Император Пограничья 19 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич

Теперь он знал, что исправлять. Магнитный механизм следовало заменить на альтернативу — механический переключатель или пневматическую систему. Стрелковую часть необходимо перевести на пороховой принцип ускорения, чтобы аркалий не блокировал способность вести огонь. Дроны следующего поколения смогут атаковать даже в защитном режиме, и никакое древнее заклинание их не остановит.

Потеря двух тысяч машин и двух князей-марионеток — приемлемая цена за такие знания. В будущем дроны станут неизмеримо эффективнее, а это всё, что имеет значение в долгосрочной перспективе.

Оставалась ещё одна положительная сторона катастрофы. Прохор Платонов наконец показал себя по-настоящему. Собраны данные о его тактике — оборонительная позиция, выманивание козыря противника, личное вмешательство в критический момент. О его магической силе — металломантия и геомантия невиданных масштабов, древние заклинания вроде того же дракона. О его слабостях — их ещё предстояло выявить, однако материала для анализа накопилось достаточно.

И главное.

Человек в кресле свернул технический отчёт и открыл другой файл. Запись с поля боя, сделанную одним из дронов за секунды до уничтожения. Качество посредственное — дрожащая картинка, помехи от магических возмущений. Однако главное было видно отчётливо.

Лицо Прохора Платонова в момент, когда он творил свои чары. Закрытые глаза, сосредоточенное выражение, абсолютная уверенность в каждом движении. Масштаб воздействия поражал воображение — магия, способная переписать саму природу металлов, лишив их магнитных свойств, на площади в несколько квадратных километров.

Такое не под силу обычному магу. Даже Архимагистру. Такое под силу лишь тому, кто владел этими чарами тысячу лет назад и оттачивал их десятилетиями практики.

Он переключился на другую запись — ту самую, которую просматривал уже десятки раз. Эшафот в провинциальном городке, приговорённый в белой рубахе с верёвкой на шее. Голос, обретающий привычную твёрдость с каждым словом.

«Хродрик Неумолимый отвечает лишь перед Всеотцом!»

Человек в кресле остановил воспроизведение. На экране застыло лицо — ни тени сомнения, ни намёка на игру. Абсолютная убеждённость человека, говорящего правду.

— Это действительно ты, — произнёс он почти беззвучно.

Что-то шевельнулось в груди. Что-то похожее на эмоцию — впервые за очень долгое время. Он не мог определить, что именно. Радость? Облегчение? Тревога? Странная смесь всего сразу, которую он немедленно подавил усилием воли.

Долгая пауза. Город за окном продолжал жить своей ночной жизнью, не подозревая о том, какие мысли ворочаются в голове человека, контролирующего ход истории всего этого жалкого мира.

Затем холодный расчёт вернулся, вытесняя всё остальное.

Это ничего не меняло. План оставался прежним — лишь усложнялся. Хродрик или нет, Прохор Платонов представлял собой переменную, которую следовало учитывать. Анализировать. Контролировать, если получится. Устранить, если потребуется.

Человек в кресле открыл защищённый терминал и набрал короткое сообщение.

«Следующий этап: усилить наблюдение за объектом. Приоритет — выявление слабостей, точек давления, потенциальных рычагов воздействия. Особое внимание — ближнему кругу. Срок исполнения — бессрочно».

Отправка.

Он закрыл терминал и снова посмотрел на застывший кадр. Лицо человека, объявившего себя именем, которое не звучало в этом мире тысячу лет.

— Посмотрим, — произнёс он негромко. — Посмотрим, кем ты стал.

Экран погас. Кабинет погрузился в темноту, разбавленную лишь далёким светом ночного города за окном.

Утреннее солнце заливало столовую княжеского дворца, отражаясь в полированной поверхности стола. Я завтракал в одиночестве — Ярослава ещё спала после вчерашних церемоний, а слуги бесшумно сновали между кухней и залом, поднося блюда с кашей, свежим хлебом, ветчиной и варёными яйцами. Простая еда, которую я предпочитал изысканным деликатесам.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась знакомая скуластая физиономия с коротко стриженными волосами, зачёсанными назад.

— Прохор Игнатьевич, вызывали?

Тимур Черкасский переступил порог с той осторожностью, которая выдавала человека, догадывающегося о подвохе. Его внимательные глаза скользнули по столу, по мне, по окнам — привычка разведчика оценивать обстановку прежде, чем действовать.

Я знал, что он уже собирался вернуться в Угрюм. После взятия Ярославля и коронации Ярославы у него не осталось причин задерживаться здесь, а в Угрюме его ждала Полина. Отношения, развивавшиеся между этими двумя на протяжении последних месяцев, не укрылись от моего внимания.

— Входи, — я указал на стул напротив. — Садись, раздели со мной трапезу.

Пиромант прошёл к столу, двигаясь с той сдержанной грацией, которая отличала хорошо тренированных боевых магов. Сел, выпрямив спину, положил руки на колени.

— Благодарю, — он коротко склонил голову, принимая чашку с кофе от подоспевшего слуги.

Я отломил кусок булки, обмакнул в мёд и некоторое время жевал молча, наблюдая за своим собеседником. Тимур держался хорошо, однако его пальцы слегка подрагивали, когда он подносил чашку к губам. Нервничал, хотя и старался этого не показывать.

— Расскажи мне о Полине, — произнёс я наконец.

Черкасский замер с чашкой на полпути ко рту. Его лицо на мгновение утратило привычную маску бесстрастности, и я увидел промелькнувшую в глазах настороженность.

— Что именно вы хотите знать, Ваша Светлость?

— Всё. Ваши отношения, планы на будущее. Не юли.

Тимур медленно опустил чашку на стол. Его челюсть напряглась, а потом расслабилась — он принял решение говорить прямо, как и подобало человеку его происхождения.

— Мне удалось наладить контакт с её отцом, графом Белозёровым, — начал он, глядя мне в глаза. — Он… не возражает против моих ухаживаний за его дочерью. Я хотел бы сделать ей предложение.

— И что тебя останавливает?

Пиромант помолчал, прежде чем ответить. Я видел, как он борется с собой — гордость не позволяла признавать слабость, однако врать мне он тоже не собирался.

— У Полины есть всё, — произнёс он наконец. — Титул, состояние, влиятельный род за спиной. У меня же… — он сделал паузу, и его губы сжались в тонкую линию, — у меня нет ничего.

Я знал его историю. Род Черкасских владел землями возле Нижнего Новгорода и был уважаем в тех краях до тех пор, пока позапрошлый Гон Бездушных не отнял у них всё — включая родовое поместье. Падший аристократ, вынужденный зарабатывать на жизнь сомнительными поручениями, сохранивший при этом внутренний стержень и стремление восстановить утраченное. Такие люди ценны именно потому, что им есть к чему стремиться.

— Знаешь, Тимур, — я позволил себе лёгкую улыбку, — судьба порой выкидывает такие коленца, что удаётся убить двух птиц одним камнем.

Собеседник непонимающе нахмурился, пытаясь угадать, к чему я веду. Его пальцы машинально коснулись аккуратно зачёсанных волос — жест, выдающий нервозность.

Я выдержал паузу, давая ему время осознать важность момента, а затем спросил:

— Скажи, Тимур… Не хотел бы ты стать ландграфом?

Глава 11

Брови пироманта недоумённо изогнулись.

— Ландграфом? — переспросил он, явно не понимая, о чём идёт речь. — Простите, Ваша Светлость, но я никогда не слышал о таком титуле. Это что-то из европейских традиций?

Я кивнул, отодвигая пустую тарелку. Слуга немедленно появился из ниоткуда и унёс её, после чего так же бесшумно растворился в воздухе. Ярославский дворец славился вышколенной прислугой — Шереметьев при всех своих недостатках умел окружать себя толковыми людьми.

Когда я начал задумываться о системе управления присоединёнными территориями, то обратился за консультацией к Стремянникову. Пётр Павлович, как человек с энциклопедическими познаниями в области права, предложил мне две опции из европейской практики, которые не использовались в Содружестве, однако могли оказаться весьма полезными.