– Благодарю хозяина дома!
– Нужны мне они… – Довольный Василий уже суетливо накрывал стол.
– И что же ты знаешь? – Взяв Добрыню за руку, повела его на кухню.
– Нашел в библиотеке все сведения о тебе. Я знаю, что ты последняя на Земле Ягиня, что на тебе держится стена, ограждающая наш мир от чужаков. Адель сказала, что ты решила спрятаться, но почему – она не знает. Проход к тебе закрыт, на письма не отвечаешь… Я поведал ей о своих чувствах к тебе.
– Чувствах? – смутилась я.
– Я люблю тебя. И понял это с первого взгляда, когда ты сшибла меня с ног. Ясновидящая сказала, что и без того понятно, что мы – истинные. Но почему ты не захотела это принять? – Добрыня не отпускал мою руку, поглаживая ее.
– Живу на свете уже очень долго… Вот и не поверила, что может быть по-другому…
– Я очень хочу, чтобы ты поверила. Я столько лет искал тебя…
– Я попробую… Но не могу тебе что-то обещать. Поэтому и отказалась…
Мы молча сидели несколько минут, не решаясь нарушить тишину. Мне даже стало неловко, я не понимала, что вообще со мной происходит. Я ведь отказалась быть счастливой, но стоило ему только появиться на пороге, и я сдалась… Теперь не знала, как вести себя, – несмотря на прожитые годы, у меня не было в этом опыта… Я никогда себя так не чувствовала! За всю жизнь не испытывала такой тяги к кому-либо! Хотелось вцепиться в него и не отпускать – настолько сейчас было хорошо на душе.
– Каша стынет! – не выдержал нашего молчания Василий.
– Ох, а я и не одета! – засуетилась я, сбегая к себе в спальню.
Глянула в зеркало в ванной – раскраснелась, глаза блестят! Ополоснула лицо, пытаясь остудить себя. Так не пойдет! Чего это я радуюсь раньше времени? Моментально закрались сомнения: а смогу ли я переступить через свои убеждения? Поживем – увидим!
Добрыня сидел там же, где я его оставила, глядя в одну точку, словно задумался. Услышав шаги, поднял на меня глаза и снова мягко улыбнулся. В его взгляде таилась нежность… Как громила, к тому же бывший военный, мог оказаться таким?..
– Тут останешься? – прервала я молчание, садясь за стол.
– Я ведь буду учиться до весны. Пока что нам дают общие представления о магии. Да и мало у нас ее – крохи. Но мне вручили камень, что открывает портал… И, если ты позволишь, я мог бы приходить на выходные.
– Позволю. – На душе сразу полегчало. Ну, не готова я прямо сейчас под венец идти! Надо еще свыкнуться с мыслью, что моя пара нашлась!
– Мы учимся по вечерам, а днем работаем. Твое письмо пригодилось: нас взяли простыми рабочими, а Алексея – бригадиром. Ведьмы выдали квартиру, сказали, живите бесплатно. – Добрыня не притронулся к еде. Только держал в руках чашку с чаем.
– А как же семья? – Тут я поняла, что совсем ничего о нем не знаю, и сердце екнуло. А вдруг он женат?
– Родители в селе остались, а так я один. Денег решили подзаработать, чтобы дома свои отремонтировать. У Алексея жена и две дочери, живут с его родителями. Он каждые выходные к ним мотается по возможности. У Ильи сын и дочь, но они уже взрослые и оканчивают университет. Он копит им на жилье в городе – в деревне нет смысла оставаться.
– Чего же сам не женился? Лет-то сколько? – вопрошала я.
– Сорок шесть. Не знаю почему… Наверное, не встретилась та, что за душу бы зацепила. Ты же в первую встречу всем завладела: разумом, сердцем, душой… Тогда я не смог сказать тебе об этом, но, промаявшись столько времени, уже не знал, как быть. Благо, на одном из занятий присутствовала ясновидящая Мария – она-то и заметила мое состояние. Поговорила со мной, объяснила, что происходит, и послала к госпоже Адель. Та помогла попасть к лесу, а через него я уже шел пешком.
– Так ко мне ведь нет дороги? – удивилась я.
– Ориентировался на чувства. Когда поворачивал не туда, становилось холоднее. Шел правильно – было тепло и уютно… душа радовалась, горела надеждой, что скоро тебя увижу!
– Даже не знаю, что сказать… – нахмурилась я. В том, что он говорил, я не чувствовала лжи.
– А ты побереги слова, – попросил Добрыня.
– Хорошо…
Завтрак как-то затянулся, но почему-то я не хотела его прерывать.
– Тебе нужна помощь? Мужская, – после продолжительной паузы произнес Добрыня.
– Если только дрова нарубить… Сегодня баня будет. – Я решила встать. – За тобой та комната, в которой в прошлый раз ночевал. Кстати, ничего не беспокоит? Спина?
– Под конец недели ноет немного – работы много, – повинился Добрыня.
– Вот в бане и поправлю! – обрадовалась я.
Богатырь поднялся и, подойдя, обнял меня. Я стремительно покраснела. Вот еще, чего удумал!
Поколебавшись, все же отстранилась от него.
– Тогда я пойду нарублю дров? – Шагнул к дверям Добрыня.
– Иди, уже рассвело. Поленья только не таскай: их банник заберет.
– Ого, а мне говорили, их уже не существует! – удивился Добрыня, надевая бушлат и шапку-ушанку.
– У меня вот есть! Степан зовут! И домовой, Василий! – кивнула на окно, на котором сидел мой помощник, попивая чай. Главное, молча! Ни разу еще не съехидничал!
– Добрый конец всему делу венец! – одобрил Василий и, мигнув, исчез.
– Это он был? – не поверил увиденному Добрыня.
– Он! Даже на глаза тебе показался! Редкость неимоверная! – хмыкнула я. Это ж надо, старый пень жениха одобрил! Чудо невиданное!
– Я во двор? – еще раз уточнил богатырь.
– Ступай! – кивнула и, как только дверь за ним закрылась, пошла обустраивать комнату уже своей паре. Хочу, чтобы ему было уютно в моем доме…
Или теперь в нашем?
Пока Добрыня рубил дрова, я наблюдала за ним в окно. Сделаю что-то и снова иду смотреть. Мне почему-то не верилось, что я могла обрести женское счастье… А он ощущал, что смотрю, и тоже поворачивал к окну голову, останавливаясь. И все время улыбался, словно тоже не верил…
Вернувшись в избу, Добрыня чувствовал себя немного скованно – видимо, и ему все это давалось нелегко. Я провела экскурсию по дому, показав богатырю гостиную, библиотеку. Попросила его не стесняться и, если что-то понадобится, просить помощи у Василия.
А вечером растопили баню… Сначала я думала, что просто вправлю позвонок и уйду, а дальше пусть банник парит. Испытывала какое-то стеснение, хотя до этого видела его полуобнаженным… Но все же нашла силы остаться и, завернувшись в простынь, отхаживала богатыря березовым веником. После, отправив его на верхнюю полку, расположилась на нижней. Дальше уже трудился банник, используя дубовый веник.
– Ты очень красивая… – сказал Добрыня, когда Степан закончил.
Подложив под голову полотенце, я лежала отдыхала. На его слова только вздохнула – куда уж там, красавица…
– Не веришь? Зря! Тот образ, что я увидел в первый раз, навсегда останется передо мной… – искренне признался он. – Жена Алексея тоненькая, как тростинка, несмотря на двоих детей. Редкая красотка, любят друг друга беззаветно! Жена Ильи им очень любима, тоже красавица, фигуре которой все бабы в селе завидуют! А я даже не представлял, какая мне нужна… Не было каких-то особых требований. Смотрел на семьи братьев и понимал, что хочу так же, ведь, несмотря на хроническое невезение, они преодолели все беды и невзгоды.
– Ведьмы, смотрю, все проклятия с рода сняли? – не нашлась, что ему ответить.
– Да, правда, пришлось проделать это со всей деревней. Мы там почти все родня, живем так уже несколько поколений.
– Оно и понятно! Хорошо у вас три богатыря за семьсот лет погуляли!
– А они не гуляли… Когда одновременно женились, решили основать свое село. С подвигами завязали, вот и остепенились. Я нашел на чердаке старую книгу – дом прадеда развалился, отец построил рядом новый, а тот решили разобрать. Однажды я полез на чердак разбирать скопившийся там хлам. Нашел много чего старинного: посуду, прялку, самовар… Все целое и то, что смогли восстановить, ушло в наш музей.
– Музей? – удивилась я, усаживаясь на лавку. Банник как раз принес две кружки кваса.
