Лесной Дозор 4 (СИ) - Вольт Александр

Наира молча смотрела на меня, и от этого взгляда становилось неловко.

— Егор… ты… ты такой рукастый… Где ты всему этому научился? Ты ж дворянин, насколько я знаю.

— А тебе это откуда известно-то, а, ушастая? — спросил я, прищурившись.

— Да так… — пошаркала она ножкой, — слушок прошел один.

— Птички напели еще скажи, только я знаю, что ты их не понимаешь. Колись, небось читала что-то, пока я в отключке у тебя валялся.

— Да читала-читала, не бурчи. Интересно ж было, кто ты, что ты. Вот и узнала по вещам и фотографиям, что дворянин. А теперь вот интересно, откуда ты все знаешь и умеешь, словно не с золотой ложкой в зубах родился.

Про золотую ложку я промолчал. Руки у меня от отца, и первую железку я разобрал еще в пеленках, и не ударом о пол, а маленькими пальчиками и пытливым умом. А дальше как у многих пацанов. Гараж, батины жигули и бесконечные ремонты по мануалу, который к машине прилагался. А с временем как-то и сам втянулся. Как в двадцати годам у самого первые жигули появились, так из-под капота почти не вылазил. Сходил в институт на учебу, затем домой пообедать и в гараж, а позже за лекции, и так по кругу.

— Ты еще мало обо мне знаешь, — ответил я, подхватывая чемоданчик. — Ладно, я погнал, потому что неровен час должны из штаба звонить.

— Егор, — обратилась она ко мне, когда я уже встал на доску.

— Да?

— Спасибо. Это было… любезно с твоей стороны.

— Любезно, — согласился я. — А еще это может спасти нам жизни в неожиданный момент. Ладно, до встречи.

Турбины подхватили доску, и я полетел вдоль края обратно к себе.

Дома меня встретила мигающая лампочка на ретрансляторе.

Руки после турелей были в масле по самые запястья, так что сперва я отмыл их в санузле, и только после этого подошел к столу. Кот увязался следом и сел на подоконник, с гордым видом взирая на Разлом.

Запись я включил стоя.

— Дозорный, добрый день, я не могу до вас дозвониться, возможно, вы на обходе. Свяжитесь со мной как прослушаете это сообщение по высланным на почту частотам.

Щелчок, конец записи.

На «вы» и на «дозорного» Ольга Владимировна переходила в двух случаях. Либо она на меня сердится, либо в кабинете у нее посторонние уши, но так как пока что поводов сердиться я вроде бы не давал, то, второй вариант.

Открыв ноутбук, я открыл почтовый ящик, где лежало письмо с подписью Дорофеевой. Тема пустая, и в нем всего две строчки цифр.

Я щелкнул и принялся крутить вертушки. Тридцать семь пятьдесят два на первом, сто двадцать девять ноль-ноль-ноль четыреста сорок шесть на втором.

В эфире шуршало. Я стоял и слушал этот шорох с полминуты, разглядывая мелкие цифры на лимбе.

Потом щелкнуло.

— К сожалению, у нас тут переполох в связи с кончиной государя, если было время новости почитать, — сказала Ольга без «приветствий». — Преемника собираются короновать в ближайшее время, все бегают как ужаленные. Но новый десница получил твои данные, встревожился и распорядился снаряжать группу, невзирая на траур. Что там за образцы у тебя?

— Образцы воды из ручья, который не замерзает даже в такой мороз, хотя его размеры крайне малы. Ну и у него много следов, а рядом было побоище мелких зверей, которые в обычное время никогда бы в жизни друг с другом не сцепились. А что за десница, могу узнать?

— Почитай новости на досуге, там скоро все будет, — ответила она. — И готовься к прибытию группы завтра, но имей ввиду, на территорию СЭР пока ни ногой. Еще не получено разрешение от руководства, так как с той стороны что-то не выходят на связь.

Я оперся ладонью о край стола.

— Ясно. Конвой надо встретить? — уточнял я, поскольку в лесу сейчас стало опаснее прежнего, лучше было лишний раз переспросить.

— Нет необходимости. Они прибудут к твоему посту. Только, пожалуйста, выгляди подобающе, потому что там будут представители руководства.

Ну началось… Этих мне важных тут еще не хватало.

— Да, хорошо.

— Спасибо. Будем на связи, и до встречи.

— Пока.

Наушники я повесил обратно на крючок и постоял, растирая вспотевшее под поролоном ухо.

Про десницу я полез смотреть сразу же. Правительственный портал держал все ту же черную страницу с одной строкой, ниже висели соболезнования и порядок траурных дней. Ни про преемника, ни про того, кто теперь стоит по правую руку от трона, там не было ни слова.

Завтра. Не через четверо суток, как я себе вчера нарисовал по всем правилам казенной арифметики, а завтра. Десница, кто бы он ни был, оказался мужиком резким. За это ему спасибо, только мне от его резвости легче не стало ни на грамм.

Я сел за стол, взял огрызок карандаша и стал писать по пунктам, потому что в голове такие вещи держать бесполезно, обязательно что-нибудь выпадет.

Медведь. Мишу однозначно в берлогу, потому что шатающийся возле бункера медведь вызовет массу вопросов. Я, конечно, могу рассказать, что приручил медведя, нашел его совсем малышом, и теперь он тут скрашивает мое одиночество, как Пятница с Робинзоном, но лучше не рисковать, потому что болячка никуда не делась, и не пытается ли она прогрызть мою лечилку, я по сей день не знаю.

Малец. У-ук на месте не усидит, и лисьи норы у оврага я до сих пор не обошел. Но раз на эльфийские территории нам покуда ходить нельзя, то и волноваться пока не будем, но выпускать из виду тоже не стану.

Бу. Каменного жильца надо ставить в спальню рядом со шкафом, чтобы все было в точности как было ранее на случай, если Ольга нагрянет вместе с конвоем. Эх, надо было спросить, приедет она или нет. Хотя ее «до встречи» могло намекать как раз на это.

Пробирку с водой я отдам первому же, кто предъявит бумагу, и чем скорее, тем лучше.

Потом я дописал последний пункт и скептично посмотрел на него.

Побриться.

Борода у меня к этому дню отросла такая, что впору было чесать ее гребнем. Вроде и теплее теперь лицу, не так на ветру мерзнет, а вроде и без надлежащего ухода, укладки и стрижки, растительность напоминала растрепанную мочалку.

А вот насчет одежды у меня было много вопросов, потому что парадных кителей моя служба однозначно не предрасполагала, так что если маскхалат будет просто чистым — этого уже будет достаточно, а иначе столичное руководство приедет глядеть на имперского дозорного, а хозяин поста у нас похож на лешего из сказки.

Хотя нет. Лешрак и то выглядел приличнее.

Что ж, значит, начнем с первого пункта и пойдем отводить мишку домой.

Или… или, все же создать видимость для всех, что он у меня ручной? Так и видеть я его рядом буду, и ситуацию контролировать лучше…

Вопрос, конечно, хороший.

Я накинул куртку, выходя на улицу, и все те сто метров, которые шагал до Миши, размышлял как же мне поступить.

Несколько дней назад. Личная палата императора имперской больницы.

Эту палату в клинике держали пустой годами. Раз в неделю сюда заходили менять фильтры и проверять аппаратуру, раз в месяц перестилали постель, которую никто не мял, и никто из младшего персонала вслух не произносил, для кого все это стоит наготове. Достаточно было того, что окно занимало целую стену, а дверь имела толщину, какой в обычных отделениях не бывает.

Теперь же палата работала по назначению.

Свет приглушили до вечернего, шторы задернули наполовину, и на паркете лежала светлая полоса, ползущая вместе с солнцем к изножью кровати. Пахло внутри, несмотря на то, что палата напоминала апартаменты люксового отеля, типично по-больничному. Цветов не было, открыток тоже, потому что протокол не допускал в помещении лишней органики. Единственным звуком оставался писк датчика пульса с промежутками, которые за последние сутки заметно растянулись.

На кровати лежал семидесятипятилетний старик.

Одеяло было подтянуто ему до груди, руки лежали поверх, и кожа на этих руках истончилась до того, что вены проступали синими полосами. В носу держались кислородные трубки, закрепленные на скулах пластырем. Глаза он держал прикрытыми, и человек посторонний решил бы, что старик спит. Но он не спал, экономя силы и распределяя их ровно так же, как всю жизнь распределял бюджеты и раздавал указы.