Так что за годы его службы не случилось ни одного несчастного случая. Он лично наблюдал за тренировками и по щелчку пальцев мог прикрыть облажавшегося мага защитой. Но после устраивал ему серьёзную головомойку и заставлял учить толстенную инструкцию по безопасности наизусть. Вот и за нами он пристально наблюдал, стоя чуть в стороне и не вмешиваясь в процесс.
Я встал за пульт управления мишенями и окинул взглядом своих людей.
– Господа, – кивнул я близнецам, – начнём с вас. Защитный купол, пять мишеней для поражения. Минимальный норматив – пятнадцать секунд.
Василиса тихонько фыркнула, всем видом показывая, что за такое время справится даже ребёнок.
– Борис Эдгарович, вы первый.
Чёрт! Я смотрел на одного из братьев, а на мой вызов откликнулся другой. Ну и как их различать прикажете? Надо внимательнее к ним присмотреться – должны же быть у них индивидуальные особенности.
Болик, как упорно называл его мысленно Захребетник, взял у меня кубик малахириума и вышел на рубеж.
– Начали! – скомандовал я и щёлкнул секундомером.
Первый близнец вскинул руку с зажатым малахириумом. Раз, и его окутала дымка защитного купола. Два, и он выпустил огненный шарик по первой мишени. Не дожидаясь попадания, переключился на следующую цель. И в течение девяти секунд отстрелялся по всем.
– Хороший уровень, – подвёл итог Христофор Бонифатьевич, одобрительно кивнув. – На уровне армейского поручика.
Все мишени были поражены, хоть и не в десятки. Я нажал рукоятки на пульте, поднимая новые цели, и пригласил следующего.
– Леонид Эдгарович, ваша очередь.
Второй близнец повторил всё за братом секунда в секунду. И даже по выбитым из мишеней очкам они получили одинаковый результат.
– Василиса Петровна, прошу!
Девушка вышла к рубежу. Посмотрела на близнецов и встала в стойку.
– Начали!
Щит у Азаровой оказался гуще, а огненные шары чуть больше, отчего дыры в мишенях выходили солиднее. Но главное, секундомер показал семь секунд! Десятка, правда, была всего одна, но и её хватило, чтобы обойти по очкам близнецов.
– Браво! – Христофор Бонифатьевич несколько раз хлопнул в ладоши. – Поздравляю, уровень майора.
Василиса зарделась, довольная похвалой, и отошла в сторону, послав близнецам слегка надменный взгляд. А те изобразили галантные поклоны, признавая поражение в негласном соревновании.
– Павел Артемьевич, теперь вы.
Соболев едва заметно улыбнулся и, не торопясь, подошёл к рубежу. Встряхнул кистями рук и размял пальцы.
– Соболев к стрельбе готов, ваше высокоблагородие!
– Начали!
Бах! Бах! Бах!
Щит бывшего военного мага не отличался чем‑то особенным, зато поднялся всего за секунду. А хлопки выстрелов слились в единый протяжный вой. Пять секунд! И все пять мишеней поражены в десятки, без единой помарки.
– Соболев стрельбу закончил!
– Благодарю, Павел Артемьевич. Отличный результат!
Христофор Бонифатьевич подошёл к Соболеву.
– Какой полк?
– Тридцать второй волховской Тамбовский, ваше благородие.
– Знаю, знаю. Крушинин ещё в отставку не вышел?
– Никак нет. Говорит, что поставить вместо себя некого.
– Он так уже пятнадцать лет говорит, – усмехнулся Христофор Бонифатьевич и обернулся ко мне. – Ну, занимайтесь, а я у себя буду, если что понадобится.
И ушёл в свою избушку. А я объявил:
– Василиса Петровна, вы приняты на службу в Коллегию Государевой Магической Безопасности. Господа, прошу любить и жаловать госпожу Азарову. А теперь прошу снова всех на рубеж, будем отрабатывать групповое взаимодействие. Опять пять целей, вы атакуете все одновременно, стараясь распределить цели.
Часов до двух мы так развлекались, уничтожая казённые мишени. Затем я объявил перерыв на обед, и тут‑то нам и пригодились свёртки с провизией из магазина Аршановского. Мы устроили пикник на пригорке, а после снова вернулись на полигон и до четырёх часов пробовали нестандартные наборы Глаголов, предусмотрительно выписанные мной из справочника и подсказанные Захребетником. Тут преимущество оказалось на стороне Василисы, легко схватывающей новые приёмы. Но и Соболев не сильно отставал, показывая отменную реакцию и готовность учиться. Впрочем, близнецы оказались сильны в своём – они слаженно работали в паре, чувствуя и прикрывая друг друга. В общем, я остался доволен ими всеми. С таким отделом мы точно не дадим никому спуску!
* * *
– Ваши все уже на месте, – доложил мне охранник, когда я утром пришёл на службу.
И уважительно посмотрел на часы в холле: они показывали без четверти девять.
– Боремся за звание отдела высокой культуры быта! – объявил довольный Захребетник раньше, чем ответить успел я. Он прошёл сквозь арку и направился к лифту.
Мои подчинённые расположились в нашем старом кабинете.
Я занял место Цаплина, Соболев сел на моё место, Василиса – на место Колобкова. За столом Ловчинского расположился один из близнецов. Второй от собственного стола отказался – хотя места в кабинете, после того как Цаплин унёс оттуда приборы, хватало. Борис и Леонид объявили, что прекрасно обойдутся одним столом на двоих. Что они и демонстрировали в момент моего прихода: один сидел за столом, второй на подоконнике в другом конце кабинета. Близнецы развлекались тем, что перебрасывали друг другу небольшую шаровую молнию.
– Три – два, – объявил Соболев, следящий за поединком, и указал в сторону близнеца, сидящего на подоконнике. – Долго думаешь, Лёня. Быстрее бить надо!
Главенство Соболева в четвёрке обозначилось само собой. Борис, Леонид и Василиса его авторитет признали беспрекословно. После занятий на полигоне стало ясно, что хоть по магическим силам все четверо примерно равны, а у Василисы потенциал даже выше, боевой опыт и знания Соболева превосходят всю троицу вместе взятую. Что приятно – никого из «молодых» это не задевало, скорее наоборот. Все трое готовы были учиться у старшего товарища.
При моём появлении Леонид спрыгнул с подоконника, а Соболев, Борис и Василиса выскочили из‑за столов и вытянулись в струнку.
– Здравия желаем, ваше высокоблагородие! – поприветствовал меня от лица отдела Соболев.
Я уже успел убедиться, что бороться с ним в этом отношении бесполезно. Соболев приветствует начальство таким образом дольше, чем я живу на свете, а несоблюдение устава заставляет его испытывать едва ли не физический дискомфорт. Ну и бог уже с ним, пусть поступает как привык. Отучится со временем – хорошо. Не отучится – мне не сложно ответить.
– Вольно, – сказал я.
Соболев доложил, что за время моего отсутствия происшествий не случалось.
Это было очевидно: во‑первых, я, по сути, не отсутствовал, потому что рабочий день ещё даже не начался, а во‑вторых, если бы что‑то случилось, уже узнал бы об этом от охранника.
Но я поблагодарил Соболева за доклад, похвалил форму, которую пошила Василиса – мундир и форменная юбка к её стройной фигуре замечательно шли, – и разрешил близнецам продолжать прерванное занятие.
После этого я сел за стол, окинул взглядом стопку бумаг, которые передали делопроизводители, и вздохнул. Для того чтобы свежеукомплектованный отдел вписался в сложносочинённую структуру управления, требовалось соблюсти кучу формальностей, согласовать и подписать примерно миллион документов.
Разбирая бумаги, я краем глаза следил за своими сотрудниками.
– Ты слишком напрягаешься, Лёня, – говорил Соболев. – Слишком долго думаешь, выбираешь место удара. А в таких ситуациях не разум надо включать, а чутьё. Когда молния становится продолжением твоей руки, она лучше тебя знает, что ей делать. Вот смотри.
Соболев поднял руку, и шаровая молния метнулась к нему, замерев напротив ладони. Она повисела едва ли секунду и ринулась в сторону Бориса – на лету вдруг изменив траекторию. Молния повисла напротив его колена. А магическое зеркало, которое выставил Борис, чтобы отразить удар, мигнуло рядом с его плечом. То есть вовсе не там, куда должна была угодить молния.
