Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр

— В случае возникновения прямой опасности с тварями, мой резерв психеи еще недостаточно развит. А в бою с ними он сжигается только так. Во-первых, Шаянин — эльф, владеющий как боевой, так и целительной магией, что само по себе ценно в автономной экспедиции. А во-вторых, эльфийские души обладают колоссальным резервом.

Я сделал короткую паузу, формулируя мысль так, чтобы им стала ясна чисто техническая сторона вопроса.

— Простите за такое грубое сравнение, но я могу воспользоваться ею как батарейкой, если нам понадобится долго сражаться. Учитывая объем эльфийских душ, она этого почти не заметит, а для меня это критически важное подспорье.

— Хорошо, — коротко кивнул монарх, принимая аргумент. — Что-то еще?

— Нет, Ваше Величество, — ответил я, чувствуя, как накопившаяся усталость снова дает о себе знать тяжестью в плечах. — Пару часов отдохнуть бы.

— Вы выдвинетесь не раньше, чем завтра, — произнес Император. — Поэтому советую плотно поесть, отмыться и хорошенько отоспаться. Господа, — он перевел взгляд на Белозерова и Шувалова, тон стал командным. — Скажите бойцам сопровождения, чтобы они тоже готовились. Сформируйте отряд из самых подготовленных. Завтра выступаем.

На этом экстренное совещание завершилось. Нас с Дагралем развели по разным жилым секторам. За старым дварфом тут же подошли двое охранников из службы Белозерова и, вежливо, но крайне настойчиво указав направление, увели его по коридорам. Я же отправился в уже знакомую гостевую комнату.

По пути я заскочил в пищеблок, быстро проглотил дежурную порцию какого-то ужина, совершенно не обращая внимания на вкус, и добрался до своих дверей. Сил не было от слова совсем. Организм работал на пределе физических и моральных возможностей.

Едва я стянул тяжелые ботинки и упал спиной на матрас, как в углу комнаты, прямо внутри брошенного Шаей рюкзака, завозились «бумажные сожители». Гримуары, словно акулы, почуявшие каплю крови, мгновенно осознали, что я остался один в тишине. Они тут же попытались пробиться ко мне в голову. На периферии сознания возник знакомый ментальный зуд: книги собирались либо вывалить на меня тонну аналитики, либо забросать вопросами, либо в очередной раз возмутиться условиями своего содержания.

Но физиология взяла свое. Я настолько умаялся за эти бесконечные сутки, что измученный мозг просто выключил рубильник. Я не успел даже мысленно послать их подальше. Сознание отключилось, проигнорировав любые попытки артефактов наладить связь.

Проснулся я ранним утром от резкого сигнала электронного будильника. Быстро приведя себя в порядок, умылся ледяной водой, чтобы разогнать туман в голове, и снова направился в столовую бункера.

Аппетит был просто звериным. Я взял поднос, нагрузил на него порцию, раза в два превышающую обычную норму, сел за пустой стол и принялся уничтожать запасы правительственного объекта.

Пока я ел, я внимательно прислушивался к собственным ощущениям. Внутри тела происходил странный, но невероятно интересный с медицинской точки зрения процесс. Складывалось стойкое ощущение, что энергетический резерв начал учиться вытягивать силу непосредственно из поступающей пищи.

Обычно львиная доля лишних калорий от употребления пищи отправляется в жировые депо на боках или перерабатывается в чистую физическую энергию для мышц, но сейчас организм работал иначе. Он словно сжигал еду в топке микроскопических реакторов, конвертируя белки, жиры и углеводы прямиком в энергию души. По сути, выходило так, что это был своеобразный эволюционный сдвиг, где в ситуации, когда моя психея была истощена до критической отметки длительный срок, и биологическая система, воспринимая этот магический дефицит как прямую угрозу жизнедеятельности, перенаправляла абсолютно все доступные ресурсы на восполнение резерва.

Получалось вполне закономерно и логично. Если батарейка пуста, организм ищет любые способы ее зарядить. Оценив этот феномен, я поднялся, подошел к линии раздачи, взял еще одну плотную порцию мяса со сложным гарниром и съел ее с абсолютно чистой совестью. Лишнего веса мне теперь явно можно было не бояться, а дистрофиком как-то становиться не хотелось.

Плотно позавтракав и почувствовав, как в груди снова зарождается тепло восстанавливающейся психеи, я направился к уже знакомой точке сбора у выхода из жилых уровней бункера.

Там уже ждала оперативная группа. Десяток крепких, молчаливых парней из СБРИ в полной выкладке. Даграль стоял чуть в стороне. Он не стал переодеваться в камуфляж, оставшись в кольчуге, и спокойно опирался на рукоять секиры.

А рядом стояла Шая.

Заметив мое приближение, эльфийка подняла взгляд, и строгое выражение ее лица на секунду смягчилось. Она едва заметно улыбнулась мне, и я ответил коротким приветственным кивком, после чего внимательно осмотрел ее снаряжение и мысленно озадачился.

Ее одели по всем армейским стандартам. Поверх привычной одежды на эльфийке плотно сидел штурмовой бронежилет, грудь перекрывала разгрузочная система с подсумками, а на правом бедре была закреплена тактическая кобура с компактным пистолетом-пулеметом.

Я смотрел на это огнестрельное оружие с откровенным недоумением. Зачем он ей сдался? Шая — сильный, опытный маг. Она превосходно владеет как боевыми плетениями, так и целительной магией. Зачем эльфийке, способной разорвать противника сгустком энергии, кусок штампованного металла, стреляющий обычным свинцом? Разве что решили перестраховываться на случай, если под землей магия поведет себя нестабильно. В любом случае, спрашивать я не стал.

Командир отряда поднял руку, подавая знак.

Мы молча загрузились в микроавтобус, ожидавший нас за створками транспортного шлюза. Тяжелые двери лязгнули, кабина лифта дрогнула и монотонно потащила машину на поверхность.

Выбравшись из бункера, автобус вырулил на безлюдные московские улицы, которые уже принялись очищать моющими машинами, и на приличной скорости помчался в сторону аэродрома.

На взлетно-посадочной полосе ждал подготовленный и заправленный бизнес-джет, в который отряд быстро загрузился и разместил снаряжение. Как только дверь закрылась, турбины взвыли, самолет вырулил на нужный курс и плавно оторвался от земли.

Перелет из Москвы до Казахстана прошел на удивление спокойно. Чистое небо, мерный гул турбин и молчание в салоне. Тварей в воздушном пространстве мы так и не встретили — то ли они рассредоточились по очагам на земле, то ли готовились к чему-то другому.

Приземлившись на военном аэродроме под Алматы, мы перегрузили снаряжение в выделенный для нашей группы очередной микроавтобус. Водитель из местного ведомства, молодой парень с напряженным лицом, завел двигатель и обернулся, ожидая координат.

Даграль, сидевший на переднем пассажирском сиденье, запустил руку глубоко за пазуху кольчуги и вытащил на свет кусок пожелтевшего от времени пергамента, который оказался картой. И судя по ветхим краям и выцветшим чернилам, ее нарисовали во времена, когда на поверхности еще толком не сформировались привычные человечеству государства, не говоря уже о царе Горохе.

Дварф развернул свиток на приборной панели, ткнул пальцем в одному ему понятную отметку и скомандовал водителю двигаться в сторону Заилийского Алатау.

Путь до подножия гор занял около часа, проспекты города сменились пригородными трассами, а те, в свою очередь, узкой асфальтированной дорогой, которая постепенно перешла в убитую гравийку.

Когда мы миновали линию предгорий, началось то, что можно было смело назвать испытанием на прочность нервной системы. Автобус свернул на заброшенный, местами осыпавшийся серпантин. Дорога петляла так круто, что на каждом повороте задние колеса едва ли не срывались в пропасть, поднимая тучи каменной крошки, которая с шуршанием летела в бездну. Водитель вцепился в руль до побеления костяшек, покрывшись испариной. Бойцы СБРИ молча смотрели в окна, где вместо обочины зияла километровая пустота.

Наконец, тяжело ревя мотором, микроавтобус вытянул на небольшое, скрытое от посторонних глаз плато у самой вершины одной из гор. Прямо перед нами в скале зиял огромный естественный провал, напоминающий разинутую пасть.