Правила волшебной кухни (СИ) - Сапфир Олег

Легко сказать, конечно. Первые полчаса я боролся не столько с лодкой, сколько с собой. Каждое микродвижение заставляло гондолу нервно вздрагивать, но наконец-то я поймал равновесие. Дальше настала пора учиться грести.

И тут же оказалось, что орудовать ремо — далеко не то же самое, что махать веслом сидя в надувной рыбацкой лодке. Тут мне нужно было рисовать по водной глади длинную, идеальную запятушку.

— Не толкай воду, — терпеливо повторял Кириако. — Обними её. Проведи весло вдоль борта, почувствуй сопротивление и лишь в са-а-а-а-амом конце маленький толчок. И ещё поворот кисти, вот так. Ты видел?

— Видел.

Мышцы пускай и были натренированы, но от такого длительного напряга всё равно начали гореть, а спина взмокла от пота. Однако постепенно у меня начало получаться! Но сложней всего мне было на повороте, который мы методично прошли не один десяток раз. Узкая арка моста плюс сильное встречное течение, и потому постоянно получалось так, будто бы я на манер водоплавающего камикадзе отправлял свою гондолу таранить замшелые камни.

— Дави! — орали все мои провожатые разом. — Дави!

И на слух оно было вроде как легко, но пока тело подружилось с мозгом, и я смог «давить» как надо прошло не меньше ещё одного получаса. И в какой-то момент, как это зачастую бывает с транспортными средствами и музыкальными инструментами, за теоретическим знанием пришло понимание.

Я перестал бороться и стал слушать то, что подсказывает тело. Движения потихоньку стали меньше, тише, точнее. Гондола откликнулась и перестала быть мне врагом.

— Что ж, сеньор Артуро, — кажется, Кирюха искренне порадовался моим успехам. — Урок окончен.

— Погодите! — крикнул я, опьянённый моментом. — А поплыли ко мне⁈ У меня свой собственный ресторанчик, и я угощаю!

— О-о-о! — протянул Кириако, оглядываясь на коллег. — Это мы завсегда! Куда плывём?

— В Дорсодуро.

И тут мы, кажется, поменялись местами. Теперь Кирюха был в роли неуверенного новичка, под которым задрожала гондола.

— Дорсодуро? — переспросили меня ребята, явно надеясь на то, что ослышались.

— Боитесь? — улыбнулся я.

— Нет, но…

— Значит, решено! — я уверенно послал гондолу вдоль по каналу, но тут вдруг понял, что совершенно не понимаю, где сейчас нахожусь. — Дорогу покажете?

Дорогу мне, конечно же, показали. А ещё показали одну фишку для местных, о которой я до сегодняшнего лишь только мечтать мог. Прощай, треклятая дележка! Да здравствует закуп с воды!

Ребята провели меня водными тропками прямиком к тому самому рынку, где совсем недавно я закупал горчицу и водочку, которая так понравилась Гореликову. И вот так диво — с воды рынок оказался куда удобней. Те же самые прилавки открывались прямо на канал, но не было ни толкучки, ни суеты.

— Благодарю!

Благо, список закупок хранился у меня в голове. А потому затарившись всем чем нужно, мы поплыли дальше. По пути я старался искать для себя какие-то метки — интересный мост, дом странной расцветки, название проплывающего мимо кафе. Ведь картой я как не пользовался, так пользоваться и не собираюсь. Хочу почувствовать город!

— Спасибо, ребят, — ещё разок поблагодарил я гондольеров в пути. — Это мне серьёзно жизнь облегчит.

— Ещё бы!

— Слу-у-у-ушайте, — хохотнул я. — А может у вас ещё и знакомый артефактор имеется?

— А нужен?

— Конечно, нужен!

— Тогда за мной, — Кириако резко изменил курс и на перекрёстке каналов свернул налево.

Ну а дальше я стал невольным свидетелем цирка. Строго друг за дружкой, потому что канал превратился в настоящий ручей, мы заплыли в какой-то тёмный, мрачный и совсем не парадный переулок. Атмосферный, как и всё вокруг, но-о-о… подобной запущенности я не встречал даже в своём «неблагополучном» Дорсодуро.

— Густаво! — заорал вдруг Кирюха дурным голосом.

А через парапет моста впереди вдруг перевесилась седая бородатая харя. Причём даже несмотря на мягкую приятную погоду, харя была упакована в вязанную шапку. Нос красный, глаза друг дружку нахрен посылают, а в бороде какой-то мусор застрял. Бомжара?

— Э-э-э? — вопросительно промычал сеньор алкаш, и поднялся в полный рост.

А Кириако вдруг вытащил ремо из воды, размахнулся и шарахнул бомжаре по ногам. А тот, понятное дело, начал потешно заваливаться, причём в сторону канала. Перевалился через парапет, из последних сил уцепился рукой за мост, но тут же получил ещё один внезапный тычок веслом в задницу, расслабился и как мешок со всяким-разным рухнул прямо в гондолу Кирюхе.

— Дядька мой, — обернувшись, решил всё-таки объяснить парень. — Талантливый артефактор, только немного… того самого.

— Я вижу, — кивнул я и уже прикинул в уме, что со вчерашнего дня у меня должна была остаться чудодейственная солянка…

— За Венецию! — поднял я тост и дружный хор голосов тут же меня поддержал.

Короче. Всё. Выходной. Я заслужил, и ребята мои с кухни заслужили, и в особенности Джулия. А потому мы повесили на двери табличку с надписью «ЗАКРЫТО», стащили на центр зала несколько столов и в кои-то веки обслуживали сами себя.

Я, шумные молодые гондольеры и персонал «Марины». Честно говоря, сперва я ожидал что за таким разномастным столом будет царить некоторая неловкость, однако обернулось всё в шумную попойку, где каждый только и ждал возможности перебить соседа. Хохот, тосты, истории наперебой, радостные крики. Как будто бы мы всю жизнь знакомы были.

Джузеппе разве что не наливали, но пацанчик вполне умел веселиться и со стаканчиком сока. Праздник жизни был закрыт разве что для сеньора Густаво Роси. После того, как я буквально за полчаса поставил бородатого артефактора на ноги и отправил мыться в общую душевую на первом этаже, его племяш строго-настрого наказал ему прикасаться к спиртному.

Рявкнул ещё на него так недобро:

— Иди работай!

Вот Густаво и скрылся в подвале. Первым делом решил проверить холодильник и морозилку.

И тут, в самый разгар веселья, в двери «Марины» постучали. Причём не требовательно, как можно было бы подумать, а очень робко и аккуратно.

— Я посмотрю, — тут же подорвалась Джулия.

Выглянула на улицу, затем вышла целиком и через минуту вернулась.

— Артуро. Ты не против, если на свободные столики присядут гости?

— Гхым, — прокашлялся я и осмотрел наш собственный стол.

Скажем так. Да, моя команда сейчас разговлялась на рабочем месте. Но делала она это с моего разрешения и обламывать им отдых прямо посередь веселья — это просто бесчеловечно. Противно даже как-то! Фу быть таким! Эдак я вместо тимбилдинга рискую наоборот испортить с подчинёнными отношения. С тем же Лоренцо, например. Вон как мужик отдыхает хорошо. А потому:

— Джулия, душа моя, — улыбнулся я. — Мы же договорились, что на сегодня ресторан закрыт. Готовить некому, обслуживать гостей некому и…

— Они хотят просто посидеть, — перебила меня кареглазка. — Со своим вином.

— Это как?

— Ну… вот так.

Не конца понимая, что происходит, я решил лично выйти к страждущей толпе. Да-да, к толпе. За порогом обнаружилась не семейная парочка, а чуть ли не половина района Дорсодуро. А делегатом и гласом народа стал тот самый старичок, что совсем недавно расспрашивал меня про гондолу.

— Мы всё понимаем, сеньор Артуро, — сказал он, заискивающе улыбаясь. — Корпоратив дело святое. Но мы действительно вам не помешаем. И посуду за собой помоем, и полы, и всё-всё-всё…

Отказать было выше моих сил. В итоге через пару часов «Марина» стояла на ушах, как английский паб во время решающего матча местной команды. Вот только вместо пива рекой лилось вино, которое местные подтаскивали с изрядной регулярностью. Я, кстати, перепробовал сортов десять и могу смело заявить — мне не показалось, что бакалейщик Карло втюхал мне какой-то кисляк.

К слову, самого сеньора Карло я среди гостей почему-то не увидел.

— Сеньор Артуро! — снова подошёл ко мне тот «старичок с гондолой», когда я выскочил на минутку из зала, чтобы подышать воздухом. — Сеньор Артуро, спасибо вам! — внезапно, старичок плакал. — Кажется, в Дорсодуро вновь возвращается жизнь! — и исчез в людском водовороте, не дав мне шанса на ответную реплику.