Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

— Да, конечно, это от жары, — девушка нервно, фальшиво улыбнулась. — Сосуды полопались. Нормально. Вылезу и пойду посплю.

Он медленно кивнул, правда, оставался стоять. Никуда не уходил. Застыл рядом с дверным проёмом, иногда глядя на её ноги, иногда на своё смазанное отражение в луже воды рядом с ванной.

Бойся, я с тобой

Она вновь попыталась отвернуться. Пыталась спрятать, как при его виде с новой силой дрожали уголки губ. Прохладные потоки воздуха из коридора заставляли мерзнуть, Марлен вылезла из ванной и накинула на голое мокрое тело халат, который тут же начал к нему прилипать. Мокрые волосы стояли торчком, взгляд носился по мокрому кафелю, по запотевшему мутному зеркалу.

Очень уж не хотелось смотреть на его тело. На волосы, которые лежали на груди. На знакомый квадратный подбородок. Девушка проглотила очередной ком, взяла пасту и щётку. Как ещё отсрочить момент, когда придётся проходить мимо него? Когда придётся просить уйти с прохода?

Мята обжигала рот. Когда Йорфер сплюнула, то увидела кровь на пене. Слишком уж сильно давила, настолько, что не ощущала ни жжения, ни боли. В мутном отражении всё ещё потного зеркала она видела его силуэт.

Шаг. Шаг. Ещё шаг.

И вот перед лицом его грудь. Взгляд цепляется за ключицы, широкие руки. За странную, болезненную бледность.

— Могу я, ну, пройти? — Марлен сильнее наклонила голову, таращась себе под ноги.

Он медленно поднял руки. Осторожно, но хватко взял её за предплечья. Что сейчас было на его лице — она не знала и знать не хотела. Может, раздражение. Может, смятение или непонимание. Или подозрительность.

— Тебе плохо, — как-то печально пробормотал Нолан. — Я чувствую это. Запах. Гормоны. Настолько плохо, что их не успевает смыть вода. Скажи, в чём дело. — Ладони скользили выше, и через пару секунд уже гладили скрытые под халатом лопатки. — Это потому что Генри приходил? Тебе настолько невыносимо его видеть?

— Нолан, я… — Она сжала зубы, чтобы не разрыдаться. — Голова. Болит очень. От нервов, от жары. Я… я не буду спать с тобой сегодня. В смысле… в смысле секс.

— Хорошо, — вдруг сказал мужчина и погладил жену по мокрой голове. — Конечно. Болит — значит, не сегодня. Идём в спальню.

Марлен едва не вскрикнула, когда почувствовала, что муж поднял её на руки. Выключил свет в ванной и через тёмный коридор понёс наверх.

Тишину резали лишь его медленные шаги и тяжёлое, шумное дыхание. Горячий, просто обжигающий, несмотря на свою бледность. Ублюдок, который выжёг из подкорки образ юношеской влюблённости. Образ Генри.

Выжёг, но ничего вместо него не оставил. Лишь разодранное пепелище. И сейчас, несмотря на внезапную нежность, он нёс на руках кого угодно, но не человека. Симпатичную игрушку, стабилизатор собственного напряжения, инкубатор, если той повезёт. Но не человека. Товар, который ему подарили. И этот товар был желанен. Потому что… симпатичный, не более того. Был импульсивной прихотью, прямо как бесполезная покупка в магазине у кассы.

Если не понравится — можно без зазрения совести вышвырнуть. И нет в этом никаких чувств. Нет ничего того, о чём Марлен так хотелось мечтать.

Сердце безумно стучало под узкими рёбрами. Возможно, под планом Б имелся в виду развод. Так очень хотелось думать. Развод, а что же ещё? Разве первый по значимости Бета стаи будет рисковать своей репутацией, чтобы, не пойми зачем, пришить свою жену? Какой в этом смысл? Разве это логично? Он не связан договором с её семьёй, не связан никакими обязательствами. И может развестись, если захочет.

И почему-то пальцы на руках всё равно дрожали, словно муж нёс её не в комнату, а на ту самую поляну, полную деревьев с крестами. И она… была одним из этих меченых деревьев.

Не возлюбленная одного ублюдка. Не желаемая, не лучшая. Дерево, просто дерево.

Опять знакомая гостевая, в которой они провели первую ночь. Хотя Йорфер отказала. Даже не из злости, не из обиды, а из боли. Иррациональной, но ужасно сильной боли.

— Нолан. Я не могу, — она сжала кулаки.

— Ничего не будет. Просто полежим. Поспим вдвоём. Мы с того дня ни разу вместе не спали, — Бета откинул одеяло и положил жену на кровать. Медленно, аккуратно накрыл и начал снимать штаны.

Где-то далеко раздавался волчий вой. Его не забивал даже шум листвы, а Марлен не решалась спросить, кто это. Оборотни или настоящие волки. На фоне практически полного куска луны Кайзер разделся, медленно лёг рядом с девушкой и прижал её к себе.

Глаза вновь начинали слезиться. Они впервые просто лежат вместе, и, как назло, именно сегодня Йорфер узнала, насколько ничтожна. Неважна. Для всех, считая его, мужчину, который прижимал её к постели в её первую ночь. И вот сейчас опять прижимает, горячий, сильный.

Хотелось разрыдаться.

— Могу я как-то помочь тебе? — пробормотал Бета, глядя сквозь вечернюю тьму. — Иди сюда ко мне. — Он сильнее подвинул девушку к своему телу и зарылся носом ей в волосы. — Хорошо пахнешь. Приятно. Вкусно. Ты не представляешь, как мне нравится.

— Да я просто думала о всяком. Там. В ванной, — отстранённо ответила Марлен. — Не знаю, что на меня нашло. Ничего важного, просто размышляла над своей жизнью. Завтра забудется.

— Ты чувствуешь тягостный страх, который не уходит. И печаль. Я был бы благодарен, если бы ты сказала, что вызывает в тебе такие чувства. Генри — попросту моё предположение, потому как после его появления ты стала такой. Ты замкнулась. Утонула в страхе и апатии. Никогда тебя такой не видел. — Мужчина напрягся, сжал в кулаки одеяло, но тут же его отпустил. Нервно улыбнулся и прикрыл глаза. — Если это касается нас — можешь спрашивать о чём угодно.

— Знаешь. Я, — девушка всхлипнула. — Подумала мельком. В теории… член стаи может легко убить человека. И ничего ему за это не будет. Люди решат, что это был монстр. Другие члены его прикроют. И всё. Все очень надеются на вашу доблесть… но в теории вы можете. Скажи. Что должен сделать человек, чтобы оборотни решили его убить?

Бета нервно раскрыл глаза, словно его только что пнули в живот. Вновь сжал в кулаке одеяло. Несколько раз дрогнули ресницы, один уголок рта поплыл в сторону.

— Вот тебе моё мнение, — хрипло отозвался мужчина. — Никто, ни один человек не заслуживает смерти. Убийства. Никто, кроме, возможно, злонамеренных убийц. Так меня учил мой… отец, и таких моральных правил я придерживаюсь. Но бывают ситуации, когда чужая смерть становится единственным способом собственного выживания. — Нолан оскалился, правда тут же взял себя в руки. В очередной раз прижался ближе и вдохнул запах волос. — Допустим… на тебя кто-то напал. В такой ситуации либо ты — либо твой оппонент. Без вариантов. Вне данных ситуаций я бы боролся за любую жизнь, даже если нашлись бы несогласные. Стая, или деревня, или весь мир. Я не сторонник рационализации насилия. Но если придётся сражаться за себя или за свою семью, я буду. Буду. Убивать.

— Понятно, — Марлен нахмурилась.

Стало легче или нет — не понятно. Вроде бы да, вроде бы нет. План Б. Развод? Или безмолвное устранение неудобной куклы? Хотелось верить, что первое. В конце концов, в этой крови правда не будет никакого смысла. А, раз так, проливать её тоже нет смысла.

По крайней мере, так казалось.

— А почему ты задумалась об этом? — Кайзер прикрыл глаза.

— Мне сон приснился, — Йорфер уткнулась лицом в подушку. — Там был лес. И ты. Ты рубил деревья. А потом пошёл с топором на меня, будто я следующее дерево. Сказал, что раз я не смогла тебе помочь, то смогу сделать тебя свободным. Своей… смертью. Этот сон мне на ровную фазу приснился.

— Какая чушь, — мужчина нервно, обречённо рассмеялся. — Чушь, милая, просто сон. Как твоя смерть сделает меня свободным? Даже если бы мы были истинными, то мне было бы проще просто сбежать, разве нет? Пока не проступила метка. Раз я не хочу связываться с истинностью. Но я никуда не бегу.

— Я тоже об этом подумала, — девушка отвела глаза.