Большой игрок 1 (СИ) - Моури Эрли

— Настя! Я хочу быть с тобой! Хочу уединиться, где будем только ты и я. Пожалуйста! — он взял ее ладонь, поцеловал кончики пальцев.

— Нет… — неуверенно сказала она. — Жень… нет… Это слишком!

— Анастасия Тихоновна! — ее имя и отчество барон прошептал жарко и томно, щекоча ее ладонь усиками. — Я сгораю… Может, тогда поедем к тебе? — его карие, чуть осоловелые глаза встретились с ее зелеными, прикрытыми рыжей прядью.

— Ко мне… Хорошо… — нехотя согласилась она. — Здесь уже надоело. Только у меня без глупостей. Да?

— Да, — барон закатил глаза к старинной свечной люстре.

Самгина наклонилась и поцеловала его в губы.

— Пообещай, что Рублева не убьют, — попросила она. Попросила повторно, хотя с утра так полыхала злостью, что с полной серьезностью желала Саше смерти.

— Ради тебя. Я сказал Журбину. Твердо сказал, — даже не моргнув, соврал Карпин.

Он на самом деле виделся сегодня с Ряхой. Это случилось почти сразу после неожиданной встречи в театре с этим скотом — Рублевым, когда выбирал удобные места для просмотра спектакля. И Ряхе он действительно кое-что сказал, но сказал примерно так: «Будь осторожен! Похоже, что хлюпик не так прост. Об этом дважды предупредил Фелисов. Не может так вести себя человек, за которым нет особой силы. Черт бы его побрал! Он точно что-то задумал. Может быть, в нем проснулся магический дар или за ним еще кто-то стоит!».

Ряха должен был предусмотреть это, подстраховаться, как это он умел делать в поединках с опасными противниками. И сам Ряха понимал, что с Рублевым как-то все слишком необычно. А чудовище, которое он видел в его доме, не может быть просто видением, как бы ни пытался убедить других Фелисов.

Многое указывало на то, что Рублев знаком с какой-то особой магией. Эти мысли послужили для Карпина поводом задуматься: а не выставить ли на поединок вместо Ряхи хорошего мага? Например, египтянина Косея или сицилийца, что из школы Пифагора. Благо, до дуэли время оставалось в достатке, и все это можно обдумать без спешки. В любом случае, итог должен быть один: Рублев обязан преклонить колени и грызть землю, вымаливая прощения. Или же он будет убит, и плевать, о чем там просит его Самгина.

А вот то, что Настя снова с снова заступается за своего бывшего угодника, барона задевало и задевало очень. Карпин еще не говорил с ней на этот счет, однако чувство, очень похожее на ревность, начало посещать его со вчерашнего дня — не привык он, чтоб его девушка смела думать о ком-то другом еще.

К дому Самгиной они подъехали поздно вечером. Сначала Настя зашла одна и успокоила служанку. Та не только обслуживала Анастасию Тихоновну, но и присматривала за ней по поручению Самгиной старшей. Лишь тогда Настя закрыла дверь в гостиную и тихо запустила барона. Карпин вошел с корзиной, тяжелой от ресторанных яств и вина. Тихо они поднялись на второй этаж, погасили лишний свет и заперли двери в Настины покои. Там, устроившись на длинном диване снова пили вино, теперь уже не так охотно.

Целовались, шутили. Шутили так, что Самгина облила платье красным «Сады Киро» — вылилось почти пол бутылки.

— Дева Мария! — Настя вскочила с дивана, глядя как огромное красное пятно расползается от низа ее живота и по юбке. Ноги тоже стали мокрыми, шелк неприятно лип к ним. — Женя, мне в душшш…

— Моя прелесть, я слижу эту сладость с твоих ног! — Карпин припал перед ней на одно колено. Однако он был уже изрядно пьян, не удержал равновесие и рухнул на два. Начал задирать ее юбку, сунув голову прямо под нее.

— Нет! Нет! — причитала Самгина и при этом смеялась. Голова кружилась, словно Настю несло на карусели.

Она сама не поняла, как вышло так, что оказалась лишь в одном нижнем белье. Барон подхватил ее на руки, шатаясь, отнес на кровать и бросил там вовсе не бережно.

— Жень, не надо! Пожалуйста! — шептала Настя, изредка отвечая на его поцелуи. — Ну, не надо! Это нехорошо! Ведь с нами еще ничего не ясно!

Его губы оставили ее подбородок, попробовали на вкус нежную кожу шеи. А пальцы тем временем бесстыдничали все больше, неловко справляясь со множеством застежек. Наконец молодая грудь Самгиной выпрыгнула из плена тугих слоев ткани. Качнулась, безумно маня острыми навершиями розовых сосков.

— Ты же не бросишь меня? — крепко-крепко зажмурив глаза, она почувствовала, как губы барона впились в ее бесстыдно-голую грудь. По телу разлился жар. Жар гораздо сильнее, чем тот, который Настя испытывала, лаская себя сама. — Жень! — слабо произнесла Самгина.

Однако барон не отвечал. Он лишь рычал, точно голодный пес, добравшийся до еды. Его губы с жадностью занялись грудью Самгиной. Потом животом. А потом…

* * *

Далее следует сцена 18+.

Я ее убрал из этой книги, чтобы не включать на нее возрастной ценз — причины связаны с Яндекс-рекламой и я их объяснял ранее.

Эту сцену можно прочитать в отдельной короткой книжице (найдете ее в этом же цикле — называется «Сцены 18+» — она бесплатная) или в моем блоге на Бусти — там больше артов.

Еще замечу, что эту сцену стоит прочитать, поскольку в ней не только секс, но и раскрытие некоторых особенностей Насти, а так же черт ее характера.

* * *

— Анечка, — начал я как бы нежно подбирая к ней ключи. — Суть предложения такова: я — владелец торгового дома с названием «Богатей».

Тут же мою речь прервал смех полячки:

— Какое же дурацкое название! Господин Рублев, вам никто не говорил прежде, что это название никуда не годно? — Анна поднесла кончик сигареты к губам.

— Ваша милость, название придумано не мной. Оно досталось торговому дому в наследство от моего отца, и оно скоро будет изменено, поскольку мне оно тоже не нравится, — говоря это, я решил пока умолчать, какое название получит мое детище в скором времени. — Я сейчас решаю вопросы реорганизации этой конторки в заведение солидное, модное, с необычной подачей товаров. Таких заведений пока нет ни в Москве, ни в Европе. И мне нужен художник-оформитель. Как я сказал, хороший художник с нестандартным подходом, который воплотил бы мои идеи, начиная от рекламных полотен и кончая оформлением фасада и торговых залов. Я вам предлагаю стать этим самым художником. Вы могли бы работать от единичных заказов или быть среди персонала моего пока еще скромного заведения.

— Это мелко, Сашш, — кажется она впервые назвала меня по имени, правда слишком растянув его последнюю букву. Мне даже показалось, что пани нравится такое маленькое издевательство над его звучанием. — Любая торговля — это мелко. Я — человек искусства и не хочу связывать свое имя с продажами чего бы то ни было. В общем, даже не пытайтесь меня совратить. Такое бы стало преступлением против моей души.

— Жаль, — отозвался я.

Некоторое время мы ехали молча, слушая цокот копыт и думая каждый о своем. Баронесса, наверное, выплеснула всю свою безудержную энергию, и теперь сидела, тихой, будто опустошенной, изредка затягиваясь табачным дымом с довольно приятным ароматом. Мне знаком такой тип людей: в какой-то момент их буквально разрывает на части от эмоций и жажды деятельности, а затем они без видимых на то причин впадают в уныние.

— Отчего притихла милейшая пани? — полушепотом спросил я.

— Отстань, — она отвернулась. — И вообще, спасибо, за эту прогулку. Но мне нужно подумать, как быть.

— С Тихомировым? — я постарался не улыбаться.

— И с ним тоже. В театре нужно вещи мои забрать. Ирландец, — она прищурила один глаз, — а у тебя на самом деле дуэль или это просто болтовня?

— Правда дуэль, — я поглядывал на проплывавшие мимо дома в пять-семь этажей с нарядными фасадами, балкончиками с кованными ограждениями. — Тот человек, с которым ты столкнулась в фойе — это барон Карпин. Он оскорбил меня. Я в ответ его. В общем, придется драться.