Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ) - Сапфир Олег

И вот тут у меня упала планка.

— Я сказал — остановись! — зарычал я так, что пошли трещины по фасадам зданий. — Это уже перебор!

Я бросил своё сознание вперёд, прорубаясь через её защитные барьеры, как ледокол. Добрался до самого ядра её личности, ожидая встретить там злобу, расчёт или какую-то изощрённую ненависть. Но встретил всепоглощающую пустоту.

Ей было скучно, даже как-то лень. Там пульсировал только примитивный тупой жор.

«Сожрать… Разрушить… Создать выводок… Моя земля… Спать… Спать долго… Сожрать мясо… Размножиться…».

Никакого гениального плана. Просто тупая, разжиревшая свиноматка, которая решила, что этот город — её личное корыто с помоями. Меня аж затошнило от этой примитивности.

— Остановись, повторяю! — я вдавил ментальный приказ прямо в её эфирный узел.

Внутри меня закрутились шестерёнки, активируя скрытые резервы. Я перенаправлял потоки, готовясь к масштабному подавлению.

Она меня даже не заметила. Просто отмахнулась, как от назойливой мухи, продолжая стягивать копья для фатального удара.

Два ближайших щупальца сорвались с места и прошили мою грудь насквозь. Одно прошло под ключицей, второе пробило лёгкое. Я харкнул кровью, но не упал. Наоборот, схватил обе эти лианы голыми руками, чувствуя, как шипы режут ладони до кости.

«Ты сейчас же остановишься…»

Я использовал пробившие меня копья как прямой кабель передачи данных. Вся моя сдерживаемая мощь и ярость Прародителя хлынула через эти отростки прямо в структурную матрицу твари.

«СТОЯТЬ! ЭТО МОЙ ПРИКАЗ!»

Я ударил по её нервной системе. Все сотни копий, уже летевших в сторону плачущих детей и бьющихся в истерике людей, резко застыли в воздухе, зависнув в сантиметрах от лиц, от стёкол, от металла… и мелко задрожали.

Тварь пыталась продавить удар, но я держал. Она навалилась всей своей многотонной массой, посылая команду убивать. Я же стоял, сжимая окровавленными руками скользкие лианы, торчащие из моей груди, и держал этот гребаный щит. Держу… Держу… Держу…

И тут она сделала то, чего я от такой примитивной массы не ожидал — начала менять собственную структуру прямо в месте моего захвата. Клетки перестраивались, блокируя мои эфирные потоки, выпихивая мою волю из своего тела, как занозу.

Связь оборвалась. Она просто отстрелила все свои лианы у самого основания. Сотни копий превратились в абсолютно самостоятельные снаряды, лишённые центрального управления.

Мне пришлось мгновенно переключиться. Я раскинул сознание на сотни фрагментов, подхватывая эфирными нитями каждое копьё. Это был чертовски сложно, но мне удалось проконтролировать каждый этот снаряд, удерживая их в воздухе. Мозг закипел, кровь потекла из носа и из глаз, заливая лицо…

Я держал их секунду… две… Контроль был под угрозой срыва. Вот тут меня сорвало окончательно.

— Я СКАЗАЛ, ОСТАНОВИСЬ!!! — я завыл, и этот вой не имел ничего общего с человеческим голосом.

Пространство вокруг меня лопнуло. Энергия ударила во все стороны ослепительной ударной волной. Я перестал быть просто человеком, превратившись в ревущее веретено чистой магии. Я перемолол все свои внутренние запасы, все атрибуты, которые копил месяцами. Я выдирал из своего хранилища куски Древней Ярости, кислотные яды, каменную броню, ледяное дыхание — и впихивал всё это месиво прямо в матрицу этой твари.

Её огромная туша в провале задрожала. Энергия лупила из неё во все стороны фонтанами слизи и света. Я перехватил висящие в воздухе копья, развернул их в воздухе и вогнал обратно, прямо в её основное тело.

Она начала пожирать сама себя. Там, куда входили её же отростки, плоть отмирала и чернела. В других местах, подпитанных моими хаотичными конструктами, на ней мгновенно вырастали пульсирующие опухоли. Я скручивал её генетический код в бараний рог.

Мысли твари в моей голове изменились, тупая скука сменилась паникой:

«Боль… боль… боль… не могу… новое чувство… что это… БОЛЬ! БОЛЬ! БОЛЬ!»

— Я же просил по-хорошему, — прохрипел я, сплёвывая сгусток крови. — Остановись.

Тварь, корчась в агонии, поняла, кто её убивает. Те отростки, что ещё оставались под её контролем, метнулись ко мне. Один проткнул мне бедро. Второй вошёл в живот. Третий пробил плечо. Она пыталась меня убить. Протыкала, протыкала, протыкала… Их было уже десять. Потом двадцать. Моё тело превратилось в подушечку для булавок, кровь хлестала ручьями.

Но я просто стоял и работал, даже не обращая внимания на то, что из меня выпивают жизнь. Я делал ей максимально больно, уничтожая саму суть её существования, стирая её структуру на атомарном уровне.

А перед моими глазами стояла совсем другая улица…

Тот давний эксперимент в Академии Химерологии, когда я, ещё молодой и глупый студент, стою на площади, а вокруг вырываются из-под контроля экспериментальные образцы. Твари рвут горожан на куски.

Я помню, как бежали преподаватели — «великие умы», бросая свои творения на произвол судьбы. Никто не пытался помочь. Я помню лицо той женщины, которая закрыла собой ребёнка — её перекусили пополам первой. Я помню ремесленника в кожаном фартуке, который с криком бросился на монстра с обычным молотком. Он ударил его в лоб, не нанеся никакого урона, и тварь просто отсекла ему обе руки.

Это должно было стать новым витком развития, а стало величайшим горем. И виноваты были дилетанты — слабаки, которые мнили себя богами, но не смогли удержать свою же силу. Им просто нужно было быть лучше. Быть лучше, лучше, лучше…

И сейчас, стоя протыкаемый двадцатью шипами, я снова ощутил себя тем самым слабаком, который не может справиться со стихией в своём же грёбаном городе.

Щелчок в голове был почти физически ощутимым. Я снял все ограничения. Вообще все. Забыл, что нахожусь в слабом человеческом теле. Мне было плевать, что меня протыкают, что мои органы порваны, а кровь хлещет на асфальт.

Она уничтожила мне сердце? Плевать. Я тут же, прямо на ходу, отрастил себе новое. Заканчивается кровь? Я перестроил костный мозг и запустил циркуляцию заново, генерируя новую плазму прямо из эфира. Я восстанавливал себя быстрее, чем она успевала меня разрушать, и одновременно с этим разрывал её в клочья.

Тварь забилась в предсмертной агонии. Её туша в провале начала схлопываться, пожираемая изнутри опухолями и некрозом, порождёнными моим вмешательством. Жуткий многоголосый визг ударил по ушам.

— А теперь умри, — прохрипел я, глядя прямо в пульсирующий бугор слизи.

Я ударил по самой сути этого мусорного организма, влил свою волю прямо в те узлы, откуда выстреливали новые лианы.

Тварь попыталась отсечь заражённые каналы, но я был быстрее. Новые отростки, которые она в панике начала выбрасывать из разлома, вдруг обрели собственное примитивное сознание. И это сознание я мгновенно подавил, переписав базовую директиву.

Они развернулись в воздухе. Десятки толстых, покрытых шипами щупалец с размаху врезались в основное тело своей же прародительницы. Они впивались в её рыхлую плоть, пробивали защитные мембраны и впрыскивали внутрь синтезированные мной прямо на ходу химические коктейли, созданные исключительно для того, чтобы растворять именно этот конкретный вид биомассы.

Земля под ногами ходила ходуном. Асфальт трескался, вздыбливаясь огромными кусками. Тварь забилась в чудовищных конвульсиях, разрывая саму себя на части.

Сквозь грохот и брызги едкой жижи я краем глаза заметил людей. Гражданские прятались за остовами машин и некоторые из них смотрели прямо на меня, а не на гигантскую гору бьющегося мяса. Они с ужасом пялились на человека, висящего в воздухе на проткнувших его щупальцах.

«Серьёзно? — мелькнула у меня мысль через пелену боли. — Неужели человек, которого проткнули насквозь двадцатью лианами и который истекает кровью, может выглядеть настолько жутко? Я же тут вообще-то жертва обстоятельств!»

Тварь издала последний оглушительный вой, от которого посыпались стёкла в уцелевших окнах соседних домов. Из её нутра во все стороны ударило густое жёлто-зелёное облако. Предсмертный залп.