Лесной Дозор 4 (СИ) - Вольт Александр

«Дозорный Багрцкий, а как так вышло, что вы докладывали про незамерзающий ручей, от которого травятся все звери, и вот мы тут, а он… застывший?»

Вот и пришлось бегом мчаться к Бу, чтобы вместе с ним метнуться к месту и снять барьер.

— Егор.

— Да.

— А зачем мы закрывали его, если теперь надо снять лед?

— Чтобы мелкие звери не напились, пока мы ждем группу ученых.

— Но ведь они еще не пришли, и я не слышу, чтобы кто-то ехал.

Я вздохнул.

— Ты безусловно прав, но они в ближайшее время могут нагрянуть, и тогда, что мы будем делать?

Бу помолчал.

— Резонно.

Приложив руконоги, Бу сделал несколько пассов, после чего моргнуло синее свечение, завертелись руны и ледяной барьер растаял и мы воротились назад.

И на обратном пути я еще с просеки увидел, что от охранного контура к бункеру тянется цепочка пеших следов, которая начиналась от раздувов гравиходов.

Приехали, все же, значит.

— Бу, стань где-нибудь рядом возле бункера и притворись просто булыжником. Гости пожаловали.

Картарианец молча кивнул корпусом, после чего принялся пятится по своим следам и затем скрылся в кустах.

Следы я читал на ходу, по привычке. От тропинки, что вела к тракту, спешились и дальше шли человек семь. Возле контура стояли две крытые платформы с заглушенными турбинами.

Переведя взгляд от следов дальше к бункеру, глазам представилась картина, которую до конца жизни я не забуду.

Миша сидел на нижних ступенях моего крыльца, перегородив собой подход, и скалился. Напротив него полукругом стояли три солдата и держали его на прицеле. Позади солдат, за их спинами, топтались люди в белых куртках, прижимая к груди сумки и стараясь не высовываться.

Я спрыгнул с доски и тут же закричал.

— Но-но-но-но! Не троньте медведя и стволы опустите! Он домашний!

Видеть лица людей, услышавших «домашний медведь», стоило того.

Они разом повернулись ко мне, вытаращив глаза.

— Как это «домашний»? — выкрикнул один из них. — Он же вон сидит и скалится! Щас бросится на нас!

— Да ни на кого он без команды не бросится. Миш, прекрати рычать, — обратился я к другу. — Свои это. Свои.

Миша перестал скалиться, но ворчать не прекратил. Ворчал он на низкой грудной ноте, и по этому ворчанию я слышал все, что он думает про гостей, про их стволы и про мою затею с ручным медведем.

Солдаты стволы опустили, только не до конца. Держали они их так, чтобы поднять обратно за полсекунды, и я про себя отметил, что люди грамотные.

— Вы дозорный Багрицкий? — спросил один из охранников.

— Он самый, — я вытащил ключ-карту и жетон, показав бойцам. — Меня предупреждали, что вы будете.

Пока старший разглядывал мой жетон, я успел осмотреть остальных.

Солдат трое, все с постными лицами людей, которых сорвали из теплой казармы в тайгу по чужой прихоти. Белых курток четверо, и держатся они кучно, как держатся горожане в незнакомом лесу. Сумки одинаковые, с ремнями через плечо, и одну такую сумку хозяин прижимал к себе обеими руками.

Ольги среди приехавших не было. Ее «до встречи» вчера я истолковал по-своему, и вот теперь выяснилось, что истолковал неправильно.

Зато выяснилось и другое, и вот это меня порадовало по-настоящему.

Приехали они, судя по натоптанному, никак не меньше часа назад. Целый час группа простояла во дворе, потому что полтонны бурой шерсти уселись на ступеньки и внутрь никого не пустили.

А еще радовало, что господина Власова среди них не было. С ним у нас не задались отношения с первой встречи на поляне прыгунов, где они развели свинарник. И, если честно, видеться с ним не хотелось, потому что говорить с людьми, что отвечают через губу — желания ноль. А вот оплеуху звонкую вмазать и сказать «да общайся ты уже нормально, как мужик» очень даже.

Старший вернул мне жетон, и я решил начинать с главного дела, покуда никто не начал задавать вопросы про медведя.

— Мне велено сопроводить вас до источника зараженной воды, — сказал я. — Только сперва отдам образцы, которые взял сам. Заодно и вы посмотрите, ради чего ехали.

— Это правильно, — отозвался один из белых курток, тот, что прижимал сумку обеими руками. — Давайте с образцов и начнем.

Я поднялся по ступеням, обошел Мишу и толкнул створку. За мной шагнул было один из солдат, но я обернулся и придержал дверь.

— В бункер посторонним нельзя. Устав почитайте на досуге.

Солдат посмотрел на старшего, который едва заметно качнул головой, и парень остался на крыльце. Устав тут был, конечно, ни при чем, просто пускать чужих в свой дом мне не хотелось. Их семеро, я один, и лишние глаза мне в доме сейчас ни к чему.

Не разуваясь, я протопал по дому, забрал пробирку со стола на кухне, после чего вынес ее на ладони и передал белой куртке.

Дальше началось то, ради чего эти люди, судя по всему, и учились по многу лет. Он взял склянку двумя пальцами, поднял к свету и повертел, потом кивнул сам себе и полез в сумку. Оттуда явился контейнер, серый и с ребрами по бокам, внутри которого лежала мягкая форма под стекло. Склянку он уложил в эту форму, прижал сверху вкладышем, защелкнул крышку и продел через ушки две пломбы, поверх которых наклеил ярлык с черным трилистником в круге, вписал в него номер, дату и время, расписался и дал расписаться второму. Только после этого контейнер отправился в отдельный чехол, а чехол в сумку.

— Далеко идти? — спросил старший белой куртки, когда процесс по упаковке биологической угрозы был окончен.

— Часа полтора вам, — прикинул я, глядя на их городские ботинки. — Мне сорок минут, но я один и на доске.

Вел я их к ручью, что бежит по спорной земле у границы секторов, и вел с чистой совестью, потому что в рапорте у меня так и было написано. Настоящее начало этой пакости лежало в трех верстах дальше, в бассейне посреди эльфийской поляны, но повести я смогу туда людей только тогда, когда договорятся наверху. Да и то это первой пойдет Наира, так как это их территория.

— Миша, я пошел, — сказал я громко, для гостей. — Стереги дом.

Шатун глянул на меня, вздохнул и лег поперек ступеней. Люди в белых куртках проводили его взглядами и полезли в снег.

— Уводи ентих окаянных ужой отсель подальше, — буркнул он. — Совсема белены объелися. Я им «драсьте гости дорогие», а они мне «Ааа! Медведь! Там медведь! Стреляйте в него!»… тьху, — сетовал Миша.

Шли мы гуськом. Я впереди, за мной солдаты, ученые в середине и замыкающий боец сзади. Доску я тащил под мышкой, потому что ехать за мной они все равно не могли, а встань я на оную, так запыхались бы через десять минут.

Городские в тайге сразу видны. Идут они, глядя себе под ноги, шаг ставят коротко и часто, и через сотню метров начинают дышать ртом. Все как я и предполагал. Самый молодой из ученых провалился в занесенную яму по пояс, и его вытаскивали вдвоем. После этого я сбросил темп еще и повел их низом, вдоль оврага, где снега поменьше.

До прогалины между мертвыми березами добрались за час с лишним.

Место побоища за двое суток припорошило, и сверху лежала ровная белая корка. Я нашел его по березам и по своим же старым следам, обмял ногой границу и показал рукой.

— Тут звери друг друга порвали. Вон, смотрите, замерзшая кровь под порошей видна.

Дальше я отошел в сторону и просто смотрел, чтобы не мешать.

Работали они молча. Сняли верхний снег широкими лопатками, слой за слоем, добрались до бурого. Один фотографировал каждый этап, второй писал в блокнот номера, третий брал пинцетом и складывал в пакеты. Клочья заячьей шкуры пошли отдельно, ежиные иголки отдельно, промерзший снег с кровью нарубили в жестянку и тоже запечатали. Пакеты получали номера, ярлыки, подписи, и отправлялись в сумки.

Самый молодой поработал минут десять, потом отошел за березы и постоял там, подышал. Я его не осуждал. Одно дело читать про это в отчете, другое дело брать пинцетом.

— Дозорный, — окликнул меня старший. — Вы говорили про трех животных.