Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (СИ) - Бергер Евгений

— Их любовь была настолько страстной, что после выпуска Элла впервые попадает в диспансер с симптомами, которые в дальнейшем могли вылиться в «перегрев». Слишком много эмоций. Слишком много того, что для экстр строго запрещено.

— О как…

— Повторюсь — Юния не знала, что творит. Она с самого детства выкручивала способности Эллы на полную катушку. И, конечно же, это привело к трагичным последствиям. В двадцать два у Эллы рождается Стелла. На некоторое время она отлучается от кухни и всего, что связано с кулинарией. Но в двадцать пять возвращается, с триумфом открыв один из лучших ресторанов Лондона! Тогда Элла снова вспыхнула. Она была на коне… Получила мировое признание и уволилась из гида Мишлен. Кстати, она консультировала писателей одной знаменитой книги, которая рассказывала про все «темные» моменты Мишлена. А затем родилась Амелия. Элла вновь вынужденно покинула кулинарный Олимп на три года. Можно сказать, это её спасло… Жаль, что ненадолго. Симптомы «перегрева» то и дело возвращались. Симонов видел, что с ней происходит и не хотел, чтобы история повторилась и с Амелией. Огромное количество специалистов внимательно следило, чтобы новая экстра не перегружалась. А Элла в это время открыла крупный ресторанный комплекс в Питере и… у неё происходит первый серьёзный срыв.

— Это как?

— Ты же знаешь, что такое «перегрев»?

— Естественно.

— Вот срыв, это такая маленькая версия «перегрева». Мозг попросту не выдерживает такого напряжения и начинает отключать важные участки, отвечающие за работу внутренних органов. Элла так мечтала сделать всё красиво… Так стремилась получить ещё одну тройку звёзд Мишлена, что совершенно позабыла про отдых. В итоге Эллу госпитализировали. Почти полгода она провела на реабилитации в Ессентуках, а затем Симонов увез её на профилактику в Швейцарию.

— Так.

— Именно тогда Виктор и попросил меня некоторое время поучить девчонок готовке. Конечно же, я согласился. Но то, что я увидел — ввергло меня в ужас… Амелия была живой куклой. Она не улыбалась. Не смеялась. И в целом, вела себя… словно робот. Я понимал, что это всё для её же собственной безопасности в будущем. Но мне тогда показалось, что Симонов серьёзно перегнул палку из-за страха за дочь. Я даже консультировался со специалистами в области изучения экстр… И все, как один заявляли, что Симонов… помешался. Я решил, что девочку надо спасать.

— И каким же образом?

— Чисто человеческим отношением. И это сработало. Амелия начала улыбаться. Знаешь… Это прозвучит странно, но я едва не разрыдался, когда впервые услышал её смех. Конечно, это произошло далеко не сразу. Мы долго прорабатывали её человеческую сторону. И я настолько привык к Амелии, что… попросту забыл, что по сути являюсь для неё лишь учителем. Конечно, Виктор обо всём узнал. Он со скандалом выгнал меня из поместья.

— И вы так просто сдались?

— Дерек. — Дядя Рубен с грустью улыбнулся: — Я понимаю, что в тебе ещё есть этот юношеский максимализм, но Амелия принадлежит семье Симоновых. И Виктор — её отец. Чудесных спасений, как в фильмах, увы — не бывает. Иногда у тебя не остаётся ничего, кроме как просто отойти в сторону.

— Могли хотя бы поговорить с ним.

— А я поговорил. Только вот, Виктор не слушал. А через некоторое время выяснилось, что Элла заплатила большую сумму профилактическому дому в Швейцарии и сбежала через Альпы во Францию, где вновь занялась готовкой. Собственно, там её через некоторое время и настиг «перегрев». Если поначалу у меня был хоть малейший шанс, что со временем Симонов начнёт слушать… То после инцидента с Эллой наши мосты были уничтожены окончательно. Виктор сошёл с ума. А я… Я так и продолжил винить себя за то, что сделал всё неправильно.

— Что именно неправильно? Вы же сами сказали, что там вариантов не было.

— Неправильно то, что я дал бедному ребёнку надежду на нормальную жизнь. Показал то, что не следовало. Понимаешь?

— Понимаю. Мы все совершаем ошибки. Только вот, та маленькая брошенная девочка вас не забыла. Она всё ещё живёт, где-то в сердце Амелии.

— Правда?

— Ага. И она очень хочет встретиться с вами.

— Не думаю, что это хорошая идея. — вздохнул Дядя Рубен и ссыпал раскалённые угли в мангал: — Мы с Виктором держим шаткий баланс. Он согласился дать вам с Колей шанс только из уважения ко мне, как к специалисту. И мне не хочется ломать вам судьбу.

— А причём тут это?

— Виктор очень тщательно охраняет своё чадо. Он за неё очень сильно переживает. И может опять перейти черту.

— Что нам мешает сделать это скрытно?

— Неоправданный риск, Дерек. Я тоже хотел бы многое обсудить с Амелией… Но за вас переживаю сильнее. К тому же, стоит мне пересечь КПП Харитоновки, как об этом узнают абсолютно все.

— Зачем нам идти в Харитоновку? Я могу устроить вашу встречу здесь. Вечером. К тому же, я торчу Амелии ужин. Может быть, соберёмся после смены? Соглашайтесь! Кто знает, может быть… это шанс закрыть гештальт?

— Закрыть гештальт? — Дядя Рубен задумчиво посмотрел на красные угли: — Скорее, постараться объяснить ситуацию… И признать свою беспомощность в тот момент. Знаешь, если она хочет — то пускай приходит. В конце концов — все мы взрослые люди, правда?

— Другой разговор! Тогда, вы не уходите после смены. Я привезу Амелию сюда.

— Не уйду. — улыбнулся здоровяк.

— Невероятно! — удивлённо произнёс Колян, когда мы вышли на остановке и направились в сторону Харитоновки: — То есть, Симонов поехал кукухой и практически сделал из Амелии робота?

— Всё относительно. Знаешь, на съёмке мотора я видел двух других экстр. И они тоже… не от мира сего. Очень специфические личности. Поэтому, возможно, для них такое в порядке вещей.

— Только я одного не могу понять. А Дядя Рубен в этой ситуации… по сути, просто хотел сделать добро, но в итоге отгрёб?

— Пропуск… — проскрипел старый охранник на КПП.

— Вот! — мы показали наши студенческие билеты и прошли дальше.

— Серьёзно отгрёб. — продолжил я: — От добра — добра не ищут. Знаешь такую присказку?

— Я-то знаю. Просто… выходит неоднозначная ситуация.

— Ребята! — перед нами выскочила слегка взъерошенная Клара в спортивном костюме: — А я вас весь день ищу!

— Коннектор тебе зачем?

— Так-то выходной. Я не хотела тревожить.

— Но искала весь день?

— Всё так.

— Женская логика нерушима…

— Так! Вообще-то, у меня серьёзная информация. — выдохнула староста и нехило так хрустнула шеей, а затем руками: — Я хотела сообщить, что вместо следующего экзамена будет новый отборочный тур, но не на выбывание.

— Выездной? — сразу уточнил Колян.

— Нет. Всё будет проходить на Главной арене Харитоновки. Сперва отборочный этап из всех первогодок. Затем дуэли между оставшимися студентами. И финал, который перейдёт в большой осенний фестиваль.

— Так… Если никто не будет выбывать, то за что сражаемся?

— А вот это самое главное! В финале нужно будет сразиться за место в Совете Элит.

— Оп-па! То есть, вызов можно бросить, кому захочу? — глаза Коляна тут же загорелись.

— Нет. Только последней пятёрке.

— Офигенно! Дерек, если кто-нибудь из нас попадёт в Совет Элит — это же будет балдёж! Столько ресурсов… Столько рецептов можно будет попробовать! Шикарно.

— Не спеши делить шкуру неубитого медведя, Смирнов. — ехидно усмехнулась Клара: — Ты не знаешь самого главного.

— Чего же?

— Темой отборочного тура станет английская кухня.

— Что? — внутри меня всё тут же похолодело: — То есть… как это, английская кухня? Там же сплошной отстой!

— В этом и фишка. У вас ровно две недели, начиная с завтрашнего дня. Изучайте. Экспериментируйте. Пробуйте. Именно для этого в ваших комнатах установлены индивидуальные кухонные станции.

— Весело… — обречённо вздохнул Колян: — Ну, спасибо, что уведомила.

— Это моя задача. Кстати, из-за того, что многие не вернулись с Красной поляны — наши группы с завтрашнего дня переформируют. Возрадуйтесь! К нам определили Пинского и Звонарёву.