— Под стражу его. Этот певец нам всё расскажет про «великий замысел».
Стражники споро упаковали Демида, и семейство Кожемяк в полном составе, под улюлюканье толпы, отправилось к воротам. Их империя рухнула за один час.
Когда процессия двинулась к выходу, Ломов подошел к Саше. Капитан выглядел уставшим, вымотанным, но очень довольным.
— Ну и жук ты, Веверин, — покачал он головой. — Я ведь думал — всё, конец. Кровь, бунт, пожарище… А ты всё вывернул так, что комар носа не подточит. И преступников взял, и народ успокоил, и казну пополнил. Хитер.
Он подмигнул:
— Я лично Михаилу Игнатьевичу доложу, что всё решилось миром и законом. С меня причитается.
— Сочтемся, капитан, — улыбнулся Саша. — Главное, чтобы в городе тихо было.
Ломов махнул рукой и пошел догонять своих, чтобы лично конвоировать «дорогих гостей» в тюрьму.
Двор опустел. Остались только свои, да кучка посадских, которые с уважением смотрели им вслед. Ярослав, все еще удивленный происходящим, подъехал к Саше.
— Ну что, воевода? — княжич хлопнул друга по плечу, и в его голосе звучала неподдельная гордость. — Война окончена?
Саша посмотрел на небо, где разгорался чистый, яркий день. Он устало потер шею.
— Война окончена, Ярослав. Пошли домой. Отдыхать.
Когда они выехали на улицу, Ратибор негромко сказал:
— Учись у друга, княжич. Так дело обернуть додуматься надо. Да и сыграл красиво.
Ярослав хмыкнул и покачал головой.
* * *
Привет, дорогие! Спасибо за интерес к истории:) сообщаю, что следующие главы будут выходить через день. Мне нужно перевести дух и продумать сюжет дальше.
Глава 16
Еремей Захарович Белозёров слушал доклад и чувствовал, как немеют пальцы на подлокотниках кресла.
— … конница ударила с тыла, — говорил человек, стоявший у двери. — Строй держали, рубились грамотно. Слободские только добивали.
Начальник охраны был немолод, сух лицом и говорил без эмоций, как о погоде. За это Белозёров его и ценил. Сейчас же эта сухость резала слух.
— Сколько всадников?
— Два десятка. Может, чуть больше.
— Чьи?
Пауза. Начальник охраны переступил с ноги на ногу.
— На щитах герб Соколовых, ваше сиятельство.
Белозёров откинулся в кресле. За окном кабинета занимался серый зимний рассвет, но он его не видел. Перед глазами стояло совсем другое — двадцать конных дружинников в кольчугах врезаются в толпу посадских, ломают их строй и втаптывают в грязь.
Соколовы. Пограничные князья, чья крепость стояла на торговом тракте в трёх днях пути. Люди серьёзные, с которыми даже великий князь предпочитал не ссориться.
И они почему-то встали за спиной трактирщика из Слободки.
— Демид?
— Сбежал. Говорят, ранен. Куда делся — неизвестно.
— А его люди?
— Кто мёртв, кто разбежался. Слободские трупы раздели — оружие, пояса, сапоги. Всё забрали.
Белозёров медленно потёр переносицу. Голова раскалывалась.
Больше полусотни мужиков. Лучшие бойцы Посада, которых Кожемяки собирали под своё крыло. За одну ночь — в труху. И не стража их разбила, а какой-то повар с мужиками и княжеская конница.
— Что ещё?
— Посадник приезжал под утро с гарнизоном, но к тому времени всё уже кончилось.
— Приезжал и что?
— Уехал. Трупы забрал, и всё.
Белозёров хмыкнул. Михаил Игнатьевич опоздал. Как всегда — пока раскачался, пока собрал людей, война уже закончилась без него.
— Уходи, — сказал он.
Начальник охраны кивнул и бесшумно выскользнул за дверь.
Еремей Захарович остался один.
Он встал и подошёл к окну. Город просыпался — по улице ползли первые телеги, тянуло дымом из труб. Обычное зимнее утро. Никто там, внизу, не знал, что расклад сил только что изменился.
Еще недавно он смеялся над «поваром из Слободки». Выскочка, который решил открыть трактир на отшибе города. Мелкая помеха, которую можно раздавить щелчком пальцев.
Поджог не сработал. Долговая петля тоже. Мало того, еще и новый игрок в лице Демида со своими головорезами сгинул за одну ночь.
А теперь выясняется, что за этим «поваром» стоит княжеская дружина.
Белозёров сжал челюсти.
Он сильно недооценил противника и это была грубая, непростительная ошибка. Принял повара за мелкую сошку, а тот оказался фигурой. С покровителями, войском и мозгами, которые работают быстрее и злее, чем у всей Гильдии.
За несколько недель этот человек превратил нищую Слободку в укреплённый район. Создал ополчение. Привёл княжескую конницу. Разгромил людей Кожемяк.
А старый Ждан сидит в своём особняке и думает, что всё обошлось. Идиот. Не понимает, что это только начало.
Белозёров отвернулся от окна.
Один он с этим не справится. Веверин слишком быстро растёт и умело играет. Нужен сильный союзник с ресурсами и властью. Кроме посадника других вариантов на ум не приходило.
Еремей Захарович скривился. Михаил Игнатьевич его терпеть не мог из-за сильного расширения влияния гильдии. Они годами избегали друг друга, общаясь через посредников.
Но сейчас выбора не было.
Если в городе появилась третья сила, которая сама решает, кого карать — это угроза им обоим. Посадник должен это понять.
Белозёров дёрнул шнур колокольчика.
— Карету, — бросил он вошедшему слуге. — Еду к посаднику.
* * *
Кабинет посадника был обставлен строго и без излишеств.
Дубовый стол, шкафы с документами, портрет великого князя на стене. Ничего лишнего и напоказ. Человек, который здесь работал, не нуждался в дорогих безделушках, чтобы показать свою власть.
Михаил Игнатьевич сидел за столом и смотрел на гостя так, будто тот принёс на сапогах навоз.
— Еремей Захарович. — Голос посадника был сухой. Он даже не пытался скрыть раздражение. — Какими судьбами?
— Доброго утра, Михаил Игнатьевич.
— Это вряд ли. Утро у меня было отвратительным, а теперь ещё и ты.
Белозёров проглотил оскорбление. Он знал, на что шёл.
— Я ненадолго.
— Надеюсь. Взвар не предлагаю.
Они смотрели друг на друга, и воздух между ними потрескивал от напряжения. Торговые пошлины, перехваченные контракты, интриги в Гильдии — за годы накопилось столько взаимных обид, что хватило бы на небольшую войну.
— Я пришёл не ссориться, — сказал Белозёров.
— Неужели? А зачем тогда?
— Спасать город и твоё кресло заодно.
Посадник хмыкнул и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.
— Моё кресло в безопасности.
— Уверен? — Белозёров шагнул ближе. — Ты слышал, что ночью случилось в Слободке?
— Слышал? — Посадник приподнял бровь. — Я там был, Еремей. С гарнизоном приезжал.
Белозёров усмехнулся.
— Какие новости?
— Приехал под утро. Правда, к тому времени всё уже закончилось. — Тень усмешки скользнула по губам посадника. — Так что про Соколовых и их конницу можешь не рассказывать. Я видел гербы на щитах.
Повисла тишина. Белозеров внутренне ликовал.
— Тогда ты понимаешь, о чём я, — сказал он осторожно.
— О чём же?
— О том, что в городе появилась третья сила. Вооружённый отряд, который без твоего ведома…
— Без моего ведома? — Посадник перебил его холодно. — Ты забываешься, Еремей. Я посадник этого города. Всё, что здесь происходит — происходит с моего ведома.
— Даже когда княжеская конница рубит посадских в капусту?
— Даже тогда.
Они снова замолчали. Белозёров чувствовал, что теряет инициативу. Разговор шёл не туда.
— Послушай, Михаил Игнатьевич, — он сменил тон на примирительный. — Я понимаю, что между нами… история, но сейчас речь о другом. Этот повар, Александр — он за месяц превратил Слободку в сплоченный район, а теперь еще собрал ополчение вооружил мужиков, притащил Соколовых. Сегодня он громит Кожемяк, а завтра?
— Завтра — что?
— Завтра он решит, что порядок нужен не только в Слободке.
