Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

— Неубедительно, — поморщился я. — Но допустим. Вы говорите, что обнаружили пропажу статуи утром. В котором часу вы сегодня приехали в академию?

— Я никуда не уезжал, — смутился Штольцер. — Иногда я работаю допоздна и тогда остаюсь ночевать в мастерской.

Он машинально посмотрел в сторону. Я проследил за его взглядом и увидел пеньюар, небрежно брошенный на спинку дивана.

Всё понятно, натурщица здесь всё-таки была.

— Кажется, вас больше беспокоит собственная репутация, — заметил я. — Сегодня ночью у вас была гостья?

Я почувствовал, что директор хочет соврать мне, но он не рискнул.

— Какая разница, кто у меня был, — вместо этого сказал Штольцер. — Мы не выходили из комнаты.

— И ничего не слышали? — улыбнулся я.

— Мы крепко спали, — покраснел директор академии.

— В котором часу вы спустились вниз?

— Около девяти часов утра. Я проводил… Можно я не буду называть имя девушки?

— Можно, — великодушно согласился я. — Пока можно.

— Я проводил девушку, а затем заглянул в зал и увидел, что статуи нет, — угрюмо сказал Штольцер.

— Что вы сделали?

— Сначала я просто растерялся, а потом решил, что помочь можете только вы. Я сразу послал вам зов, но вы не отвечали. Я пытался докричаться до вас снова и снова, и наконец это мне удалось.

— Кто ещё был в здании? — спросил я.

— Никого, — угрюмо ответил Штольцер. — Вечером я сам отпустил смотрителя.

— Это выглядит подозрительно, — прищурился я. — Вас могут обвинить в соучастии.

— Понимаю, — кивнул директор академии. — Но я не хотел, чтобы он видел мою гостью. Задавая вопросы, я внимательно прислушивался к своим ощущениям. Мне нужно было понять, обманывает меня Штольцер, или нет.

На мой взгляд, директор академии говорил правду. Но было в нём какое-то странное напряжение, как будто господин Штольцер чего-то опасался. Чего именно? Того, что его интрижки станут известны газетчикам, или чего-то другого?

— Ладно, — кивнул я. — Давайте поговорим о другом. Как вы думаете, кому и зачем могла понадобиться скульптура?

— Ума не приложу, — быстро ответил Штольцер. — Говоря между нами, она ужасна. Не представляю, кто мог на неё польститься. Конечно, все коллекционеры — отчасти сумасшедшие, но не до такой же степени.

И снова он говорил честно. Свалившееся несчастье определённо изменило господина Штольцера в лучшую сторону.

— Если скульптура так ужасна, почему вы взяли её на выставку? — поинтересовался я.

— Вы отлично знаете причину, — побагровел Штольцер. — «Воплощённая магия» принадлежит князю Долгорукову, а князь является главным организатором выставки. Не мог же я ему отказать!

Директор академии заметил мою насмешливую улыбку и сменил тон:

— Александр Васильевич, найдите эту проклятую статую, — взмолился он. — Иначе князь пустит меня по миру. Я сделаю для вас всё что угодно! Возьму работу Елизаветы Фёдоровны на выставку, обещаю!

— Князь Долгоруков этого не одобрит, — напомнил я.

— Плевать мне на князя, — неожиданно взорвался Штольцер. — Я жалею, что вообще устроил эту выставку. А ещё больше жалею, что согласился выставить у себя это уродство!

— Вы уже сообщили князю, что его собственность пропала? — спросил я.

Штольцер открыл рот, но не успел ответить. На лестнице послышались голоса, а затем в мастерскую ворвался князь Долгоруков.

— Доброе утро, господа! — оскалился он.

И сразу же набросился на несчастного директора:

— Значит, так вы следите за порядком на своей выставке, господин Штольцер? Великое произведение искусства вынесли прямо у вас из-под носа, а вы ничего не заметили? Не подняли тревогу, не остановили вандалов? Ну, теперь этот бардак закончится. Имейте в виду, я взыщу с вас стоимость скульптуры до последней копейки. Можете продавать дом, да хоть сами записывайтесь в крепостные, но извольте выплатить всё!

— Ваше сиятельство, я надеюсь, что статуя отыщется, — попытался возразить Штольцер.

— Не надейтесь, — безжалостно отрезал Долгоруков. — Её наверняка уничтожили. Это кто-то из моих завистников. Многим влиятельным аристократам в этом городе неприятна мысль, что я владею таким редким произведением искусства.

— Да кому нужна эта дрянь? — вмешался Репей. — К тому же, она совсем не похожа на Стража Магии.

Лучше бы кладовик молчал, потому что князь Долгоруков с радостью переключился на него.

— А это господа кладовики, которые уверяли, что их магическая охранная система — лучшая в этом мире! Ну, и почему же она не сработала? А я вам скажу. Байки про надёжную магию хороши только для того, чтобы выкачивать денежки из доверчивых простаков, вроде господина Штольцера! Но со мной такое не пройдёт. Я подам в суд не только на академию, но и на вас, господа магические существа. Вас ведь теперь признали полноправными гражданами Империи? Так извольте отвечать за своё мошенничество в имперском суде.

— Ещё чего! — невежливо буркнул Репей. — Тайновидец, нам надоело терпеть оскорбления. Мы уходим!

— Останьтесь, — спокойно сказал я. — У меня ещё есть к вам вопросы.

Пока князь Долгоруков скандалил, я внимательно прислушивался к его эмоциям. Князь старательно притворялся взбешённым, но на самом деле он торжествовал как мальчишка, которому удалось стянуть конфеты у строгих родителей. Князя переполняла радость, и он старался скрыть её за яростными выкриками.

Я откинулся на спинку стула и улыбнулся. Мои подозрения только что подтвердились. Я с самого начала думал, что князь Долгоруков замешан в этом деле, и сейчас получил подтверждение.

Теперь все события складывались в стройную цепочку. Сначала Сидор Кошкин залез в дом Долгорукова и был пойман княжеской охраной. Он признал свою вину и угодил под арест. Но на самом деле никакого ограбления не было, иначе Кошкин не смог бы заполучить дар мастера невезения.

Кошкин и Долгоруков просто-напросто сговорились. Они всё подстроили так, чтобы Кошкин получил дар Косогорова.

С таким даром Сидор Кошкин смог легко сбежать из Петропавловской крепости и украсть статую. Зачем? Очевидно затем, чтобы князь мог вытрясти деньги из бедняги Штольцера. Часть этих денег Долгоруков пообещал Кошкину, а Кошкин надеялся с их помощью вылечить своего сына.

Всё очень просто, проще не бывает.

Вот только доказательств у меня не было.

Если князь Долгоруков с помощью Кошкина украл собственную статую, то он непременно её уничтожит, в этом я не сомневался. Иначе весь его план не имеет смысла.

Может быть, уже уничтожил. Или нет?

Я внимательно посмотрел на князя и увидел, что к его радости примешивается тревога. Пожалуй, статуи у него ещё нет, ведь она пропала только сегодня ночью. Вряд ли Кошкин доставил скульптуру прямо в дом князя, это слишком рискованно. Скорее, спрятал в надёжном месте, и передаст князю или его подручным в обмен на деньги.

Долгоруков слишком поспешил со своими пафосными обвинениями. Но у него не было другого выхода — он должен был отреагировать на похищение скульптуры.

У меня были только догадки, но это лучше, чем ничего. Теперь эти догадки нужно было подтвердить.

Долгоруков всё ещё ругался с Репеем. Но вот он заметил мою улыбку и повернулся ко мне.

— И вы здесь, господин Тайновидец? Раззява Штольцер привлёк вас к поискам моей скульптуры?

— Именно так, — спокойно подтвердил я.

— Можете не стараться. Вандалы наверняка уничтожили статую из ненависти ко мне и всему нашему роду.

Понятно, князь уже придумал собственную версию, и теперь будет настаивать на ней.

— Вы утверждаете, что статую украли ваши завистники, — понимающе кивнул я. — Кого именно вы подозреваете?

— Подозреваемых полно, — оскалился князь. — Но не надейтесь, что я стану разбрасываться голословными обвинениями.

— Согласен, это было бы неразумно, — дружелюбно улыбнулся я. — Тем более, что это всего лишь одна из версий, и не самая очевидная. Мало кто станет так рисковать просто для того, чтобы насолить вам.