Я наклонился к носику змеевика. Срез оказался чистым, гладким, без единого заусенца.
– Под выходное отверстие ставьте любой узкий сосуд. Лучше с длинным горлом, чтобы продукт поменьше соприкасался с воздухом.
Ювелир отступил на шаг и довольно оглядел аппарат. Затем нагнулся и достал из‑под стола небольшую кованую подставку: четыре короткие толстые ножки, сверху обруч с тремя перемычками.
– А это от меня, – Алдор поставил её на ткань рядом с чашей.
Я приподнял бровь.
– Это подставка под куб?
– Да. Угли сгребите под неё.
Я взял обруч и повертел в руках.
– Спасибо, конечно, но вы же в прошлый раз говорили, что без неё можно обойтись, – напомнил я.
– Можно, но с подставкой лучше, чаша прослужит дольше, – он почесал затылок. – Да и сделать её особого труда не составило. Так что считайте это подарком за первый, и, надеюсь, далеко не последний большой заказ.
– Спасибо, – искренне сказал я.
Достав кошель, я отсчитал пять серебряных марок и положил на стол. Алдор сгрёб их в карман, пододвинул к себе чистый лист пергамента, обмакнул перо и быстро набросал несколько строк: дату, перечень деталей, сумму и подпись. Затем накапал небольшую лужицу красным воском и придавил перстнем.
– Полный расчёт, – произнёс он, протягивая мне лист.
Я спрятал его во внутренний карман куртки.
– И ещё кое‑что, – добавил Алдор. – Первые три прогона сделайте без растительного сырья, иначе испортите цветы, а масло получится нечистым. Всю воду, что натечёт в приёмник, слейте.
– Слить? – переспросил я.
– Угу, – он постучал пальцем по медному боку куба. – После ковки внутри всегда остаётся всякая дрянь.
Я облокотился на стол.
– После первого прогона вода получится немного мутноватой и будет отдавать металлом, это нормально, – продолжил ювелир. – После второго она выйдет чище, а к четвёртому разу станет прозрачной, без запаха. Вот её‑то и собирайте под свои нужды. И между использованиями обязательно промывайте куб, шею и змеевик.
– Принял, спасибо за совет.
Алдор кивнул.
Мы вместе аккуратно разобрали аппарат и принялись заворачивать каждую деталь в плотную ткань. Куб и чашу упаковали отдельно, а колпак с шеей уложили в общий свёрток, засунув между ними отрез льняного полотна. Змеевик ювелир обернул дважды и попросил опустить в кадку так, чтобы носик смотрел вверх.
– Половина проблем у моих заказчиков начинается на обратном пути, – произнёс он.
Затем мы принялись переносить свёртки на улицу. Сюзанна придерживала двери и то и дело улыбалась зайцелопу. Когда мы уложили все детали в тележку, Люмин окинул девушку взглядом и милостиво дёрнул ухом.
Сюзанна тихо хмыкнула.
Ушастый тем временем обошёл тележку по кругу, осмотрел груз и через нить прислал образ: он гордо восседает поверх тюков.
Я опустил ладонь на его макушку.
– Домой пойдёшь своими лапами.
Зайцелоп обиженно прижал уши, мол, это чистой воды произвол и тирания. Стоявший на пороге Алдор рассмеялся.
– Удачи с маслами, парень, – напутствовал он.
– Спасибо.
Я взялся за рукоять, кивнул на прощание и покатил тележку в сторону лавки. Крох молча пристроился слева. Люмин со страдальческим видом поплелся справа, время от времени бросая на упакованный груз тоскливые взгляды.
Не успели мы отойти от лавки ювелира и на тридцать метров, как зайцелоп внезапно поравнялся со мной и многозначительно ткнулся носом в моё колено.
– Чего тебе? – буркнул я, крепко придерживая рукоять на очередной выбоине.
Люмин замер, присел на задние лапы и уставился на меня с видом кредитора, пришедшего за просроченным долгом. Через нить прилетел наглядный образ: я, торжественно вручаю ему оранжевую морковку, а на заднем плане маячит натянутая верёвка с замершими колокольчиками.
– Я же тебе её не обещал… – улыбнувшись, произнёс я.
Люмин дёрнул ухом, мол, молчание – знак согласия, хозяин, я свою часть выполнил, теперь твоя очередь.
Крох покосился на него и прислал мне через нить образ: я качаю головой.
– И ведь не отстанет, –прошептал я.
Зайцелоп прижал уши с таким страдальческим выражением, будто его не кормили целую неделю, и ещё раз ткнулся носом в моё колено.
– Ладно, вымогатель, – я вздохнул. – Только Хольц велел тебя не перекармливать, так что не обессудь.
Люмин навострил уши и крутанулся на месте.
– Возьмём маленькую морковку.
Ухо ушастого опустилось, и он с обиженными видом покосился на меня.
– Будешь так смотреть, никакую не куплю.
Зайцелоп тут же вскинул ухо, мол, ладно‑ладно, мелкую так мелкую, чего ты сразу начинаешь.
По пути домой я притормозил у овощного прилавка. Хозяйка, сухощавая женщина с косынкой на голове, заметила зайцелопа раньше, чем меня, и улыбнулась.
– Опять охотник пожаловал.
– Здравствуйте. Самую маленькую морковку, пожалуйста, – отозвался я. – И именно мелкую, а не «вот эту, она тоже вроде небольшая».
Женщина рассмеялась и выудила из лотка скромный оранжевый корнеплод.
– Медяк.
Я отдал монету и протянул Люмину морковку. Он перехватил её и потрусил рядом с тележкой.
– Только не ешь, пока не помоем, – сказал я.
Зайцелоп вздохнул, мол, помню я, зачем по сто раз одно и то же повторять?
Оставшаяся дорога до дома прошла спокойно. Дойдя до лавки, я наткнулся на дверь без замка, приоткрыл её и аккуратно закатил тележку.
– Эйден? – донеслось из кухни.
– Да.
В коридор выглянул парень и, заметив тележку, подошёл поближе.
– Что там? – с любопытством спросил Элиан.
– Скоро увидишь, – ответил я. – Помоги лучше докатить её до лаборатории.
– Конечно.
Вдвоём мы выкатили тележку во двор и направились в здание. Оказавшись внутри лаборатории, Элиан отступил на шаг и с интересом уставился на груз.
– Так всё‑таки что внутри? – не выдержал он.
– Перегонный куб, – отозвался я. – Буду делать эфирные масла и мёртвую воду.
– А‑а, – протянул Элиан таким тоном, будто понял, о чём речь. – А это сложно?
– Не очень. Если хочешь – помоги, заодно что‑то новое узнаешь.
Парень тут же расплылся в улыбке и с энтузиазмом наклонился к свёрткам.
– Только аккуратнее, – предупредил я. – Медь легко можно погнуть.
– Понял, понял.
Я принялся вкратце объяснять ему принцип работы аппарата. Элиан внимательно слушал, впитывая каждое слово.
Пока я говорил, Крох бесшумно вошёл в лабораторию и устроился у двери, сложив лапы перед собой. Через несколько секунд за ним скользнул Люмин с морковкой в зубах и укоризненно посмотрел на меня. Вздохнув, я взял морковку, вышел во двор, тщательно её помыл и вручил вымогателю.
Зайцелоп схватил угощение, запрыгнул на свободный табурет напротив очага и принялся хрумкать с видом зрителя в первом ряду.
– Так, – пробормотал я, оглядываясь. – Сначала подготовим очаг.
Я опустился на корточки и принялся выгребать золу. Элиан тут же подсунул ведро.
– Спасибо, – сказал я, пересыпая в него серые кучки.
Я вычистил всё до последнего уголька, затем сложил растопку шалашиком, а сверху пристроил небольшие колотые дрова.
Элиан присел на корточки и принялся наблюдать. Я поджег растопку, и сперва огонь вяло лизнул нижнее полено, но, быстро распробовав сухую древесину, разгорелся в полную силу.
– А теперь нужно подождать.
– Чего? – спросил парень.
– Угли.
Пока дрова медленно прогорали, я занялся делом. Снял плотную ткань со свёртков и аккуратно выставил все детали аппарата на стол.
Элиан с любопытством осмотрел шлем.
– А почему у него форма в виде луковицы?
– Чтобы пар плавно уходил в шею. Будь колпак плоским, испарения просто били бы в крышку, превращались в капли и падали обратно в куб.
– Хитро.
– Угу.
К этому времени дрова прогорели наполовину. Огонь оседал, а внизу разрастался жар без язычков пламени.
– Ещё минут пятнадцать и можно приступать к сборке, – произнёс я. – Сходишь за водой?
