Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

— Такой вариант нельзя исключать, — кивнул я. — Во всяком случае, князь очень обрадовался, когда скульптура пропала. Я думаю, Долгоруков не станет сам встречаться с Кошкиным. Просто прикажет ему уничтожить статую, а деньги передаст через своих подручных. Вы сможете проследить за ними?

— У князя слишком много слуг, — покачал головой Зотов. — Я не могу приставить своих людей к каждому из них.

В выставочном зале Никита Михайлович с интересом оглядел пустой постамент.

— Как же вор вытащил отсюда такую тяжесть? — ни к кому не обращаясь, спросил он.

— Не знаю, — пробормотал Штольцер. — Это бронзовая скульптура, она весит немало.

— Сильный дар воздуха? — предположил я.

— Эта статуя была пустая внутри, — громко заявил Репей. — Скульптор напичкал её магией, чтобы выглядела солиднее. А в рассветный час магия не сработала.

— Откуда вы знаете? — изумился Штольцер.

— Я сундук с сокровищами под землёй вижу, — похвастал Репей. — А уж разглядеть, что там внутри у статуи — это легче лёгкого. Провели тебя, господин директор!

— Я поинтересовался талантами Кошкина, — усмехнулся Зотов. — У него слабый дар к магии воздуха. При помощи этого дара он неплохо обчищал комнаты на верхних этажах, когда хозяева оставляли окна открытыми. Так что пустую статую он мог вынести из зала без помощников. Но не тащил же он её по улице.

Тут Зотов прикрыл глаза и внимательно прислушался. Я догадался, что он с кем-то разговаривает.

Разговор продолжался около минуты, затем Никита Михайлович с весёлой усмешкой посмотрел на меня.

— Ваш друг допросил студентку Ветрову. Знаете, что она рассказала? На рассвете её разбудил звук мотора, и она увидела в окно, как от академии отъехал грузовой мобиль. В кузове лежало что-то, завёрнутое в брезент. Я думаю, это была статуя.

Зотов сухо рассмеялся.

— Вас это забавляет? — спросил я.

— Меня поражает наглость Кошкина, — не стал отрицать Никита Михайлович. — Он приехал к академии, дождался нужного момента, а потом просто вынес статую из здания и увёз её на грузовике. С удовольствием побеседую с этим пройдохой, когда мы его поймаем.

— Надеюсь, вы сможете вернуть скульптуру целой? — нерешительно пробормотал Штольцер.

— Даже в этом случае вам предстоит неприятный разговор с Имперским казначейством, — безжалостно усмехнулся Зотов. — Советую вам вернуться в свой кабинет и написать официальное объяснение. Радуйтесь, если вас просто уволят со службы.

Несчастный Штольцер побрёл вверх по лестнице. Судя по его поникшим плечам, он считал, что его карьера безвозвратно разрушена.

— Наверное, надо искать грузовик, — предположил я. — Утром улицы почти пусты, но кто-то мог видеть, куда поехал Кошкин.

— Этим займётся полиция, — кивнул Никита Михайлович. — Я же повнимательнее присмотрюсь к князю Долгорукову. Если похищение статуи организовал он, должны остаться следы. А вас, Александр Васильевич, я не задерживаю.

— Вы считаете, что я могу вам помешать? — удивился я.

— В рутинном расследовании от вас мало пользы, — поморщился Зотов. — Займитесь тем, что получается у вас лучше всего — придумайте что-нибудь неожиданное. Только держите меня в курсе.

— Договорились, — улыбнулся я. — В таком случае, сейчас я поеду в Воронцовский госпиталь. Набиль подсказал мне, как можно помочь сыну Кошкина. Заодно узнаю, что делал в госпитале наш мастер невезения.

— Я уже спрашивал его, но господин Косогоров не соизволил ответить, — сказал Никита Михайлович. — Надеюсь, вам повезёт больше.

— А мы? — напомнил о себе Репей.

— Вы тоже пока свободны, — кивнул Зотов. — Глаза бы мои вас не видели.

Пока мобиль извозчика неторопливо пробирался по улицам Васильевского острова, я послал зов Ване Горчакову и предупредил о своём приезде.

Горчаков встретил меня на крыльце госпиталя.

— Как состояние Олега? — спросил я, снимая обувь.

— Мы вовремя забрали парнишку в госпиталь, — вздохнул Иван. — Пока его дар ведёт себя спокойно, но это ненадолго. Рано или поздно придётся принимать меры.

— Ему не повредит, если я его навещу?

— Скорее, пойдёт на пользу, — кивнул Горчаков. — Мальчик держится удивительно спокойно для его возраста, но я вижу, как ему тяжело. Сейчас для него важна любая поддержка. Идём, я провожу тебя в палату.

Звук наших шагов тонул в мягких ковровых дорожках госпиталя.

— Я запросил информацию об этом профессоре из Пруссии, — хмуро признался Иван. — Господину Гроссману действительно удалось вылечить пациента с двойным магическим даром. Вот только методы его лечения совершенно варварские.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

— Профессор Гроссман просто-напросто лишил пациента магического дара, — скривился Горчаков. — И такой ценой сохранил ему жизнь.

— Возможно, это неплохой выход, — заметил я. — Не всем же быть магами. Профессор сделал это с согласия пациента?

— Разумеется, — кивнул Иван. — Тут к целителю не может быть никаких претензий. Пациент знал, на что идёт, и сам принял решение. Теперь он успешный лавочник, и от души благодарит своего спасителя.

Мы прошли длинным коридором и поднялись на второй этаж.

— Сегодня утром мы с Лизой были в магической кофейне Набиля, — сказал я. — Джинн рассказал нам любопытную историю.

Я передал Ивану рассказ Набиля о его путешествии в Лачангу и обряде примирения дара.

— Что ты об этом думаешь?

— Обряд, который подходит только магическим существам? — покачал головой Иван. — Это слишком рискованно. Не забывай, мы с тобой говорим про обычного мальчика.

— В этом мальчике несколько месяцев борются два стихийных дара, — напомнил я. — Он знает, что может погибнуть. Но при этом радуется жизни и даже научился играть в шахматы. Сам, без чужой помощи. Думаешь, у него не хватит сил стать магическим существом?

— А если из этого ничего не выйдет?

— Тогда ты применишь метод профессора Гроссмана. Сможешь сделать это?

— Смогу, — помолчав, ответил Иван.

Глава 23

Возле палаты Олега нас встретила его мать. Она постаралась привести себя в порядок, но покрасневшие глаза Натальи Александровны говорили о том, что она плохо спала этой ночью.

Увидев меня, Зеленина обрадовалась и встревожилась одновременно. Кажется, Наталья Александровна опасалась, что я стану расспрашивать её про Кошкина. Но я понимал, что это несвоевременно, у женщины сейчас хватало других забот.

— Ваше сиятельство, я понимаю, что не вправе просить вас о помощи, — сказала она, опустив взгляд. — Вы и так много делаете для нас, а мы… Но мне больше не с кем посоветоваться. Вы ведь хорошо разбираетесь в магии, так все говорят. Даже в газетах пишут, что вы очень одарённый маг.

— Что именно вас тревожит, Наталья Александровна? — сочувственно спросил я.

— Господин целитель сказал, что может вылечить Олега, но это лишит его дара. А если отложить лечение, то дар может погубить моего мальчика.

— Вы не можете решиться?

— Нет, — покачала головой Зеленина. — Я знаю, что должна спасти сына, но что делать потом? Я не спала до самого утра, но ничего не придумала. Понимаете, Олег был так счастлив, когда у него проявился магический дар. Ему тогда было семь лет. Знаете, что он сделал? Выбежал на улицу и стал запускать водяные пузыри. Они летели во все стороны, падали на мостовую и разлетались брызгами. А Олег так радостно смеялся. Он был счастлив.

— Я очень хорошо его понимаю, — кивнул я.

— Через год отец Олега угодил под арест. Я не раз просила Сидора взяться за ум, но он меня не слушал. В тот проклятый вечер у моего сына открылся второй дар.

— Как это случилось? — спросил я.

— К нам пришла полиция, следователь вёл себя очень грубо. Олег хотел меня защитить, он махнул рукой, и мундир следователя вспыхнул. А с моим мальчиком случился припадок. Я выгнала следователя и позвала целителя. Он не знал, как вылечить Олега, но посоветовал изолировать его комнату от магии. Вы представляете, что это такое — запереть ребёнка в комнате? Хорошо, что у меня были сбережения. Я отдала их артефактору, и он защитил весь дом. Но с тех пор мой сын не выходил даже на крыльцо.