина сидела у печи, наблюдая.

Когда час истек, она вынула буханку. Хлеб был темным, почти черным, с золотистыми прожилками. Выглядел красиво, но необычно, пугающе.

Лина положила его на стол. Теперь ждать.