Пекарня маленьких чудес (СИ) - Дениз Виктория

— Будет. Обещаю.

И она верила в это обещание. Верила, что они построят жизнь, полную таких мгновений. Что пекарня будет дальше работать, помогая людям. Что магия не покинет ее. Что любовь будет расти, несмотря ни на что.

За окном чайки кричали, приветствуя новый день. Солнце поднималось над морем, обещая тепло. Май был в самом разгаре, и жизнь продолжалась.

Следующие дни прошли в спокойном ритме. Эйдан привез остальные вещи, и они вместе обустраивали дом. Его инструменты нашли постоянное место в мастерской в подвале, одежда — в шкафу, книги — на полках рядом с книгами Лины.

Пекарня работала как обычно. Люди приходили, Лина пекла, магия помогала.

В понедельник пришла Ева, сияющая:

— У меня новость! Я встретила такого приятного мужчину!

Лина обняла ее:

— Расскажи!

— Его зовут Томас, он плотник из соседнего города. Познакомились в строительном магазине, я приходила за краской, нужно кое-что подкрасить в магазине. Мы разговорились... Лина, он замечательный. Добрый, смешной, внимательный. У нас уже было три свидания!

— Я так рада за тебя!

— Ты тоже счастлива, я вижу. Эйдан вернулся насовсем?

— Насовсем.

Они пили чай, болтали, смеялись. Жизнь была хороша.

Во вторник пришел мистер Хендерсон — внук наконец пошел в школу без слез, даже завел друзей.

В среду — Джулиан с новостью об еще одной выставке в столице.

В четверг — Ивонна и Торвальд с приглашением на свадьбу. Дата назначена на июль, все будет на берегу моря, в саду у Торвальда.

— Вы будете свидетелями? — спросила Ивонна. — Ты и Эйдан?

— Конечно! — Лина обняла ее. — Это большая честь.

Все было хорошо. Стабильно. Спокойно.

Лина еще не знала, что спокойствие скоро закончится. Что впереди испытание, которое проверит, чему она научилась. Что город, который она любит, окажется на грани исчезновения.

Но пока, в эти майские дни, полные солнца и тепла, она была просто счастлива. Пекла волшебный хлеб, любила Эйдана.

И этого было достаточно.

Пока.

Глава 23

Глава 23. Первые тревоги

Первые признаки беды пришли незаметно, как надвигается шторм — сначала просто облака на горизонте, потом ветер, потом волны.

Лина заметила это в среду утром, когда открывала пекарню. Обычно к этому времени на улице уже было оживленно — люди спешили на работу, дети шли в школу, рыбаки возвращались с моря. Но сегодня улица была пустой, тихой.

Она нахмурилась, глядя в окно. Может, просто рано? Но часы показывали половину девятого — обычное время.

Первым посетителем стал пожилой Уолтер. Вошел медленно, тяжело, лицо осунувшееся.

— Доброе утро, Уолтер. Как дела? Как Элис?

Он сел на стул у прилавка, вздохнул:

— Дела неважные, Лина. Совсем неважные.

— Что случилось?

— Ты не слышала новости? По радио полчаса назад передавали.

— Какие новости?

Уолтер потер лицо усталыми руками:

— Завод закрывается. Рыбоперерабатывающий. Через месяц. Объявили вчера вечером на экстренном собрании.

Лина замерла:

— Что? Завод? Но... почему?

— Говорят, истощились рыбные запасы в нашей акватории. Слишком много выловили за последние годы. Теперь квоты такие маленькие, что невыгодно работать. Владелец решил закрыть производство, перенести в другой регион.

— Господи. Но ведь там работает половина города.

— Две трети, — мрачно поправил Уолтер. — Прямо или косвенно. Я сам двадцать лет на том заводе отработал, пока на пенсию не вышел. Знаю почти всех. Хорошие люди. Семейные. И теперь остались без работы. В один день.

Лина села напротив него, пытаясь осмыслить услышанное. Завод был основой экономики Солти Коаста. Без него...

— А что будет с городом?

— Не знаю, дорогая. Не знаю. Люди начнут уезжать, это точно. Молодежь первая. Потом семьи с детьми. Останутся только старики да те, кому некуда деваться.

Он посмотрел на нее усталыми глазами:

— Тяжелые времена наступают. Очень тяжелые.

К обеду новость разлетелась по всему городу. Люди приходили в пекарню не столько за хлебом, сколько за утешением, за разговором, за тем, чтобы поделиться страхом.

Пришла Сара, молодая мама, с которой Лина познакомилась несколько месяцев назад. Глаза красные от слез:

— Мой муж работал на заводе. Десять лет. Мы только недавно оформили ипотеку. И вот теперь — без работы. Что нам делать? У нас двое детей, Лина. Двое маленьких детей.

Лина обняла ее, не зная, что сказать. Хлеб не решит проблему безработицы. Пироги не вернут работу.

Пришел Питер, рыбак средних лет. Злой, разъяренный:

— Это все они! — кричал он, стуча кулаком по столу. — Чиновники! Экологи! Ввели квоты, ограничения. Говорят, рыбы мало, нужно беречь. А как нам жить? На что кормить семьи?

— Питер, успокойтесь, — мягко сказала Лина.

— Как успокоиться?! Я всю жизнь на море! Отец мой был рыбаком, дед был рыбаком! А теперь что? Переучиваться в пятьдесят лет? На кого? На программиста?

Он ушел, хлопнув дверью. Лина стояла у окна, глядя на море. Оно было спокойным сегодня, безмятежным. Не знало о человеческих проблемах.

Вечером она рассказала Эйдану. Они сидели на кухне с чаем, и он слушал, хмурясь.

— Я слышал разговоры в городе, — сказал он. — Люди в панике. В магазине, на почте — везде только об этом говорят.

— Что будет с Солти Коастом? — тихо спросила Лина.

Эйдан покачал головой:

— Ничего хорошего. Когда закрывается основной работодатель в маленьком городе, начинается цепная реакция. Люди уезжают, магазины закрываются из-за отсутствия покупателей, школы пустеют, недвижимость дешевеет. Город медленно умирает.

— Должен же быть выход.

— Должен. Но какой? — Эйдан потер переносицу. — Нужны инвестиции, новые рабочие места, идеи. А откуда им взяться в маленьком приморском городке?

Лина молчала, вертя в руках чашку. Внутри росла тревога — тяжелая, давящая.

— Мне страшно, — призналась она.

— Мне тоже.

Они сидели в тишине, держась за руки. За окном темнело, море шумело, как всегда. Но в этом шуме теперь слышалось что-то тревожное.

Следующие дни подтвердили худшие опасения. Город погрузился в уныние, растерянность, страх.

В четверг Лина заметила, что к ней приходит больше людей, чем обычно. Не просто за хлебом — за надеждой. За утешением. За магией, которая могла бы все исправить.

Но магия так не работала. Она не могла вернуть работу, не могла остановить экономический кризис. Могла только дать силы пережить, согреть душу, напомнить о том, что есть нечто большее, чем материальные проблемы.

Лина пекла и пекла. "Хлеб надежды", "Хлеб стойкости", "Хлеб мужества". Раздавала бесплатно тем, у кого не было денег. Говорила с людьми, слушала истории, обнимала плачущих.

К концу недели она была измотана физически и эмоционально. Эйдан нашел ее вечером сидящей на полу кухни, уставившись в пустоту.

— Лина?

Она подняла на него глаза:

— Я не могу им помочь. Они приходят ко мне, ждут чуда, а я... я просто пеку хлеб. Обычный хлеб, который не решит их проблем.

Эйдан опустился рядом, обнял ее:

— Ты делаешь, что можешь. Больше, чем кто-либо другой в этом городе.

— Но этого недостаточно. Люди теряют дома, работу, будущее. А я даю им булочки и говорю "все будет хорошо". Какое лицемерие.

— Это не лицемерие. Это забота. Ты даешь им то, что можешь дать. Никто не ждет, что ты спасешь весь город в одиночку.

Лина прижалась к возлюбленному, и слезы наконец полились:

— Но я хочу спасти. Хочу помочь. Чувствую себя беспомощной.

— Я знаю, милая. Я тоже.

В пятницу в город приехали журналисты из столичной газеты. Писали статью о закрытии завода, о последствиях экологических ограничений, их влиянии на маленькие города.

Один из них, молодой мужчина лет тридцати, зашел в пекарню. Представился — Марк Дэвис, репортер.