Зов. Сладкая кровь (СИ) - Барматти Татьяна

Он пил осторожно. Сдержанно. Будто боялся взять лишнее. А потом отстранился.

Его взгляд прояснился. Клыки исчезли. Он обнял меня, крепко прижимая к себе. А потом — запечатлел поцелуй. Властный. Жадный. Он пил каждый мой вздох, заставляя вцепиться в его плечи, разжигая во мне пламя. Словно хотел запечатлеть принадлежность. Связь. Навсегда.

Будто он вверял мне свою жизнь — с доверием, которое не поддаётся описанию.

И я сдалась. Повисла в объятиях Люциуса, забыв обо всём. Даже о Дариусе и Андриане. Сейчас существовал только этот миг и никакие вопросы о наших взаимоотношениях не заботили меня.

— Я не хочу останавливаться… — прошептал Люциус с надрывом, касаясь губами моих. Его голос будто обжёг изнутри, разжигая неистовое желание.

Я выдохнула — хрипло, тяжело — и запустила руку в его волосы, не позволяя отстраниться. Осталось только одно — желание. Оно затмило всё. И я больше не хотела возвращаться в реальность.

Как будто что-то во мне надломилось, рвалось наружу, стремясь соединиться с ним. Целиком. Без остатка. И это было выше моих сил.

Его поцелуи становились всё более настойчивыми, всё более требовательными, словно он хотел раствориться во мне, выжечь всё, что было до этого момента. Я чувствовала, как наше дыхание переплетается, как наши тела тянутся друг к другу с неизвестной, первобытной силой.

Люциус снова прижал меня к себе, будто боялся отпустить. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Его руки были горячими, сильными, но ласковыми — он держал меня так, будто я была его спасением. Или гибелью.

— Ты сводишь меня с ума… — прошептал он, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по моему позвоночнику, вызывая дрожь. — Моя чувственная девочка.

Моя голова склонилась на его плечо, дыхание сбилось. Сердце стучало, словно бешеное — не только моё, но и Люциуса. Как будто ритмы наших сердец совпали. Как будто внутри меня что-то вралось к нему, отзываясь на это биение, желая быть ещё ближе, стать одним целым.

Мы оба дрожали. Не от страха. От желания.

— Люциус… — позвала я, но не знала, что хочу сказать. Его имя — единственное, что оставалось во мне сейчас.

Он отстранился лишь на секунду. Его взгляд был уже не мутным, не голодным — он был пронзительным. Как будто он хотел заглянуть внутрь меня и узнать, что я сейчас чувствую. Стать для меня одним из главных якорей в этом мире. Стать моим мужчиной — не только на словах, но и действиями.

— Позволишь ли ты мне стать ближе? — спросил он, а после уткнулся лицом в мою шею, начиная её целовать. — Не отвергай меня, Кира.

— Я… не отвергаю…

Когда Люциус подхватил меня на руки, голова закружилась. Всё вокруг стало незначительным, ненужным — остались только его крепкие объятия, голос, дыхание. Казалось, я превратилась в оголённый провод: всё внутри вибрировало, звало его. Я хотела всего, что он мог мне дать.

Уже у выхода из столовой я встретилась взглядом с Андрианом и Дариусом. На секунду стало стыдно. Я такая… пропащая. Или просто гулящая? Только вчера я провела ночь с Андрианом, а уже сегодня сгораю в руках Люциуса. Но ведь есть ещё и Дариус. Рано или поздно ему тоже станет мало только слов. Он захочет того же, чего и другие мужчины.

Вот только я не хотела закрываться в себе и отгораживаться рамками, моралью. Здесь всё иначе. Это другой мир — пора, наконец, это понять.

— Ты хочешь, чтобы они пошли с нами? — вкрадчиво спросил Люциус, остановившись.

— Не знаю… — выдохнула приглушённо. — Всё в их руках, — прошептала, точно зная, что мужчины поймут.

Говорить о сокровенном, о своих желаниях, мне пока сложно, но отказываться от них я не собираюсь. Поэтому, если мужчины хотят быть рядом, хотят… меня, они знают, где находится спальня. Конечно, это тоже один из способов убежать от ответственности, но иначе мне пока сложно.

Люциус смотрел на меня так, будто чувствовал всё — и страх, и желание. Но не осуждал. Его взгляд был горячим, голодным, на грани безумия — словно предвестие шторма, что может разразиться между нами.

— Мы придём, — улыбнулся Андриан, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Позже. Сейчас вам нужно побыть вдвоём.

— Тогда пойдём, — мягко произнёс Люциус, почти шёпотом, но с такой уверенностью, будто знал — это только начало.

Его шаги были бесшумными, плавными — как у хищника. Но в его объятиях я чувствовала себя в полной безопасности. Он нёс меня легко, как нечто самое дорогое. Моё тело, моя душа — всё отзывалось на его прикосновения, каждое движение отдавало жаром внизу живота.

Когда за нами закрылась дверь спальни, он не бросился на меня, как дикий зверь. Напротив — опустил на мягкое покрывало и замер, вглядываясь в мои глаза.

— Я не хочу спешить, — сказал он, нежно проводя пальцами по моей щеке. — Я хочу запомнить всё, что будет между нами. И хочу, чтобы ты тоже это запомнила.

Эти слова обожгли меня сильнее, чем любое прикосновение.

— Думаешь, я смогу это забыть? — прошептала я хрипло, голос подрагивал от напряжения.

В ответ Люциус лишь улыбнулся — той самой игривой, опасной улыбкой, от которой кровь закипает в венах. Затем медленно склонился к моей шее, не чтобы укусить, а чтобы поцеловать. Его губы едва касались кожи, будто изучая её вкус, и моё тело откликнулось пульсацией — я вцепилась в его рубашку, чувствуя, как сгораю заживо.

Он осторожно начал снимать с меня одежду, как будто распаковывал бесценный дар. Я дрожала — не от холода, а от того, как он смотрел. Словно я была его вселенная. Словно каждое его движение было священным ритуалом.

— Такая красивая… — прошептал он хриплым, сдержанным голосом. — Моя.

Я не выдержала — потянула его к себе, губы сами нашли его. Поцелуй был голодным, жадным, огненным. Я буквально растворилась в этом моменте, желая его безумно. Так сильно, что руки дрожали от напряжения. До озноба. До потери чувств.

Люциус слегка отстранился, облизнул губы, и тут же продолжил изучать моё тело. Начав с шеи, он быстро переместился ниже — к груди. Мял её, целовал, облизывал. Волны наслаждения прокатывались по мне одна за другой, и я не могла сдержать стонов. Они становились всё громче, раззадоривая моего вампира ещё сильнее.

Прошептав что-то едва слышно, Люциус с усилием оторвался от моей груди, медленно опускаясь ниже. Его губы коснулись моего клитора — и, как прежде, он набросился на него с жадностью дикого зверя. Моё тело выгибалось в его руках от остроты ощущений, хотелось разорвать простыни, закричать, но даже стонать я не могла — дыхание стало прерывистым, разорванным на клочки неистовым, накатывающим желанием.

— Я не могу больше… — вырвалось у меня.

— Тогда отпусти себя, — прозвучал в ответ его голос, и в тот же миг к горячему языку добавились пальцы.

Он проник в меня, двигая ими ритмично, всё быстрее и глубже. Его язык втягивал, посасывал, дразнил клитор, пока движения пальцев внутри становились всё интенсивнее. Я терялась в реальности — ощущения переполняли, накрывали с головой, пока сознание не растворилось в ослепительном всплеске. Я словно выпала из времени, осталась только в ярких, вспыхивающих внутри флешбеках — настолько мощно, остро, непередаваемо.

— Ты и здесь вкусная, — прошептал Люциус, продолжая двигать пальцами в замедленном ритме. Его голос был хриплым, почти порочным, а взгляд — тёмным от желания. Он облизнулся, не сводя с меня глаз. — Я тоже хочу.

— Что? — выдохнула я, всё ещё сбивчиво дыша, с трудом возвращаясь к реальности. — Что ты хочешь?

— Сделаешь мне приятно? — спросил он прямо, глядя вниз, на свой член, напряжённый, едва подрагивающий в ожидании.

Я сглотнула и машинально облизнула губы. Что-то в его голосе, в том, как он смотрел, — было гипнотическим. Я кивнула, не отводя взгляда, и приподнялась. В тот же миг Люциус оказался ближе, его член был прямо передо мной, маня прикоснуться, взять в рот, подарить ему ту же страсть, что он только что отдал мне.

Подавшись вперёд, я сначала встретилась взглядом с Люциусом — в его глазах плескался дикий, неистовый голод. Затем, не отводя взгляда, я медленно взяла головку в рот. Он шумно выдохнул, запустив руку в мои волосы. Не давил, не торопил, просто держал, словно прося, без слов, но с такой нежностью, от которой моё желание только усиливалось. Его бережность, контроль, восхищение каждым моим движением — всё это заводило сильнее, чем любые слова.