Донской даже ручку не выронил. Уклон, удар папкой в кадык, подсечка… Через минуту все шестеро лежали на полу в неестественных позах, а инспектор поправлял галстук и продолжал писать, переступая через стонущие тела.
— И ты называешь это «добрым человеком»? — спросила Валерия.
— Да ладно, наговаривают, — отмахнулся я. — Видно же, что он просто требовательный профессионал. А те парни сами упали. Скользко там.
Валерия спрятала лицо в ладонях.
— Вик… Он просился к тебе в ученики. Главный инспектор Империи.
— Человек хочет учиться. Тяга к знаниям — это похвально. Он, может, всю жизнь мечтал узнать о чём-то, чему в академии не учат.
Она посмотрела на меня и покачала головой.
— Вик, я, наверное, никогда не привыкну к таким сюрпризам… Ты ломаешь мою картину мира по три раза на дню.
— Ха! — встрепенулся Кеша. — А ты только сейчас сообразила? Я это понял ещё когда он меня пристрелил. Добро пожаловать в клуб «Офигевающих»!
В этот момент в кабинет ворвался Кенгу. На нём был его фирменный курьерский жилет.
— Господин! — пробасил он. — Я должен с вами поделиться! Я тут посмотрел одну документальную передачу по кабельному… «Секреты криминалистики» называется. Так вот, я теперь знаю, как идеально отмывать кровь с любых поверхностей! Там такая химия, такие пропорции! Перекись, уксус, сода… Если что, теперь я могу не просто инсценировать, но и ликвидировать последствия… гхм… несчастных случаев!
Он осёкся, заметив застывшую Валерию, которая смотрела на него с непередаваемым выражением лица.
Кенгу смущённо кашлянул и попятился к двери.
— Ой… Я, наверное, пойду. Там ящики привезли. Тяжёлые. Надо переносить.
— Иди, переноси, — кивнул я. — Молодец, что развиваешься.
Кенгу исчез. Валерия закатила глаза так сильно, что я испугался, как бы они там не застряли.
— Кровь он отмывать научился… — пробормотала она. — Обычный курьер в обычной ветклинике…
Не успели мы переварить новые таланты сумчатого, как в дверях нарисовался Роман Ушаков. Вид у нашего мастера ядов был озадаченный.
— Виктор, у нас проблема…
— Что, опять кого-то случайно отравил? — устало спросил я. — Противоядие на верхней полке, ты знаешь.
— Нет! С экспериментами я завязал… пока что. Проблема в мусороперерабатывательном отсеке.
Я вздохнул.
— Что случилось?
— Они бастуют.
— Кто⁈
— Хомяки-утилизаторы.
Я встал и направился к выходу. Это надо было видеть.
Мы спустились в подвал, в специальную комнату с толстыми стенами, куда мы сбрасывали весь хлам.
Моя армия хомяков, обычно весело хрустящая всем, что попадалось под зубы, теперь выстроилась в круг. Они ходили друг за другом, как на демонстрации.
У каждого в лапках был крошечный плакат, сделанный из обрывков бумаги.
«ХОТИМ БОЛЬШЕ МУСОРА!» — гласил первый.
«ДОЛОЙ ГОЛОД! ДАЁШЬ ОТХОДЫ!» — было написано на втором корявыми буквами.
«ПЛАСТИК — ВКУСНО! СТЕКЛО — ПОЛЕЗНО!»
«ТРЕБУЕМ ПОВЫШЕНИЯ НОРМЫ ВЫРАБОТКИ!»
Вожак стаи, стоя на перевёрнутой консервной банке, что-то яростно пищал, размахивая зубочисткой, как дирижёрской палочкой.
— Ну вот, они требуют увеличения поставок, — пояснил Рома. — Говорят, что мы их морим голодом. Текущего объёма мусора им хватает на десять минут работы, а потом они скучают.
Я потёр затылок.
— И где я им возьму больше мусора? Я же не могу ломать мебель специально для них. И так уже всё старое скормили.
Валерия задумчиво смотрела на пушистых демонстрантов.
— Слушайте… — протянула она. — А ведь это идея! Я, в принципе, могу договориться с соседними помещениями, чтобы они сюда всё стаскивали.
Её глаза вспыхнули тем самым блеском, который появлялся у неё, когда она чуяла выгоду.
— Точно! Вик, ты посмотри, что происходит на улице! После того, как рейтинги нашей клиники поднялись до небес, а в «Пушистый Латте» стоит очередь из аристократов, наш район стал дико модным. Сюда потянулся бизнес!
Она начала загибать пальцы.
— Справа открылся элитный ресторан «Золотой Гусь». Слева — бутик магической флористики «Чёрная Роза». Напротив, где раньше был ларёк с шавермой, теперь салон красоты для благородных девиц. У них у всех куча отходов! Ресторан выбрасывает кости, объедки, упаковку… Флористы — тонны стеблей, бракованные и сломанные горшки, землю… Салон — пустые флаконы, расходники…
Хомяки перестали ходить кругами. Они застыли, навострив уши. Слово «ресторан» и «кости» подействовали на них магически. По рядам прокатились радостные шепотки.
— Они платят за вывоз мусора бешеные деньги той самой мафиозной конторе, — продолжала Валерия, уже открыв калькулятор в телефоне. — А мы можем предложить им альтернативу…
Хомяки начали подпрыгивать на месте, роняя плакаты.
— Пусть скидывают всё нам! — воодушевлённо вещала Валерия. — Им не надо ждать машину, не надо платить по полному тарифу. Я предложу им цену в два раза ниже рыночной. Они сэкономят, мы заработаем, а эти… — она кивнула на грызунов, — будут сыты и довольны.
Хомяки запищали от восторга. Они начали обниматься, бросать в воздух свои плакаты и водить хороводы. Вожак отдал честь Валерии.
— Экологически чистая утилизация, — улыбнулся я. — Безотходное производство. Мне нравится.
— Ещё бы! — Валерия уже что-то строчила в заметках. — Я сейчас же пойду к управляющему «Золотого Гуся». У него как раз вчера контейнеры переполнились, он ходил злой как чёрт.
— Действуй, — кивнул я. — Только предупреди их, чтобы мусор отдельно не сортировали. Мои парни любят, когда похрустывает.
— Договорились!
Валерия убежала договариваться, а я остался в подвале, глядя на свою счастливую армию утилизаторов.
— Ну что, обжоры. Готовьтесь. Скоро у вас будет пир. Только смотрите, не лопните.
Хомяки радостно запищали в ответ.
* * *
К крыльцу клиники подкатил грузовик. Из кабины выпрыгнул бледный мужик и забежал в приёмную.
— Доктора! Срочно! Это вопрос жизни и смерти…
— Что у вас? — спросил я, наливая себе кофе.
— Трагедия! Катастрофа! — запричитал он. — Моя дочь должна через три часа играть перед комиссией из консерватории! Если инструмента не будет, её отчислят!
Он махнул рукой в сторону кузова.
Грузчики с кряхтением откинули борт. Внутри лежала гигантская анаконда. Метров десять, не меньше. Посреди её тела вздувался огромный, неестественно угловатый ком. И форма этого кома не оставляла сомнений в его происхождении.
Змея сожрала рояль. Целиком. Вместе с ножками и педалями.
— Она его проглотила! — взвыл мужик. — Прямо во время настройки! Настройщик успел выскочить, а инструмент… Доктор, вы должны его достать! И змею спасти! Это подарок от тёщи, она меня убьёт, если с «Масиком» что-то случится!
— Усыпили? — поинтересовался я.
— Транквилизаторами накачали так, что слона бы свалило. Доктор, умоляю! Достаньте рояль! И чтобы ни царапины!
— Заносите.
Грузчики, обливаясь потом и поминая всех богов и демонов, затащили тушу в операционную.
Я повернулся к своим ассистентам.
— Катя, Андрей. Готовьте раствор. Мне нужен состав для расслабления гладкой мускулатуры и смазки пищевода. Вот список.
Я быстро набросал на листке перечень трав и реагентов.
Они кивнули и принялись за дело. А я вышел в приёмную, чтобы успокоить заказчика.
— Не переживайте. Рояль достанем. Может, даже играть будет. Змеиный желудок, конечно, среда агрессивная, но лак, надеюсь, хороший, должен выдержать пару часов.
Мы поговорили минут пять. Я убедил его, что всё под контролем, и вернулся в операционную.
Тем временем, змея уже проснулась.
Тройная доза снотворного свалила бы обычную анаконду в кому на неделю. Но это была химера. Ускоренный метаболизм сожрал транквилизатор как витаминку.
Огромная голова с вертикальными зрачками нависала над моими аспирантами. Змея приподнялась на хвосте, занимая половину комнаты.
