Большой игрок 1 (СИ) - Моури Эрли

Эту сцену можно прочитать в отдельной короткой книжице (найдете ее в этом же цикле — называется «Сцены 18+» — она бесплатная) или в моем блоге на Бусти — там больше артов.

* * *

Лиза ушла среди ночи. Хотя она старалась не разбудить меня и очень тихо выбралась из-под одеяла, я почувствовал и вновь погрузился в сон. Проснулся, когда стрелки часов показывали без двадцати семь. Тут же вскочил, беззвучно выругавшись. Ведь я рассчитывал встать в шесть — надеялся на внутренних будильник, который редко подводил в прошлой жизни. Теперь требовалось поторопиться, потому как к семи тридцати за мной обязался заехать Сбруев. Получалось, что на утренний тренинг, душ и завтрак у меня менее пятидесяти минут.

Первой мыслью было отказаться от завтрака. Да, можно перекусить где-нибудь по пути, когда я решу главный вопрос — финансовый. Мне сейчас край как надо занять где-то тысячи три. Хотя бы на неделю, лучше на две. Я надеялся, что через неделю цена на мыло взлетит если не до максимума, то хотя бы до приемлемой для меня величины. Тогда я смогу вернуть вложенные средства с большой маржой. Разумеется, мой опыт в этих вопросах был близок к нулю. Что ж все мы когда-то делам что-то первый раз: иногда большие глупости, иногда вещи полезные. И уж если я пустился в незнакомую игру, важно не только не проиграть, но и суметь извлечь из нее важные уроки.

От утренней тренировки я не отказался — ведь в ней не только забота о новом теле, но и подготовка к дуэли. Уж ее я обязан выиграть, потому как в ней ставка может равняться самой жизни. В боях я участвовал много раз, и давно прошел тот этап, когда терзаешься страхами да волнениями. Но здоровую настороженность даже перед самым простым боем я всегда носил с собой.

Тренинг я провел в ускоренном режиме, пропустив необязательные упражнения. Немного помучил себя «Дергунчиком». Очень похоже, от него имелся толк: я чувствовал больше силы и выносливости в мышцах. Привычные для меня упражнения не могли дать такого эффекта всего за пару дней, даже за неделю вряд ли при огромных стараниях и правильном питании. А раз так, то приходилось признать — магия Весера имеет большую пользу.

Выбежав из ванной, я наспех обтерся, отбросил полотенце и запрыгнул в брюки — новые, купленные ровно вчера. Примерил перед зеркалом сорочку, подняв воротник, нацепил бордовый аскот. Вообще, мой внешний вид никогда не был для меня чем-то важным — чай не девица. Но сегодняшнее утро сулило встречи с людьми, на которых важно произвести здоровое впечатление. И если я пока не могу выглядеть респектабельно, то нужно хотя бы одеться со вкусом.

Удачи и доброго дня, Большой Игрок, сказал я себе и подмигнул отражению в зеркале рядом с шифоньером.

Спустившись в столовую, я обнаружил, что Сбруев у нас и лениво потягивает чаек на диване, а возле него вьется Марфа Егоровна. Они приветствовали меня как барина, и я пожелал им доброго утра. Скрипнул старым стулом, устроившись за столом. Тут же из кухни выглянула Лиза, румяная, и, кажется, очень счастливая. А во мне это ее розовое счастье породило вопрос, над котором я к своему стыду, ни разу не задумывался: «А дальше что?». Вот что дальше? Буду я с ней также кувыркаться ночами в постели, и эта милая, ласковая кошечка станет все больше прикипать ко мне душой, да и телом. Ведь жениться я на ней не женюсь. При всем обаянии Лизы, ее милой внешности и доброте, она — не тот тип женщины, с которой я бы хотел строить серьезные отношения.

Дело здесь вовсе не в том, что мы разного статуса и сословий — мне на это плевать, по крайней мере пока. Но дело в том, что мне нужна совсем другая женщина. Где-то мелькнула мысль: «Самгина?». За ней: «баронесса Ольховская?». Нет, тогда уже хетайла Ириэль! И я ответил себе: «Совсем ты Саш, свихнулся! Тебе нужна не другая женщина, а три тысячи рублей! Тебе срочно нужно бабло, а не бабы! И не позднее, чем этим утром. О красотках потом начнешь рассуждать, когда слово „АпПельсин“ будет вызывать уважение не только в Москве!».

Лиза подала мне омлет и оладьи с яблоками — именно об этом мы договаривались с ней ночь, когда ее головка лежала на моем голом животе, а язычок делал кое-где щекотно.

— Ильич, ну вы страшную весть о мыле начали распускать? — полюбопытствовал я, взявшись за нож и вилку.

— Да, Александр Васильевич, своих домашних и соседей уже напугал до усеру. И троих из извоза по пути к вам. Не волнуйтесь, это я продолжу с должным старанием, — заверил Сбруев, шумно отхлебнув из чашки. — Тут такое дело… Я чего раньше приехал: если вы желали успеть к восьми к Башкирским складам, то не выйдет. Там дорогу снова перекрыли — просело что-то у стройки Забелиных. Придется тоннелями ехать до Хорошевских и там уже по нормальному — верхом.

— Тоннелями? — я удивился, но постарался не подать вида. Какие нахрен тут тоннели и для чего?

— А как иначе, если там яма, а ближайший объезд с три версты. Мост-то тоже пока перекрыт, — он зачерпнул ложечкой варенье и покосился на Марфу.

— Ясно, — сказал я, хотя мне было ничегошеньки не ясно. — Только это, Ильич, планы немного поменялись. Мне сейчас надо не к складам, а побыстрее, на Павелецкую.

— К вашей ненаглядной баронессе? — догадался Сбруев, и на его слова, конечно же обратила внимание Марфа Егоровна и Лиза. Особенно Лиза, она даже замерла с подносом в руках.

Ну вот… это как бы в продолжение моих мыслей, о том, что делать мне теперь с Лизой. Сука!.. Нет, ни в коем случае не она сука, а я. Так у мужчин всегда, сначала шалят с девушкой до самых крайностей, а потом задаются вопросом: «Как быть?». И если бы Лиза была хитрой стервой вроде Самгиной, то для меня такой вопрос не вскочил: меня бы ни капли не мучила совесть. Но с госпожой Булговой-младшей я не могу поступить подло. Ладно, будем думать. Теперь эта проблема до кучи — к огромному вороху других.

— Да, к баронессе Ольховской, — подтвердил я после долгой паузы, глядя в тарелку с омлетом. И спохватился: нужно поспешить с завтраком. Начал шустрее работать вилкой, ножом и челюстями.

Мы вышли из дома почти без двадцати восемь. Уже стало понятно, что к открытию складов, даже самых ближайших, я не успею. Смысл приехать пораньше имелся в том, что новость о проблемах с мылом в Москве могла оказать быстрое влияние на его цену. Я бы хотел скупить как можно больше, пока не опомнились владельцы складов и управители, клерки, принимающие ценовые решения. Вот только одно дело хотеть, другое иметь возможность. О каких возможностях я сейчас мог говорить, если у меня за вычетом долгов денег всего 1500 рубликов⁈ И они практически неприкосновенные — в них начало ремонтных работ в торговом доме! В них светлое будущее «АпПельсина»!

Я решил попытать удачу в визите к Ольховской. Все-таки она баронесса, и вроде прониклась моими идеями по «АпПельсину» — авось выручит. К тому же она — человек странный, неадекватный в поступках. Может и в самом деле займет столь огромную сумму «ирландцу», которого видит второй раз в жизни. Если нет, так попытаюсь через срочный заем в банке, перехвачу хотя бы еще тысячу. Граф Старовойтов — это самый крайний случай, и вряд ли я решусь с обратиться к нему с этим неприятным вопросом.

— Чего загрустил, барин? — спросил Сбруев, пуская лошадей легкой рысью.

— Да так, в мыслях как лучше день устроить, — отозвался я.

Мы свернули на незнакомую мне улицу. Все выглядело здесь как-то иначе, не по-московски. Вернее, Москва здесь казалась непохожей не ту, что я видел вчера и позавчера. Дома чем-то напоминали сталинки и постройки 30-х годов прошлого века в родном мне мире. По решетчатому мосту, что нависал над нашей улицей, со стуком и грохотом пошел поезд. Вагоны тянул как бы громоздкий черный паровоз, но пар он не пускал, или пускал самую малость — белесая струйка то вырывалась из него, то исчезала.

— Эх, рельсоход, — Сбруев поднял голову, наблюдая стальное чудовище, ползущее по мосту. — Эт вам не лошади и даже не домкан.

Я догадался, что «рельсоходом» здесь называется поезд. В сердце локомотива, видимо, не паровой котел, а какой-то механо-магическое устройство по типу тех, что заставляли носится по дорогам домканы.