Лесной Дозор 4 (СИ) - Вольт Александр

Как такое возможно? По моим прикидкам ему должно быть под семьдесят. Себя в семьдесят я помню прекрасно, до последней подробности. Спина, колени, одышка на подъеме, и мужик в зеркале по утрам все реже узнает того парня, который когда-то таскал бревна. А этому человеку я дал бы пятьдесят, и то с натяжкой.

— Приветствую на моем участке, — сказал я. — Рад встрече, Виктор Андреевич.

Отчество я добавил на всякий случай, чтобы однозначно убедиться, что не ошибаюсь. Вдруг это… Виктор Викторович?

— О как. Вы меня и по отчеству знаете, — он улыбнулся уголками губ.

Значит… значит это действительно он.

Просто невероятно.

— Читал новости на фоне кончины монарха, и попалась статья с вашим участием, — сказал я спокойно, пожимая его руку.

— Понятно. Но лучше просто по имени.

Я кивнул.

Просто по имени. Люди его положения так с незнакомым дозорным обычно не разговаривают. Либо он и правда не носится со своим чином, либо пытается показать, что он простой человек из народа, чтобы я размяк и разговорился. Какой из двух вариантов верный, покажет сегодняшний вечер.

Ольга стояла у машины и на меня не смотрела, делая абсолютно правильный вид, что мы знакомы лишь как руководитель-подчиненный. И только по тому, как она держала папку, прижав ее к груди обеими руками, было понятно, что день у нее вышел тяжелый.

— Вы здесь закончили? — обратился он к ученым.

Тут их прорвало во второй раз за день. Они заговорили наперебой, перебивая и дополняя друг друга, и в этом гвалте разобрать можно было только про образцы.

— Да, Виктор Андреевич! Столько образцов!

— Столько образцов, вы не представляете!

— Это невероятно, это просто нонсенс!

— Хорошо. Тогда направляйтесь в гарнизон и дожидайтесь моего прибытия.

Ученые тут же утихли и принялись готовиться к отбытию.

Собирались они минут десять. Пересчитали сумки, переписали их по номерам, потом еще раз пересчитали, погрузились на платформы вместе с солдатами. Последние в свою очередь, явно устав от суетливых ученых голов, едва заметно вздыхали и закатывали глаза. Турбины взвыли, платформы поднялись и потянулись гуськом к тракту, оставляя за собой полосу поземки.

Я проводил их взглядом, продолжая молча размышлять, зачем же пожаловало высшее руководство.

Не мог же он приехать за тридевять земель сам за рулем, без охраны, свиты или какого иного сопровождения. Ольга вон в прошлый раз своих архаровцев отправила домой, чтобы лишних глаз и ушей рядом с нами не находилось.

Значит, дело у него такое, которое он не хочет показывать лишним людям.

— Дозорный, — сказал Громов, застегивая аляску. — У меня к вам просьба. Проводите меня к месту, где пропал конвой.

А-а-а-а. Поня-я-я-ятно. А ларчик просто открывался.

Ну, да, логично. Министр магических парадоксов приезжает на край империи не ради незамерзающего ручья, воду из которого набрать могут и подчиненные, и потом предоставить образцы в лаборатории.

Вот и выходило, что после того, как здесь побывал профессор, собрали образцы, перетоптали моим прыгунам харчи, а затем передали результаты, Виктор Андреевич явно заинтересовался. А как возникли и другие поводы в виде трехдневных колебаний магического фона и активности Разлома, после которых он и решил собственными глазами взглянуть, что ж там за лес-то такой чудаковатый.

— Проведу, — сказал я. — Тут недалеко, пятнадцать минут, если верхом.

— Сейчас спокойно?

Я не удержался, слегка хмыкнув.

— Как вам сказать… У меня тут бешенство разгуливает по лесу, поэтому сейчас здесь нигде не безопасно. В идеале, конечно, с собой было бы взять пару бойцов с винтовками, но если сильно хотите, то меня с Мишей должно хватить. Вы при оружии? Стрелять умеете?

— Умею, — он отодвинул полу «аляски», показав кобуру на поясе.

— Хорошо. Только на вашем гравиходе туда трудно добраться будет. Увязнет в сугробах.

Громов обошел машину, открыл багажник и вытащил оттуда две доски явно последней модели и, смею предположить, гораздо дороже тех, что я подарил Наире. Одну из них он передал Ольге, после чего опустил вторую возле себя.

Посмотрев на гравиборд, затем на Виктора Андреевича, я деликатно поинтересовался.

— Виктор Андреевич, вы уверены?

Он снова улыбнулся уголками губ.

— Вы, Егор, может и молоды, но я готов поспорить, что на дистанции, и даже с крутыми поворотами на доске сделаю вас в два счета.

Ишь ты какой. С тебя песок сыпаться должен, дедушка, а ты на досках левитирующих рассекать по лесу собрался и со мной тягаться? Я человек не азартный, но меня, признаю, это немного задело. Будь у меня доска поновее, может и согласился бы на провокацию, но адекватно оценивая состояние своего борда, я лишь пожал плечами, после чего сходил в пристройку, взял оттуда из ящика фонарь и запасной магазин, потому что к темноте на юго-восточном направлении лучше иметь и то и другое.

— Возьмите с собой еще фонари, — добавил я, после чего Громов нажал на какую-то едва заметную педаль на гравиборде, и перед ним тут же вспыхнул длинный и яркий луч света.

Это не совсем то, что я имел ввиду, но так тоже неплохо. Весит она немного, при желании можно взять в руки и светить как фонарем.

— Пойдем, Миш, — окликнул я друга. — Прогуляемся.

— Егерюшка, ты уверенный? Может я лучше тут посижу?

— Пойдем-пойдем, не бурчи. Ноги разомнешь, — ответил я на его ворчание.

Шатун поднял на меня башку, поглядел на чужих, потом на меня, и с неохотой поднялся, встряхнувшись.

— Интересный у вас медведь, — сказал Громов. — С малолетства его приучали что ли? На вид ему явно не первый год…

— Прибился как-то. Сначала просто приходил рыбы из пруда поклянчить, когда летом ловил. А зимой как-то шел, смотрю, а он слоняется без дела, кору дерет, а как меня заметил, то давай реветь и как попер. Я уж думал все — кранты. А он подошел и давай мне лицо облизывать. Тогда я и понял, что бедолага с голоду помирает. Накормил его, напоил, вот и ходит со мной с тех пор. Я и сам-то не знаю сколько ему лет, да и неважно это. Главное, что умный и понимает все как человек. Только провоцировать не стоит. Он хоть и слушается, но иногда сам себе на уме.

— Кто ж в здравом уме будет медведя провоцировать, — хохотнул Громов. — Ладно, поехали, а то скоро темно будет, хоть глаз выколи.

Встав на доску на доску, я поднялся над землей.

— Поеду первым, вы за мной. Если заприметите опасность — открывайте огонь, но в диких животных, что стороной бредут, не стреляйте. Только в тех, что на нас прут, пуская пену изо рта. Все понятно?

Оба кивнули.

Поскольку эти двое на моей территории, то неважно, какой у них чин, поскольку я здесь главный и знаю лес лучше, чем кто-либо другой. А значит и инструктаж проводить обязан, чтобы исключить лишние потенциальные проблемы.

— Ну, поехали.

Доехали мы за четверть часа.

Место это узнается издалека даже теперь. Снегом его засыпало, только под настом угадываются бугры и провалы там, где землю взрыли огромные когти. По краям торчат сосны, вывернутые с корнем, и корни эти обледенели, став похожими на узловатые пальцы.

Мы спешились у самой кромки. Я поставил доску на ребро и воткнул в сугроб, чтобы не искать потом.

Миша встал рядом со мной.

Ольга отошла к краю и остановилась там, где кончалась взрытая земля. Дальше она не пошла. Похоже, за эти недели она изучила тут каждый бугор, и смотреть на них ей давно опротивело.

А Громов пошел.

Он расстегнул аляску, сунул руки в карманы и двинулся вглубь, глядя себе под ноги. Шел он медленно, и через каждые десять-пятнадцать шагов останавливался. Постоит, посмотрит на снег, качнет головой и идет дальше. Лицо у него стало хмурое.

Я ожидал чего угодно, только не этого. По моим представлениям, министр магических парадоксов должен был вылезти из машины со чемоданом железа, расставить по поляне треноги и снимать показания до утра. А человек просто ходил по снегу, руки в карманах, и смотрел под ноги, словно грибы ищет. Только откуда им взяться-то посреди зимы?