Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

— Конечно, я понимаю, — кивнул Набиль. — Но не знаю, сможет ли обряд примирения дара помочь мальчику. Он очень простой, но подходит только для магических созданий.

Это было досадное затруднение, но я решительно кивнул:

— Вы всё-таки расскажите.

— Чтобы два стихийных дара могли примириться, они должны работать сообща, — усмехнулся Набиль. — Устроить такое можно только с помощью магии. Маг двух стихий должен отдаться на милость магии, это похоже на вашу церемонию Выбора Пути. Так он показывает, что доверяет магии и не борется с ней. А затем маг выбирает своё призвание — такое, которое связано с двумя стихиями одновременно. Я, как вы знаете, стал владельцем кофейни. Это не просто моя профессия, а смысл моего существования. Когда я отправился в Лачангу, то снова оказал уважение магии и подтвердил, что верен своему призванию.

— Звучит не слишком сложно, — осторожно сказал я.

— Не сложно для магического существа, — подтвердил Набиль. — Мы привыкли полагаться на мудрость магии, можно сказать, что мы и сами являемся ею. Для нас слова «магии виднее» — не просто поговорка. Но для человека это почти невыполнимо. Вы очень дорожите свободой, и не любите делать окончательный выбор.

— И всё-таки ваша история даёт Олегу надежду, — упрямо сказал я. — Я попробую что-нибудь придумать. Спасибо вам за рассказ и за кофе, Набиль. Если позволите, в качестве благодарности я помогу вам расставить мебель.

— Буду вам очень признателен, — добродушно улыбнулся джинн.

Я помог Набилю расставить мебель, а Лиза в это время что-то быстро записывала в крошечный блокнот. Я был готов поспорить, что из этих записей вскоре получится отличный рассказ про обряд примирения дара.

Наконец, все стулья и столики оказались на своих местах.

— Нам пора, — сказал я. — Да и к вам, кажется, пришли новые посетители.

Я не ошибся. На каменистый пляж осторожно спустилась пожилая пара. Они не удивились, когда увидели кофейню на плоту, а сразу направились к трапу. Мужчина помог своей спутнице подняться на палубу, дружески поздоровался с Набилем, а затем вежливо кивнул нам.

— Доброе утро.

Обычное привествие, предназначенное для незнакомцев, с которыми оказался в обном пространстве.

Я ответил таким же вежливым кивком.

Затем мы попрощались с Набилем и спустились на берег.

— Поедешь в госпиталь? — спросила Лиза.

— Пожалуй, — кивнул я. — Нужно поговорить с Ваней Горчаковым, вдруг в его целительской практике встречалось что-то похожее на обряд примирения дара. Заодно навещу мальчика. И если повезёт, узнаю, что понадобилось в госпитале господину Косогорову. В общем, ответы на все мои вопросы находятся в Воронцовском госпитале. А ты чем займёшься?

— А я разберу каракули на бумажках, которыми меня вчера засыпали господа скульпторы, — улыбнулась Лиза. — Нужно аккуратно переписать все фамилии и адреса и повнимательнее ознакомиться с их работами.

— Ну, тут я тебе не помощник, — улыбнулся я. — Но если какой-нибудь обиженный скульптор захочет выяснить с тобой отношения, сразу отправляй его ко мне. Я быстро объясню строптивцу, что такое работа в команде. Наш выставка точно будет лучше, чем скучное мероприятие в академии художеств.

Я собирался проводить Лизу домой и вызвать извозчика. Но как только мы миновали границу магического пространства, в моём сознании прозвучал встревоженный голос:

— Ваше сиятельство, вы меня слышите?

Голос показался мне незнакомым.

— Кто это? — насторожился я.

На мгновение мелькнула мысль, что Сидор Кошкин решил прислать мне зов. Но на этот раз я ошибся.

— Это директор Императорской академии художеств Штольцер. Александр Васильевич, я прошу прощения за беспокойство, но не могли бы вы приехать в академию? Мне очень нужна ваша помощь.

Голос Штольцера звучал растерянно.

— А что у вас случилось? — нахмурился я.

После того, как Штольцер отказался принять работу Лизы на выставку, мне не очень-то хотелось ему помогать.

Но директор академии, сам того не понимая, сделал правильный ход:

— Я всё расскажу вам при встрече, — сказал он. — Боюсь, что нас могут подслушать. Александр Васильевич, это вопрос жизни и смерти! Пожалуйста, приезжайте как можно скорее! А теперь простите, мне нужно идти.

И Штольцер оборвал разговор, оставив меня сгорать от любопытства.

— Что случилось? — спросила Лиза. — Твои планы меняются?

— Похоже на то, — кивнул я. — С директором академии художеств случилась какая-то беда, и он отчаянно нуждается в моей помощи. Не удивлюсь, если он понял свою ошибку и теперь жаждет заполучить твою работу.

— Я не соглашусь, — нахмурилась Лиза.

— Тогда я так ему и скажу, — рассмеялся я.

Глава 21

Директор академии художеств просил меня приехать как можно быстрее. Да мне и самому не терпелось узнать, что же произошло в академии. Ведь неспроста господин Штольцер сменил высокомерие на любезность и обратился ко мне за помощью?

Проводив Лизу домой, я не стал вызывать извозчика. Вместо этого крепко зажмурился, взялся за ручку двери и представил себе единственное помещение академии, которое худо-бедно запомнил — личную мастерскую директора. А затем шагнул вперёд.

И если господин Штольцер снова развлекается там с обнажёнными натурщицами — это его трудности!

Никаких обнажённых натурщиц в мастерской господина Штольцера не оказалось, зато обнаружились кладовики во главе с Веданом.

Неровной шеренгой они стояли перед столом, за которым сидел Штольцер.

— Ваша охранная система никуда не годится! — кипятился директор. — Вы обязаны вернуть деньги. Скажите спасибо, что я пока не собираюсь подавать на вас в суд!

Тут господин Штольцер увидел меня и поперхнулся от изумления.

— Александр Васильевич? Я не ожидал вас так быстро. Как вы сюда попали?

— Это не важно, — отмахнулся я. — Что здесь происходит?

— Привет, Тайновидец! — обрадовался Репей. — Хорошо, что ты так быстро пришёл. Скажи директору, что мы ни в чём не виноваты!

— А вы что здесь делаете? — удивился я.

— Директор академии вызвал нас и требует, чтобы мы вернули ему деньги, — грустно развёл руками Ведан. — А мы не хотим.

Грусть Ведана была мне понятна — не для того кладовики появились на этот свет, чтобы отдавать кому-то деньги. Такой поступок был совершенно не в их натуре.

— Какие деньги вы должны ему вернуть? — ещё больше удивился я.

— Сегодня ночью из академии пропала скульптура «Воплощённой магии», — вмешался Штольцер. — Вечером статуя была на своём месте, а утром я обнаружил, что её нет. Главный экспонат выставки украли! При этом воры легко обманули охранную систему, которую установили господа кладовики.

— Этого не может быть, — вмешался неугомонный Репей. — Никто не знает про рассветный и закатный час, а в другое время обойти нашу систему охраны невозможно! Я думаю, ты сам стащил статую, а теперь валишь на нас. Признавайся, решил нас обмануть?

Тиша и Дивень скромно молчали, но по выражению их лиц я понял, что они согласны с братом.

— Что вы себе позволяете? — взревел Штольцер.

— Погодите! — решительно остановил я надвигающийся скандал. — Не так быстро.

Оглядевшись по сторонам, я нашёл свободный стул и сел на него.

— Вот, теперь другое дело. Рассказывайте по порядку.

— Александр Васильевич, я благодарю вас за то, что вы приехали, — собрался с духом Штольцер. — Надеюсь, вы сможете поймать вора или хотя бы вернуть статую. Поверьте, я не останусь в долгу.

— Это мы обсудим позже, — решил я. — Сейчас я буду задавать вопросы, а вы отвечайте, так будет быстрее. Господин Штольцер, начнём с вас. Вы обратились в полицию или Тайную службу?

— Нет, — признался Штольцер.

— Почему? — поинтересовался я.

— Поймите меня правильно, Александр Васильевич, я не собираюсь ничего скрывать, — принялся оправдываться директор. — Но если заявить о пропаже статуи, по городу поползут слухи. Что тогда станет с репутацией Императорской академии?