Последнее дело Громова (СИ) - Вольт Александр

Даграль, шагая мимо пыльных стоек, лишь отмахнулся рукой.

— Ну так… а кто за этим всем следить будет? А платить работникам чем, когда оборота нет? —ответил он. — Бизнес есть бизнес. Все вложения забрали, работников разогнали и дело с концом. Как построили, так и забросили, делов-то, Виктор. Идемте, нам еще шагать и шагать.

Мы прошли сквозь пустой операционный зал, миновали длинные ряды касс и углубились в закулисье старого дварфийского банка. Пространство здесь носило сугубо утилитарный характер: узкие коридоры, брошенные кабинеты и распахнутые настежь массивные двери бронированных хранилищ.

Если бы не спокойствие дварфа, я бы, честное слово, сюда бы ни в жизнь не пошел. Сцена представлялась, как в фильмах ужасов про заброшенные постройки, где в каждой тени мерещится маньяк.

Даграль, не останавливаясь, провел нас к дальней стене административного сектора, где за неприметной технической дверью скрывался спуск в виде каменной винтовой лестница, подобная той, что была в Торне. Грубые ступени без перил и ограждений бесконечной спиралью уходили во тьму.

Мы начали спуск.

Чем глубже мы погружались по каменной кишке, тем сильнее менялся микроклимат, становясь жарче и жарче. Вентиляция здесь отсутствовала как данность, и с каждым десятком витков температура неумолимо ползла вверх.

Вскоре мне пришлось расстегнуть куртку, потому что одежда начала неприятно липнуть к спине. Бойцам сопровождения из СБРИ, закованным в экипировку и, повезло куда меньше. Я отчетливо слышал их сбивающееся дыхание и как-то и дело они приподнимали балаклавы, чтобы освободить дыхание. Никто не жаловался, но физическая нагрузка давала о себе знать.

Затем появился запах.

Сначала едва заметный химический привкус, оседающий на языке при вдохе, но постепенно вонь усиливалась. Едкий аромат тухлых яиц смешивался с удушливой жарой, оседая на слизистой гортани и раздражая нос. Кто-то из солдат позади меня тихо закашлялся.

Сера. Вот что это было.

Винтовая лестница казалась бесконечной, пока, наконец, каменный туннель не вывел нас в очередное открытое пространство.

Ступени закончились ровным полом. Фонарей осветили пространство, но вязли в абсолютной тьме, не доставая до противоположных стен. Мы оказались в колоссальной природной каверне. Воздух здесь был таким горячим и тяжелым, что каждый вдох обжигал носоглотку, а запах серы достигал концентрации, вызывающей инстинктивное желание надеть респиратор.

Нижние своды пещеры оставались в темноте, но изредка откуда-то снизу пробивались красновато-зловещие всполохи. Они накатывали короткими волнами, вырывая из мрака грубую фактуру нависающих над нами каменных арок.

Даграль шел впереди уверенным шагом, словно гулял по аллее парка, ничуть не смущаясь ни жары, ни отсутствия освещения. Внезапно он остановился, оперся на древко секиры и, не оборачиваясь, предупредил:

— Осторожнее, здесь обрыв, не упадите.

В этот самый момент внизу произошел очередной всполох. Пространство каверны залил густой оранжевый свет.

Шая осторожно сделала несколько шагов вперед, приближаясь к неровному краю площадки. Она слегка наклонилась, опуская взгляд в провал. Багровые отсветы упали на ее лицо, подчеркнув сведенные от напряжения брови.

— Что там еще такое? — глухо спросила эльфийка. Она всматривалась во тьму, и ее глаза расширились. — Лесная матерь… — прошептала она, почти не размыкая губ.

Я подошел тоже и встал рядом, но сохранил безопасную дистанцию, не доходя до самого обрыва около метра, и заглянул вниз.

Зрелище было грандиозным и пугающим одновременно.

В самом низу, метрах в двухстах пятидесяти или даже трехстах под нами, раскинулось огромное поле застывшей лавы. Гигантская кальдера была покрыта черной исполосованной трещинами коркой базальта, сквозь которые просвечивалась тягучая магма.

Кое-где черная корка прорывалась под огромным давлением, и лавовые пузыри лопались с глухим звуком, выбрасывая в воздух фонтаны искр и жидкого огня. Вспышка заливала пещеру ярким светом, после чего порода медленно темнела, остывая, пока в другом конце поля не происходил новый прорыв.

Температура, бившая снизу, была такой силы, что над поверхностью кальдеры искажался и дрожал воздух. Падение туда гарантировало мгновенную кремацию. Причем с такой скоростью, что испугаться успеешь, пока летишь, а вот почувствовать… что-то почувствовать удастся вряд ли, потому что испепелиться там можно было во мгновение ока.

Я сглотнул пересохшим горлом, отрывая взгляд от магматического озера, и посмотрел на старого дварфа.

— Даграль, где мы?.. — хрипло спросил я.

Бывший старейшина повернул ко мне голову. В тусклом багровом свете его изуродованное шрамами лицо выглядело совершенно бесстрастным.

— Почти у того места, где находится скрижаль, — обыденно ответил он.

Я снова перевел взгляд на бездонную пропасть под ногами, затем на ровную черную стену вдали, куда не доставал даже свет вспышек.

— Замечательно, — ровно произнес я. — Но мы у обрыва.

Ни моста, ни каменных троп, ни железных лестниц, вмурованных в стены каверны, здесь не было. Только обрыв и озеро лавы в трех сотнях метров ниже.

Дварф посмотрел на меня и совершенно внезапно снова хитро хмыкнул.

Не произнеся больше ни слова, Даграль развернулся и сделал несколько шагов назад от края пропасти, удаляясь в полутьму площадки. Он перехватил секиру удобнее, коротко выдохнул, а затем, тяжело хромая на правую ногу, внезапно сорвался с места.

— Э, старик, ты че удумал, — озадаченно спросил один из бойцов.

Внутри меня шевельнулось предчувствие чего-то нехорошего.

— Даграль? — спросил я, глядя на дварфа.

Сделав два широких шага вперед, набирая инерцию, Даграль наступил сапогом на самый край обрыва и, с силой оттолкнувшись здоровой ногой, сиганул прямо в пустоту.

— ДАГРАЛЬ!!! — заорал я не своим голосом, делая рефлекторный рывок вперед, чтобы схватить старика, но мои пальцы ухватили лишь раскаленный воздух.

— НЕЕЕЕТ! — голос эльфийки сорвался на фальцет.

Глава 21

Мир перед глазами на мгновение перестал существовать, оставив лишь фигуру старого дварфа, который, оттолкнувшись от края пропасти, летел прямо навстречу озеру кипящей магмы.

В одной руке Даграль крепко сжимал секиру, а вторую выставил в сторону для баланса. Если бывшим старейшинам Торна вдруг свойственно накладывать на себя руки и утилизироваться таким вот экстравагантным способом, то я решительно не понимал, для чего нужно было тащить нас всех с собой через континент, чтобы продемонстрировать этот суицидальный перформанс.

В тусклом свете каверны глаз дварфа безумно сверкал, отражая багровые всполохи лопающихся далеко внизу лавовых пузырей. Время, казалось, замедлилось, превратившись в вязкий кисель. Я успел в деталях представить себе всю физику неизбежного падения: как он рухнет вниз, пробив хрупкую черную корку застывшего базальта; как корка лопнет, разлетаясь во все стороны острыми осколками и разбрызгивая красно-оранжевые капли расплавленной породы, которые с шипением осядут на поверхность. Как сам Даграль, медленно погружаясь в обжигающую магму, картинно поднимет руку с выставленным большим пальцем, сжав остальные пальцы в кулак.

Hasta la vista, baby.

Но секунды шли, а дварф все продолжал свой полет, не приближаясь к огненному дну…

…пока просто не повис в воздухе.

Вернее будет сказать, что сапоги с едва слышным стуком ударились о нечто твердое прямо посреди пустоты.

— Ха! — выдал старик, с явным удивлением глядя себе под ноги и топчась на невидимой опоре. — Ха-ха! Помнит башка! Помнит!

Он со звонким стуком ударил себя кольчужной перчаткой по стальному шлему.

— Ну, чего стоим⁈ — гаркнул он, поворачиваясь к нам. — Айда ко мне, бегом!

— Што?.. — только и смог выдавить я, во все глаза глядя на стоящего над бездной Даграля. — Это как?..