Салли Шеппард, демонолог и другие (СИ) - Костин Константин Александрович

Демоны — живое воплощение ненависти. Они ненавидят все: мир, вселенную, людей и друг друга. Поэтому говорить о каких-либо государствах или хотя бы просто более-менее упорядоченных отрядах демонов не приходится. Все демоны — одиночки и эгоисты, никогда не помогающие друг другу даже против своих злейших врагов. Однако чтобы классифицировать разумных демонов Нижних планов по степени их силы была использована система дворянских званий. Среди демонов есть Графы, Князья, Бароны, Рыцари и Герцоги… Есть четыре демонских Короля, и есть Император демонов, одно появление которого в мире людей привело бы к немедленному концу света. К счастью, Император уже миллионы лет спит на самом дне планов. Когда-то, на заре демонологии, существовала ошибочная теория, что каждый демон, обладающий именем и разумом, отвечает за какую-то часть вселенского зла. Были определены демоны войны и демоны убийств, демоны воровства и демоны обмана… Как выяснилось потом, эта система грешила излишним схематизмом: демоны не имеют строгого предпочтения к одному виду разрушения и демон распутства, Герцог Феслетсег, мог точно также начать убивать людей, как и демон воровства, Рыцарь Лопас. Тем не менее, зерно истины в этой теории было: в ходе экспериментов было установлено, что, хотя демоны и творят все, что угодно, непредсказуемо и хаотично, но, тем не менее, каждый из них имеет способности к одному из видов деятельности, которая получается у данного демона лучше всего. Так, особенностью того же Графа Балфогаса были эпидемии несчастных случаев, ошибок и неверных путей… Может, поэтому первый эксперимент не получился? Восемнадцать минут. Да где же…?

— Просим прощения, доктор Бизи.

В лабораторию вошли трое: профессор Фраус, Северита и Инген.

— Это моя вина, — сразу же покаялся последний, — Мои часы остановились.

Бизи вздохнул:

— Доктор Инген, почему… — он достал часы.

— Прошу прощения еще раз, — профессор Фраус взглянул на свои часы, — но у нас осталось всего двадцать минут, так что попрошу взаимные упреки оставить на потом и начать готовиться к эксперименту.

Доктор Бизи спрятал часы.

— Инген, — тихо, но от этого не менее укоризненно произнес он, — вот почему у профессора Фрауса часы никогда не останавливаются, а у вас это вошло в обыкновение?

— Действительно, почему бы это… — еле слышно пробормотал Инген.

Ходили слухи, что в часах Фрауса спрятан когда-то призванный им мелкий демон, который следит за ходом часов. Впрочем, таки легенды ходили почти о каждой вещи сильных демонологов, что уж говорить о профессоре, который разменял третью сотню лет.

— Предлагаю вам все же начать готовиться, — настроение доктора Бизи начало портиться.

— Я совершенно готов. Я прочитал все семь томов Энциклопедии Флетчера…

— На самом деле? При том, что до наших времен сохранились только первый, третий и четвертый?

— Коллеги, коллеги, — похлопал в ладони профессор Фраус, — если все готовы — предлагаю занять места и начать.

Демонологи встали с четырех сторон чертежа, на вычерченных кругах. Каждый поставил перед собой трость. Обычная трость, предоставленная сама себе, не замедлила бы упасть. Но трость демонолога — необычная. Это — рабочий инструмент, обладающий особыми свойствами. Набалдашники каждой трости еле заметно засветились. Мелкие демоны, пойманные в накопители — это не обычные трости, помните? — чувствовали близость своего родного мира и начинали нервничать.

— Кого призываем? — деловито поинтересовался доктор Инген.

— Барон Кивасигас, демон загадок и тайн.

— Я смотрю, вы не ищете легких путей… — Инген достал из кармана футляр и извлек из него предмет, состоящий из нескольких драгоценных камней, сложным образом соединенных друг с другом, — зачем проводить опыты на лабораторных мышах, или хотя бы крысах? Давайте поймаем для опыта дикого медведя!

— Поверьте мне, доктор Ингем, я с превеликим удовольствием призвал бы для опыта полтергейста или хотя бы кровавого демона. Но записи доктора Флетчера и мои опыты показывают: при попытке призыва мелкого демона эксперимент срывается тем быстрее, чем более мелкий демон использовался. Барон — минимальный уровень для успеха.

— Молчу, молчу…

Профессор Фраус хлопнул в ладони. Из-под карнизов рухнули вниз плотные черные шторы, наглухо закрывшие стеклянные стены лаборатория. Опустилась полутьма, нарушаемая только разноцветными огоньками многочисленных свечей и светом набалдашников четырех тростей. Сверху, из-под потолка, медленно и плавно опустилась сетка, сплетенная из тонких золотых цепочек. Она легла в точности по линиям вычерченных на полу полиграмм.

— Время, — прошептал Фраус.

— Ив сньвон жнилглдлшп, — заговорили демонологи в унисон, — ролмти жап итоп млнжтгтьбмч т льеовьб аопьп а ито жнилгла! Язык демонов никоим образом не предназначен для человеческих органов речи, и ученики АД во время его изучения долго хрипят натруженными глотками и жалуются на то, что у них сводит языки. Любая формула призыва произносится только на языке демонов. Струйки дыма от свечей качнулись, дернулись и легли почти параллельно полу, втягиваясь в самый центр полиграмм, где постепенно возникло и начало расти черное пятно. Вход на Нижние планы открывался. Демонологи надели черные очки. За исключением Фрауса, который их никогда и не снимал. Как демонов слепит свет Солнца, так и излучение Планов влияет на человека, опаляя его. Все демонологи обладают смуглой загорелой кожей, по слухам, даже кости у них к старости чернеют… Набалдашники светились все сильнее и сильнее.

— Ив сньвон жнилглдлшп адпмьб' тмьтгглшл тингт `алншл ротепхвапни `нюн чатбмч гп гпщ хла, юполг Кивасигас!

Чернота Нижнего плана полностью заполнила внутренность полиграмм. Если бы призыв был обычным, то сейчас тонкая пленка между мирами порвалась бы и в центре чертежа появился демон, или, точнее, его проекция в нашем мире. Если бы призыв был обычным.

— Ротдт т рлжстгтмб гпи!

Плоский мрак начал вспучиваться, посреди него появился и начал расти черный горб. Руки демонологов лежали на ярко горящих набалдашниках тростей, кисти рук просвечивали красным. Заключенные в накопителях демоны паниковали, чувствую опасную близость своего старшего товарища. Впрочем, боялись они напрасно: Барон не замедлил бы разорвать на части демона помельче, но если есть возможность напасть на человека, демон никогда не тронет другого демона.

— Ротдт т рлжстгтмб!

Горб вытянулся выше человеческого роста.

— Ротдт!

У пола он начал сокращаться, как будто его перетягивала тугая веревка.

— Ротдт!

Перешеек становился все уже и уже.

— Ротдт!

Пространство Нижнего плана собралось крупным черным шаром и повисло над полом. С остальным Нижним планом его связывала только тонкая, не толще мизинца, пуповина.

— Ключ, — произнес Фраус.

Доктор Инген вытянул вперед руку с фигурой из драгоценных камней и разжал пальцы. Ключ, замыкающий полиграмму и перекрывающий вход в наш мир, упал в точно обозначенное место и замер. Золотая сетка вспыхнула ослепительным светом на краткое мгновение. Пятно мрака в центре полиграмм исчезло, теперь там снова были видны каменные плиты пола. Над ними покачивался в воздухе шар мрака, такой черный, что казался ослепительно ярким.

Получилось. Получилось. Все получилось.

Призванный демон еще не понял, что его выкрали из родного мира, поэтому вел себя тихо. Но сейчас пространство Нижних планов растворится в нашем пространстве…

Черный шар начал медленно уменьшаться, таять.

…и демон все поймет. После чего ожидаемо придет в ярость…

— Доктор Бизи… — Ингрем не отрывал взгляда от шара, уменьшавшегося и деформировавшегося в некую странную кляксу,

— Доктор Бизи…

— Что вам? — прошипел тот сквозь зубы, не желая отрываться от лицезрения собственного триумфа. Он хотел оказаться первым человеком, который увидит демона во плоти. И не желал, чтобы этот сладостный миг был испорчен некстати набежавшей слезой или глупыми вопросами коллеги!