Архитектор Душ VII (СИ) - Вольт Александр

Мужчина сел напротив. Он двигался плавно, бесшумно, как крупный хищник. От него пахло морем, мазутом и солью.

Официант тут же подскочил.

— Кофе, — заказал незнакомец. — И… пожалуй, коньяк. Хороший.

Он посмотрел на меня.

— Составите компанию? Угощаю. В честь прибытия.

— Почему бы и нет? — согласился я. — Только мне немного. За рулем.

— О, конечно, — он улыбнулся шире. — Символически.

Нам принесли заказ. Он поднял бокал, салютуя мне.

— За встречу. И за хорошие города.

Мы выпили. Коньяк обжег горло, оставляя приятное, теплое послевкусие, которое, однако, не могло перебить холод, исходивший от моего собеседника.

Завязалась беседа. Поначалу она казалась пустой, ни о чем: о погоде, о том, что осень в этом году дождливая, о ценах на бензин. Он говорил складно, задавал вопросы, слушал внимательно. Искусный собеседник. Но постепенно я начал замечать, как меняется вектор его интереса. Он словно прощупывал меня, но не так, как это делают мошенники или воры, оценивая толщину кошелька. Нет, он оценивал качество «материала».

— Знаете, Виктор, — он отставил бокал и посмотрел на меня с каким-то странным, гастрономическим интересом. — Я много путешествую. Вижу сотни людей. И, должен заметить, большинство из них… пусты.

— Пусты? — переспросил я, поддерживая игру.

— Именно. Они ходят, едят, говорят, но внутри у них ничего нет. Безвкусная вата. Скучные, пресные люди. У них нет вкуса к жизни.

Он наклонился чуть ближе, запахи, которыми было пропитано все его тело, ударили в нос.

— А вот вы… Вы другой. Я чувствую это даже отсюда. В вас есть огонь. Вы ведь живете на полную катушку, верно? Любите риск? Чувствуете себя… переполненным силой?

Его вопросы имели двойное дно, и это дно было чернее ночи. Он спрашивал не о моем характере. Он спрашивал о качестве моей души, как сомелье спрашивает о выдержке вина перед тем, как откупорить бутылку. Он буквально принюхивался к моей ауре, и я видел, как раздуваются крылья его носа.

— Стараюсь не жаловаться, — ответил я уклончиво, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Жизнь слишком коротка, чтобы быть пресной.

— Золотые слова, — он облизнул губы. Быстро, почти рефлекторно. — Просто удивительно, как редко встречаешь кого-то настолько… насыщенного. Это большая редкость. И большая ценность.

Я отвечал, поддерживал разговор, стараясь не выдать отвращения, а сам под столом, не глядя, нащупал иконку мессенджера. Открыл чат с Корнеем. Пальцы быстро набрали текст вслепую — навык, отточенный годами сидения на лекциях в меде.

«Наживка. Кафе „Бриз“. Крупный, плащ».

Отправил.

Телефон коротко вибрировал — подтверждение доставки.

Мой собеседник тем временем сменил тему, словно решив, что прелюдия затянулась. Он снова наклонился ближе, понизив голос до доверительного шепота.

— Знаете, Виктор… — он как-то незаметно перешел на имена, хотя я не помнил, чтобы представлялся. Или представлялся? Черт возьми, не могу вспомнить. Это что, та магия о которой предупреждала Шая? — Я ведь здесь проездом. Моряк, торговый флот.

— Романтика, — кивнул я. — Дальние страны, шторма.

— Да, есть такое, — он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Но иногда в этих дальних странах попадаются удивительные вещи. Редкости. Диковинки.

Я внутренне подобрался. Кажется, он пытается выцепить меня на прогулку.

— Диковинки? — переспросил я с вежливым интересом. — Контрабанда?

— Ну что вы! — он рассмеялся, махнув рукой. — Какая контрабанда? Так, сувениры. Но… особенные. Не для всех.

Он посмотрел мне в глаза. Его взгляд стал цепким, пронизывающим. Пускай Шая и говорила мне не смотреть ему прямо в глаза, но я рискнул. И не увидел там ничего, что могло бы повергнуть меня в ужас.

— Я привез одну вещицу. Из-за моря. Маленькая, изящная. Но, уверяю вас, мужчины вашего типа готовы будут ее с руками оторвать. Она… — он перешел на полушепот, и голос его стал вкрадчивым, — обладает силой. Она может дать вам то, чего вам не хватает. Еще больше огня.

— Интересно, — протянул я, покручивая чашку с кофе. — И что же это? Антиквариат? Драгоценности?

— Лучше, — прошептал он. — Но здесь показывать не стоит. Сами понимаете, вещь дорогая, глаз лишних много.

Он огляделся по сторонам с плохо скрываемым презрением к окружающим.

— Можете показать? — спросил я, делая вид, что заглотнул наживку.

— Да, конечно, — он кивнул. — Только выйдем? Пройдемся как раз, у вас коньяк выветрится и спокойно за руль сможете сесть.

— Звучит логично, — я усмехнулся. — Пойдемте.

— Поверьте, вы не разочаруетесь.

В этот момент я решил, что пора проверить теорию окончательно. Мне нужно было знать наверняка, с чем я имею дело.

Я моргнул. Мир посерел, привычные краски растворились, уступая место истинной сути вещей.

Это было хуже, чем можно было бы представить, если понимать, о чем идет речь. Там, где у человека должна быть душа, у него была дыра.

Настоящая черная дыра в форме человека. Провал в ткани мироздания.

Края этой бездны, расположенной в районе солнечного сплетения, шевелились и вибрировали. Я буквально слышал этот звук — низкий, на грани инфразвука, гул, похожий на шум ветра в печной трубе. Этот гул давил на уши, вызывая головную боль.

От него исходил холод. Не тот «фон», который я ощущал от Мастера в нашу вторую встречу, нет. Почему-то именно сейчас, когда я смотрел на то место, где должна быть душа, меня пробирало до костей.

А внутри этой черноты, в самом центре водоворота, медленно вращались два тусклых, угасающих огонька.

Два маленьких сгустка энергии.

Один был чуть ярче, видимо, тот, кого он «съел» сегодня. Другой — совсем бледный, почти растворившийся.

Я видел, как тьма пожирает их. Как черные щупальца, сотканные из ничего, впиваются в эти сгустки, отрывая от них кусочки света. Сомнений не осталось. Это он. Пожиратель. Существо, которое не должно существовать.

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Краски вернулись, но тошнотворный привкус увиденного остался на языке.

— Ну что? — спросил он, заметив мою заминку. — Идем?

Я встал, бросив купюру на стол. Рука слегка дрогнула, но я списал это на кофеин.

— Идем. Заинтриговали.

Мы вышли из кафе. Улица встретила нас прохладой и темнотой. Фонари горели редко, оставляя большие пятна тени.

Он уверенно свернул в переулок, ведущий прочь от центральных улиц, в сторону старых кварталов и заброшенных складов.

Я шел рядом, стараясь держаться непринужденно. Рука в кармане сжимала телефон.

Мы шли молча. Он — впереди, указывая дорогу, я — на шаг позади.

Он нервничал. Я видел это по его спине, по тому, как напряжены его плечи. Он ждал вопросов. Ждал, что я начну спрашивать: «Куда мы идем?», «Далеко еще?», «А это безопасно?». Обычная жертва вела бы себя именно так — проявляла беспокойство, сомнение.

Но я молчал. Я просто шел, не выказывая каких-либо эмоций или опасений. И это его напрягало. Он чувствовал, что что-то идет не по сценарию, но голод гнал его вперед, заглушая инстинкт самосохранения.

Мы углублялись в дебри. Дома становились все более ветхими, улицы — узкими и грязными. Под ногами хрустел мусор. Запахи города сменились вонью помойки и сырости.

Я достал телефон, якобы проверить время.

На экране висело с десяток сообщений от Корнея.

«Ты где?»

«Громов, ответь!»

«Мы выдвигаемся. Скинь локацию!»

«Не дури, Виктор!»

Я не стал открывать чат, чтобы не светить экраном. Просто нажал кнопку отправки текущей геолокации. Точка улетела в эфир.

Он должен быть где-то рядом. Если он не идиот, он уже отследил мой телефон по первой наводке.

— Почти пришли, — бросил мой спутник через плечо. Голос его стал хриплым.

Мы свернули в тупик. Окна заколочены, штукатурка обвалилась. Идеальное место для убийства. Ни свидетелей, ни путей отхода.

Он остановился и развернулся ко мне.

В темноте тупика его лицо казалось маской. Глаза, привыкшие к мраку, сверкнули.