Как я съел ваши фаерболы 5 (СИ) - "Архимаг"

— Вы всё слышали за завтраком, — сухо сказал я, сделав шаг к кровати. — Батя скомандовал эвакуацию. Через три дня мы уходим из этого мира. Насовсем.

В спальне повисла звонкая, натянутая тишина.

Я замер, подсознательно ожидая, что сейчас начнётся огненный шторм пополам со стихийным цунами. Физика их мутировавшей магии среагировала мгновенно. По роскошным рыжим волосам Анжелики пробежала волна тяжёлого, фиолетово-чёрного пламени — огонь Бездны лизнул воздух и пропал. На платье Дианы-Водяной синие водяные лилии мгновенно свернулись в тугие, испуганные бутоны, а от её фигуры вейнуло арктическим холодом.

Они молчали секунды три. Для меня эти три секунды тянулись как вечность.

Анжелика медленно села на кровати, скрестив руки под грудью и привычно вскинув подбородок. Настоящая имперская аристократка, даже в пижаме. Она переглянулась с Водярой, обменявшись с ней быстрым, понятным только им двоим взглядом, а затем повернулась ко мне. В её зелёных глазах не было ни капли страха. Только ленивая, гордая уверенность.

— Яр, — протянула Огонёк со своей фирменной барской ленцой.

— Что? — насторожился я.

— Там, в твоей Бездне… иерархия сохраняется? Я остаюсь Старшей Женой?

Я опешил. Собрался держать удар против женских слёз, а получил вопрос по кадровому расписанию.

— Э-э… ну да, — выговорил я, сбитый с толку. — Ты Старшая. По праву первого захода, статуса и лучшего борща в губернии.

Анжелика удовлетворённо кивнула, и на её губах появилась лёгкая, торжествующая усмешка.

— Отлично. Значит, замки, прислугу и гардеробную будем строить по моим чертежам. Этот Северогорск мне всё равно надоел, мелковат масштаб для наследника. Да и лицей наш разнесли, делать тут больше нечего.

Я моргнул, всё ещё не веря своим ушам, и перевёл взгляд на второй край кровати.

Диана-Водяная тихо поднялась. Её движение было плавным, текучим, словно движение лесного ручья. Серебристые лепестки её платья расправились, приветливо качнувшись. Она подошла ко мне вплотную, без колебаний шагнув в моё личное пространство, опустила ладонь мне на грудь и прижалась щекой к моей куртке.

От неё пахло родниковой водой и абсолютным, ничем не сокрушимым покоем.

— Ты вытащил меня с того света, Альфа, — тихий, певучий голос зазвучал прямо у моего сердца. — Выгрыз мою болезнь, дал мне жизнь и силу. Мой мир — это ты. Если ты идёшь в Бездну, значит, Бездна станет моим домом.

Она чуть отстранилась и подняла на меня прозрачные, чистые глаза:

— Только… там есть где прудик выкопать? Маленький. С кувшинками.

Тугой узел у меня в груди с треском лопнул, уступая место огромной, горячей волне облегчения и дикой, собственнической гордости.

Вот они. Мои женщины. Не теплично-хрустальные аристократки, какими я забрал их из их прошлого мира, а настоящие подруги Высшего Хищника. Они давно переросли этот провинциальный город, эти имперские интриги и мелкие страхи. Они принадлежали моей Стае.

Я привлепил обеих к себе, сгреб в охапку и крепко обнял, уткнувшись носом сначала в макушку Анжелики, а потом в мягкие волосы Водяры.

— Прудик? — я оскалился в широкой улыбке, чувствуя, как внутри урчит сытый Волк. — Обижаешь, Лужица. Я выкопаю тебе целый океан. С пресной водой, с кувшинками и без всяких болотных гидр. А тебе, Огонёк, построим гардеробную размером с нынешнее Логово. С отдельным порталом под платья.

— Смотри, за язык никто не тянул, — проворковала Анжелика, поудобнее устроив подбородок у меня на плече. — Я всё запишу.

— Записывай, — усмехнулся я, целуя её в висок.

— Так, — Старшая Жена мгновенно включила режим прораба и отстранилась. — Списки. Нам нужно забрать этот диван, он идеально держит поясницу. И весь запас тепличной клубники из погреба. Лера пусть упакует свои склянки, а Демид пусть сварит укреплённые контейнеры для вещей…

Она уже вовсю распоряжалась нашей будущей жизнью в Бездне, а Водяра тихонько гладила свой живот, улыбаясь собственным мыслям.

Я посмотрел на них, чувствуя, как отступает напряжение. Первая и, как мне казалось, самая сложная миссия была выполнена идеально.

Вот только выходя из спальни, я вдруг вспомнил кое-что ещё. И по спине пробежал лёгкий холодок.

Жёны — это было полбеды. Настоящий финальный босс ждал меня на первом этаже, в лаборатории.

Мне предстояло объяснить Елене Викторовне Андреевой — главному врачу, бывшему военно-полевому хирургу и моей смертоносной тёще — что я увожу её беременную дочь в другое измерение.

Спустившись на первый этаж, я направился в лабораторию Леры Паучихи.

Холодный клинический свет бестеневых ламп резал глаза после уютного полумрака спальни. Здесь пахло медицинским спиртом, прижжённой плотью и тонкой, сладковато-терпкой нотой миндаля — так фонила та самая капля первородной Бездны, которую Батя только что щедро отсыпал Лере на исследования.

Елена Викторовна Андреева стояла у стального препаровального стола. В своём безупречно белом, словно свежевыглаженном халате, ни единого пятнышка копоти или пыли после ночной резни. Она выглядела как инородное тело посреди нашего полуразрушенного Логова.

Её движения были экономными, сдержанными, доведёнными до автоматизма годами работы в военно-полевой хирургии. В данный момент тёща аккуратно упаковывала в портативный термоконтейнер стеклянные пробирки с тёмной, почти чёрной жидкостью. Судя по характерному металлическому запаху, это была кровь Охотников.

И откуда только раздобыла?

Я шагнул в проём, перекрывая собой единственный выход, и скрестил руки на груди.

Мышцы под халатом инстинктивно натянулись. При всём уважении к этой женщине, я прекрасно помнил, с какой легкостью она всаживает ампулы со стимуляторами и держит наготове крупнокалиберную винтовку с обеднённым серебром. Если сейчас Железная Леди решит упереться рогом и не отдать дочь, мне придётся забирать Лужицу силой.

— Елена Викторовна, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно и весомо. — Вы всё слышали за завтраком. Я забираю Диану. В свой родной мир. Мы уходим через три дня, и она полностью согласна.

Я замер, готовый к тому, что сейчас в меня полетит склянка с кислотой или тёща выхватит из-за пазухи армейский глушитель.

Елена Викторовна застыла. Зажатая в её руке тонкая пробирка остановилась в миллиметре от поролоновой ячейки контейнера.

Секунду она просто смотрела в кафельную стену напротив. В тишине лаборатории единственным проявлением её стресса стало еле заметное, микроскопическое дёрганье левого века. Всего один раз.

Затем она с сухим щелчком зафиксировала пробирку, закрыла крышку термобокса и медленно повернулась ко мне. Ни слёз, ни заламывания рук, ни материнских причитаний. На меня смотрели холодные, проницательные глаза патологоанатома, принимающего тяжелого пациента.

— Гравитационный фон? — сходу засыпала она меня вопросами, будто зачитывала медицинскую карту.

— Э-э… Что? — я слегка растерялся от отсутствия стрельбы.

— Уровень фоновой радиации в вашем измерении? — её голос звучал отточено и сухо. — Плотность атмосферы? Биологические, бактериологические и вирусные угрозы для плода?

Я прочистил горло, выходя из ступора. Врачебный протокол вместо скандала — этого я никак не ожидал.

— Физика там практически такая же, как у вас, — ответил я по существу, ослабляя хватку на плечах. — Люди живут, цивилизация есть, дышать можно свободно. Но да, наш мир плавает в океане Бездны, закрытый прямой силой Безумного Бога.

Я сделал шаг вперёд, дозволяя тьме на миг залить мои зрачки:

— Ни одна тварь там на неё даже косо не посмотрит. А если кто-то попытается — я сожру его род до десятого колена. Лично.

Елена Викторовна молча выслушала меня. Перевела взгляд на защёлки термоконтейнера и с сочным металлическим лязгом заперла замки.

— Хорошо, — ровно произнесла она. — Я видела, что здесь происходило этой ночью. И видела твоего… так называемого Батю. В Империи в ближайшее время станет слишком тесно. С тобой у неё куда больше шансов выжить и вырастить здорового ребёнка, чем в нашем заштатном мирке.