Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

— Самый настоящий, — заверил его Фома. — Ворчливый и сердитый, это главное. Домовой таким и должен быть.

Я подобрал кусочком хлеба остатки подливы от жаркого, отодвинул тарелку и честно признался:

— Я вас обожаю, друзья мои.

Глава 20

Наутро от вора-домушника Сидора Кошкина не было никаких известий, и я решил выполнить обещание, которое дал самому себе вчера вечером.

— Предлагаю насладиться утренним кофе в кофейне нашего друга Набиля, — сказал я Лизе.

— С удовольствием, — обрадовалась Лиза. — Мы давно к нему не заглядывали. Как думаешь, Набиль закрывал кофейню на зиму, или нет?

— Не знаю, — удивился я. — Вот у него и спросим.

Предупредив Прасковью Ивановну, мы неторопливо направились по дорожке парка, а затем свернули на знакомую тропинку, которая вела к реке. Слева от тропинки рос приметный куст черёмухи — его длинные ветки сгибались почти до земли. Черёмуха вовсю цвела и пахла просто умопомрачительно.

— Какая красота, — улыбнулась Лиза.

На секунду она задумалась, потом решительно покачала головой.

— Нет, это нехорошо.

— Что нехорошо? — удивился я.

— Ломать ветки, — объяснила Лиза ход своих мыслей. — Хоть и очень хочется принести пару веточек домой.

Мы прошли мимо цветущего куста, и я почувствовал, что воздух передо мной словно уплотнился. Это означало, что мы подошли к границе магического пространства.

Я сделал ещё шаг, и невидимая граница натянулась до предела, а затем лопнула с тихим хрустальным звоном.

Внешне ничего не поменялось, но теперь мы были не в Столице, а в особом пространстве, надёжно скрытом от посторонних глаз.

Мы ещё немного прошли по тропинке, спустились по пологому травяному откосу и оказались на каменистом пляже. Речная волна добродушно шлёпала серые булыжники по гладким бокам, а рядом с берегом на воде покачивался бревенчатый плот. Это и была кофейня Набиля.

Джинн хлопотал на палубе — он расставлял лёгкую плетёную мебель. Кажется, Лиза угадала — кофейня, действительно, закрывалась на зиму. Иначе зачем Набилю нужно было убирать стулья и столы?

Джинн только-только начал свою работу — на палубе стоял один-единственный стол и пара стульев.

— Доброе утро, Набиль! — громко поздоровался я.

Джинн поднял голову, увидел нас и радушно улыбнулся:

— Доброе утро, Александр Васильевич! Здравствуйте, Елизавета Фёдоровна! А я всё гадал, кто станет моим первым посетителем в этом году. Прошу на борт!

С плота на каменистый берег был переброшен широкий дощатый трап. Я подал Лизе руку, и мы поднялись на палубу.

— Так зимой кофейня была закрыта? — спросил я.

— Как и всегда, — кивнул Набиль. — Как только наступают зимние холода, я закрываю кофейню и отправляюсь в путешествие. Мне не нравится, когда мой плот вмерзает в лёд, это слишком похоже на тюрьму.

— Пожалуй, — согласился я. — Получается, вы путешествуете прямо на плоту? А куда?

— В разные места, — улыбнулся джинн. — В этой вселенной хватает удивительных магических миров.

— Расскажите подробнее! — загорелся я.

— Непременно, — кивнул Набиль. — Но сначала сварю вам кофе. Прошу!

Он пригласил нас с Лизой сесть на лёгкие плетёные стулья, а сам встал к жаровне. Вспыхнуло пламя. Жалобно закряхтела ручная кофемолка, перемалывая твёрдые зерна. Тоненько зазвенела струйка чистой воды, падая на донышко серебряной джезвы. Дразнящий запах свежего кофе смешался с ароматом цветущей черёмухи.

— Люблю смотреть, как готовит кофе настоящий мастер, — шепнул я Лизе. — Оказывается, я скучал по этой кофейне.

Буквально через минуту Набиль поставил перед нами кофе в чашках из тонкого фарфора и блюдо с крошесными кремовыми пирожными.

— Этот кофе сварен по особому рецепту, — объяснил джинн. — Я добавил в него немного вересковой пыльцы и горного мёда. Такой напиток делает человека любопытным и внимательным.

— Вы считаете, что мы с Елизаветой Фёдоровной недостаточно любопытны? — рассмеялся я.

Затем попробовал кофе и одобрительно кивнул. Он почти не горчил, наоборот, во рту чувствовалась лёгкая медовая сладость.

— Так куда вы путешествовали этой зимой? — спросил я Набиля. — Повидали тропики?

— Нет, в этом году я отправился в Лачангу. Это стало возможно только благодаря вам, Александр Васильевич. Это ведь вы спасли город от нападения песчаных джиннов. Я до сих пор не понимаю, как вам это удалось. Ведь на самом деле Лачанга погибла много тысячелетий назад, я видел это своими глазами. От неё не осталось ничего, кроме легенд и старой мозаики на полу Незримой библиотеки. Но вам каким-то чудом удалось вернуть её к жизни. Знали бы вы, как я вам за это благодарен!

— Бросьте, Набиль, — рассмеялся я. — Вы не хуже меня знаете, что это получилось случайно. И я этому рад — ваш родной город оказался чудестным местечком, хоть и жарковатым на мой вкус. А как вы попали в Лачангу? Через портал на Ореховом острове?

— Нет, у меня есть свой способ путешествовать, — улыбнулся джинн.

— Расскажите, — потребовал я, пробуя пирожное.

Оно мгновенно растяло у меня на языке и оставило лёгкий апельсиновый привкус.

— За день до наступления холодов я отвязываю плот и выплываю в море, — объяснил Набиль. — Дожидаюсь, пока берега совершенно скроются из виду, а затем представляю себе место, в которое хочу попасть. Главное, представить его очень ярко, как будто наяву. Затем дожидаюсь любого ветра и ставлю парус. Ветер и приводит меня в нужное место.

— Удобно, — удивлённо улыбнулся я. — Но я не могу понять, как вы оказываетесь в другом магическом мире. Нашим мореходам такое не удаётся, иначе никто из них не возвращался бы.

— Возможно, они просто не верят в существование других миров, вот и не могут туда попасть, — предположил джинн.

— Звучит логично, — согласился я. — Значит, вы соскучились по родным краям и решили их навестить?

— Не только соскучился, — покачал головой Набиль. — Мне было необходимо провести обряд примирения дара, а это можно сделать только в Лачанге. По крайней мере, я не знаю другого способа.

— Никогда не слышал о таком обряде, — заинтересовался я. — Расскажете? Только сначала сварите себе кофе и присаживайтесь за наш столик. Всё равно других посетителей у вас нет.

— И это очень странно, — с лёгким удивлением кивнул джинн. — Обычно в день открытия здесь много магических существ. Многие успевают за долгую зиму соскучиться по кофе и общению.

Он приготовил себе кофе и присел к нам за столик.

— Так что за таинственный обряд вы провели? — спросил я. — И почему его можно было устроить только в Лачанге?

— Потому что я родился в этом городе, — ответил Набиль, пробуя кофе. — А обряд примирения дара можно провести только на родине. Именно в Лачанге я прошёл через этот обряд впервые и собирался повторить его, когда узнал о гибели родного города. Тогда я подумал, что мне не суждено повторить обряд. Это означало, что рано или поздно мой магический дар поссорится с самим собой, и я погибну. За тысячи лет я свыкся с этой мыслью, но тут вы совершили чудо и воскресили Лачангу. А заодно спасли и меня.

Набиль приподнял чашку и отсалютовал мне.

— Теперь мне стало ещё интереснее, — решительно заявил я. — Что же это за обряд?

— Дело в том, что большинство джиннов являются чистыми духами одной из стихий, — улыбнулся Набиль. — Но со мной другая история. Моим отцом был джинн Воды, а матерью — пэри Огня, и я унаследовал сразу оба стихийных дара. Огню и воде трудно примириться друг с другом. Когда они начинают ссориться, то легко могут убить своего обладателя. Для того, чтобы этого не случилось, и нужен обряд примирения дара.

Услышав это, я вздрогнул от удивления.

Магия часто давала мне подсказку в нужный момент — такой уж я счастливчик! — но сейчас эта подсказка оказалась особенно явной.

— В чём заключается этот обряд? — нетерпеливо спросил я. — Расскажите как можно подробнее и не удивляйтесь моей настойчивости, Набиль. Я недавно познакомился с мальчиком, у которого тоже проявились два стихийных дара — Огонь и Вода. Парнишка почти год не выходил из дома — его держат в помещении, которое надёжно изолировано от магии, чтобы замедлить развитие дара. Сейчас мы перевели его в специальную палату Воронцовского госпиталя, но вы же понимаете, что это временная мера.