Какой-то противный голосок разумы скептически хмыкнул. Не то Марк Еву не знал? Еще как могла! От этой колючки и не такое можно было ожидать! Она много лет выживала так, будто постоянно боролась со сносящим течением. Так что привыкла быть сама за себя. А к Еве из прошлого стоило добавить еще четырнадцать лет обиды, разочарования и одиночества наедине с проблемами. Марк подозревал, что характер это не смягчило.
Вот и нужный дом. В окнах горел свет. Выйдя из машины, Марк застыл, как вкопанный. Ведь дверь распахнулась, и навстречу выбежал Эрик в наброшенной нараспашку курточке.
— Вы так быстро вернулись?! А где мама? — он поспешил к машине, но растерянно замер. — Она не приехала с тобой?
— А она разве не здесь? — Марк озадаченно нахмурился.
Он потер затылок, прикидывая, где сейчас могла находиться Ева.
— Но вы же поехали ужинать!
— Да, но… мы немного поругались. Вот я и решил, что твоя мама поехала за тобой, — Марк отрешенным жестом встрепал волосы на макушке Эрика. — Я думал, она уже добралась сюда на такси. Но похоже, что нет. Значит, она будет здесь с минуты на минуту.
— Тогда давай ты ее тут подождешь и извинишься, и вы помиритесь! — предложил Эрик.
Марк невольно посмеялся себе под нос. Воспитание Евы, сразу видно! То, что она могла в чем-то ошибаться и за что-то извиняться, даже не рассматривалось!
— Прости, Эрик, но нет, — Марк покачал головой. — Я ничем ее не обижал. Мы приехали поужинать, и я не сказал ей ни слова плохого. Но твоей маме сложно простить меня за прошлое. А за него я извинился уже не раз. Прости, но я не попугай, чтобы тысячу раз повторять одно и то же.
Последние слова прозвучали немного раздраженно. Не на Эрика, конечно. Скорее, в глухой досаде на поступки Евы. Она могла прямо сказать в лицо все, что угодно! Марк уже наслушался от нее всего на три года вперед, ничего не удивило бы! Но нет, ей оказалось проще трусливо сбежать!
Эрик втянул голову в плечи, решив, что злятся на него. Взгляд у него сразу стал как у волчонка.
— А я откуда знал? — огрызнулся Эрик. — Может, ты ее и обижал! Я тебя знаю всего ничего! И вы постоянно ругаетесь!
Он недовольно засопел, сунув руки в карманы куртки. Было видно, что ему самому неприятно так говорить с отцом. Марк это чувствовал. То, что не по нраву Эрику дерзить и строить из себя ежонка. Но это было не просто так, а ради того, чтобы вступиться за мать. Ведь она и правда тринадцать лет растила его сама, а Марк… Марк даже не знал о существовании сына.
— Да я не на тебя злюсь, — вздохнул Марк, приобнимая Эрика за плечи. — На маму твою. Что вот так вот сбежала и не оставила шанса помириться там, на месте. Пойдем в дом, дождемся ее. Может, она и остынет, и все разрешится само собой.
«Только вот за четырнадцать лет Ева не остыла и не простила», — мрачно подумал Марк.
Уже на входе в дом Марк заметил Артура и остолбенел. Скорее, по привычке. Ведь раньше они старались минимально пересекаться без веской на то причины. А сейчас все выглядело так просто, по-семейному, будто иначе и быть не могло.
— Что такой хмурый? Ева обломала на свиданке? — хохотнул Артур и хлопнул Марка по плечу. — Она не пришла, и ты остался стоять с розой в руке, как неудачник?
Марк шумно выдохнул. И вспомнил, почему у него и брата с юности общение нормально не клеилось!
— Отстань, Артур, — буркнул Марк. — И без тебя тошно.
Он прошел мимо Артура на кухню, задев того плечом. К счастью, этих маленьких покусашек не заметила Вера Сергеевна, которая открыла к чаю коробку конфет. Эрик побежал мыть руки, чтобы наброситься на сладости.
— А где Ева? — удивилась Вера Сергеевна. — Вы же вместе уезжали!
Марк скривился, как будто раскусил лимон. Вместо него с нездоровым энтузиазмом ответил Артур:
— А она прямо из ресторана сбежала! Щелкнула нашего Марка по носу!
Он сцапал конфету из коробки. И проглотил, по-видимому, почти целиком, тяжело, когда осекся под взглядом Марка. Тяжелым и многозначительным.
— Что? — округлил глаза Артур. — Правда, что ли? Серьезно? Я просто так сказал!
— Да ну тебя, — с досадой отмахнулся Марк.
Он вышел из комнаты. Не до конфет и не до чаев, когда на душе так гадостно. Марк ушел наверх, в когда-то бывшую его комнату. Рухнул в продавленное кресло-мешок, закрыл глаза. Однако обостренный слух оборотня не мог проигнорировать тихие шаги, совсем скоро раздавшиеся на лестнцие, а затем в коридоре. Осторожные, будто крадущиеся. Марк потянул носом воздух. Уловил едва ощутимый флер одеколона еще в тот момент, когда его обладатель только топтался за дверью. Медлил почему-то.
— Что стоишь, Артур? Заходи. Все равно слышу, — мрачно сказал Марк, не открывая глаз, откинувшись назад затылком.
Открылась и закрылась дверь. Запах одеколона стал ощутимее. К нему добавилась мятная пенка для бритья, крепкий кофе, краска от офисного принтера… Марк поморщился, поняв, что обоняние зашкалило не просто так. Едва не перевоплотился в звериный облик на эмоциях! Кончики пальцев зазудели. Еще немного — и когти пробились бы.
«Совсем с катушек слетел, — рявкнул на себя мысленно Марк. — На Артура-то злиться зачем? На этот раз он ни при чем! Не его рук дело то, что у меня не получается защитить ее прощение!»
Не помогло. Черные острые когти пробились на кончиках пальцев, Марк сдавленно зарычал, пытаясь с этим справиться.
— Эй, ты что? — растерянно попятился Артур. — Марк! Я к вашим проблемам каким боком?! Еще загрызи меня тут, ненормальный!
Марк встряхнул головой. Обоняние перестало быть таким острым, зрение словно затуманилось. Хотя на самом деле, конечно, просто вернулось в человеческие рамки.
— Прости, — хрипло сказал Марк. — Сам не понимаю, что на меня нашло. Из-за Евы сам не свой.
Он потер ладонями лицо, будто силясь растормошить себя ото сна. Артур смерил его задумчивым взглядом и протянул руку, чтобы помочь встать.
— Это же не из-за того случая… с моим внушением?
— Да не. Мне уже не плохо совсем после того. Проехали.
Марк схватился за руку Артура, вставая. В голове еще немного плыло. Но несмотря на это, невозможно было не заметить пристальный, вдумчивый взгляд.
— В чем дело? — недовольно буркнул Марк. — У меня уши волчьи вылезли, что ли?
Артур коротко усмехнулся. Всего одним уголком губ и только на секунду. После чего лицо вновь стало серьезным, даже напряженным.
— Ты помнишь, как мама однажды попала в аварию? — произнес Артур медленно, и каждое слово казалось тяжелым шлакоблоком.
Марк дернул плечом раздраженно. Как будто сейчас до старых воспоминаний! Тем более не самых приятных!
— Да, конечно, но все же обошлось, зачем вспоминать?
— А затем, что я был тогда рядом с отцом, — Артур подался вперед, понижая голос. — И в ту самую секунду, когда ее машину занесло на гололеде, когда отец еще ни о чем не знал, он зарычал зверем. Он чуть не превратился. Понимаешь, Марк?
— Как я сейчас? — растерянно проговорил Марк. — Значит… когда истинной паре угрожает опасность, оборотень, возможно, это чувствует? И волк прямо-таки рвется наружу инстинктивно?
— Наверно, — пожал плечами Артур. — Я не специалист по истинным парам. Никто не специалист. Это только ты у нас повернулся на этой теме и то ничего не знаешь!
В другой момент Марк наорал бы на него за попытки поддеть. Но сейчас было не до этого!
— Значит… значит, Ева может быть в опасности! Что же произошло?
В этот момент у него зазвонил телефон. Марк выхватил его, едва не выронив.
— Да, да! Слушаю! А… а где сама девушка? Вы не видели?! Значит, посмотрите по камерам! Нет, у меня нет времени обращаться в полицию и приходить с ними! Она может быть в опасности прямо сейчас! Я выезжаю!
Марк зарычал и еле сдержался, чтобы не бросить телефон о стену.
— Эй, брат, что случилось? — заволновался Артур. — Ты сам не свой!
Он опустил ладонь на плечо Марка. Оно было таким напряженным, будто тот готовился принять бой. Сражаться за Еву.
