Архитектор Душ Х (СИ) - Вольт Александр

— Чай будешь? — просто спросил я у дворецкого, поворачиваясь к нему.

Григорий Палыч на секунду замер, слегка опешив от такого прямого и неформального предложения, но затем его лицо тронула едва заметная, теплая улыбка.

— Буду.

— А мед есть? — уточнил я, открывая ближайший навесной шкафчик в поисках заварочного чайника и кружек.

— Конечно! — Григорий Палыч тут же безошибочно открыл нужный нижний ящик и вытянул оттуда небольшую стеклянную баночку с густым медом, а к ней из соседнего лотка достал длинную ложечку.

Пока я ополаскивал заварочный чайник кипятком и засыпал туда крупнолистовой черный чай, дворецкий расставил на гранитной столешнице две большие керамические кружки. Залив заварку бурлящей водой, я накрыл чайник крышкой, позволяя напитку настояться.

— Чего заскочить решили? — вдруг спросил Палыч, делая аккуратный глоток из своей кружки и внимательно глядя на меня.

— Да надо кое-что с отцом обсудить, — ответил я, ставя кружку на стол. — Хочу на время поселить в нашем доме двух своих подчиненных. Они в Москву приедут на обучение.

Легенда про обучение была самой простой и логичной. Объяснять дворецкому про магические ритуалы, древние фолианты и необходимость разрыва смертельной привязки я, разумеется, не собирался. Для всех окружающих Алиса и Лидия — мои сотрудницы из Феодосии, приехавшие повышать квалификацию в столицу.

Лицо Григория Палыча мгновенно приняло деловое выражение.

— Так это… мне комнаты подготовить? Я могу распорядиться, — тут же предложил он, мысленно уже прикидывая, в каком крыле гостевого сектора лучше разместить дам. — Прикажете постелить свежее белье в западном крыле? Там две отличные смежные спальни с отдельными санузлами.

— Давай я сначала обсужу с отцом, — остановил я его порыв. — Не будем бежать впереди паровоза. Как только он даст добро, я тебе сообщу, и тогда уже займешься организацией.

— Как пожелаете, молодой граф, — покладисто согласился дворецкий, возвращаясь к своему чаю.

Допив чай до дна, я почувствовал, как усталость последних дней немного отступает. Я поблагодарил дворецкого за компанию, оставил пустую кружку на столешнице и вышел из кухни.

Поднявшись по широкой деревянной лестнице на второй этаж, я прошел по устланному мягким ковром коридору в сторону кабинета отца. Плотная дубовая дверь была слегка приоткрыта, и оттуда отчетливо доносился громкий уверенный голос Андрея Ивановича.

Судя по интонациям и характерным паузам, отец явно с кем-то говорил по видеоконференции. Я осторожно толкнул дверь и зашел в кабинет.

Андрей Иванович сидел за своим массивным рабочим столом. Он был в белоснежной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей, галстук ослаблен, а рукава закатаны до локтей. Вся его фигура излучала энергию и жесткую деловую хватку. Это разительно отличалось от того изможденного, умирающего старика, которого я вытаскивал с того света всего пару недель назад, когда снимал с его руки проклятые часы, подсунутые Волковым. Сейчас отец был в своей стихии — властный, бескомпромиссный промышленник.

Я тихо прикрыл за собой дверь и, стараясь не привлекать внимания собеседников на той стороне экрана, прошел к стене, где тихо сел на кожаный стул для посетителей.

Отец бросил на меня быстрый взгляд, коротко кивнул, признавая мое присутствие, но ни на секунду не сбился с ритма разговора.

— … и меня абсолютно не волнуют ваши внутренние логистические проблемы! — жестко чеканил он, глядя прямо в объектив ноутбука. — У нас подписан договор. Там черным по белому зафиксированы объемы и сроки. Если вы не в состоянии управлять своим производством, это ваша некомпетентность, а не моя головная боль! Завтра к вечеру я жду от вас обновленный график поставок, и чтобы он совпадал с изначальными условиями до последнего дня. Иначе мы будем разговаривать уже в арбитраже. Все, конец связи!

Когда беседа кончилась, отец с размаху захлопнул крышку ноутбука с таким громким звуком, что, казалось, пластик сейчас треснет, а экран монитор пойдет пятнами. Он откинулся на спинку своего высокого кресла с громким, тяжелым выдохом, массируя пальцами виски, а затем посмотрел на меня.

— Пфффф… ну и денек, — произнес он, и в его голосе раздражение смешивалось с усталостью. — Представляешь, нас поставщики по стеклопакетам хотели кинуть по срокам! У нас огромный тендер на остекление нового коммерческого квартала, они обещали нам поставить пять тыщ квадратов стеклопакетов за неделю, а теперь начинается — пук-хрюк, мы не успеваем, ме-ме, бяк-бяк, давайте хотя бы за две. Ироды криворукие.

Я смотрел на него, сохраняя абсолютно спокойное выражение лица. Было даже забавно наблюдать, как человек его статуса, управляющий многомиллионными активами, использует в речи такие детские междометия, описывая поведение нерадивых подрядчиков.

— Ты им сказал, что в противном случае штраф за нарушение сроков они оплачивать будут? — поинтересовался я, закинув ногу на ногу.

Отец мгновенно перестал массировать виски. Он выпрямился в кресле, его брови грозно сошлись на переносице, а взгляд стал колючим.

— Ты меня учить вздумал? — спросил он с вызовом, в котором проскользнули нотки прежнего властного родителя.

— Нет конечно, — спокойно ответил я, не меняя позы и не отводя взгляда. — Просто уточняю детали переговорного процесса.

Отец несколько секунд буравил меня взглядом, проверяя на прочность, а затем его лицо расслабилось, и он махнул рукой.

— Ну конечно сказал, Виктор! — воскликнул он, возвращаясь к своему возмущенному тону. — Причем во всех возможных эпитетах и метафорах, чтобы они поняли, что дальше они не просто не будут стеклопакеты делать, а вообще поедут на нары за срыв государственного контракта. Я им такую неустойку вкачу, что они свои заводы продадут, чтобы расплатиться!

— Серьезно, — констатировал я, кивнув. Подход был жестким, но в бизнесе такого уровня иначе дела не делались. Дашь слабину один раз — сядут на шею навсегда.

— А-то! — гордо заявил Андрей Иванович, поправляя манжеты рубашки. Затем он отвлекся от своих корпоративных войн, переключив всё внимание на меня. — Так, ладно, хватит о моих поставщиках. Ты-то чего пожаловал? Я думал, ты там на своей профильной олимпиаде днюешь и ночуешь безвылазно. Тебя что, уже отчислили за профнепригодность?

— Надо кое-что обсудить, — сказал я, пропуская его подколку мимо ушей и переходя к сути своего визита.

Глава 15

Лицо отца мгновенно исказилось в вопросительном недоумении. Маска акулы бизнеса, только что отчитывавшей нерадивых поставщиков, исчезла без следа. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

— Обсудить? — переспросил он, и в его глазах вдруг вспыхнул огонек надежды. — Ты все-таки решился переехать в Москву, чтобы стать моим полноценным партнером?

Он даже слегка подался вперед, едва скрывая торжество в голосе.

— Я уж думал, что ты никогда не созреешь! Все эти твои игры в уездного лекаря, конечно, похвальны для воспитания характера, но Империя строится здесь, в столице. Если ты готов принять дела…

— К этому мы еще доберемся, — мягко перебил я его, легко усмехнувшись. Наблюдать за тем, как Андрей Иванович уже мысленно рисует графики передачи активов, было забавно, но реальность требовала иного. — Мне на время нужно поселить двух своих коллег в нашем доме. У них будут курсы профильного повышения. А так как у нас ведомство в Феодосии, сам понимаешь, не самое богатое, то я хочу сэкономить. А у нас в доме все равно комнаты пустые. Какой смысл им ютиться в дешевых гостиницах на окраине, если здесь целый этаж простаивает?

Энтузиазм отца мгновенно улетучился, сменившись холодной подозрительностью. Он прищурил взгляд, сканируя меня так, словно я пытался продать ему бракованные акции. Опыт прошлых ошибок сидел в нем слишком глубоко.

— Это кого ты тут еще разместить собрался? — уточнил он с легким подозрением. — Всякую шелупонь не пущу на наш порог! Одной уже мамзели хватило, что меня чуть в могилу не свела!