Я поднял книгу. Под ней лежала записка, нацарапанная на салфетке торопливым медицинско-куриным почерком, которым обычно выписывают рецепты:
«Спасибо за сок. Простите за паркет наверху, это не я. За остальное тоже простите. Не ищите. Так надо. С.»
— Ушла сама, — сказал я вслух. — Никто ее не выкрадывал и не жрал. Собрала вещи, взяла еду в дорогу и ушла. Через все мои замки.
— Поразительная женщина, — заметила Андреева за моей спиной. — Взять еду в дорогу, убегая от двух высших хищников. Моя школа. Я ее этому не учила, но все равно моя школа.
[Чёрный Желудок: Объект «Инкубатор» покинул зону контроля. Статус Наследника: неизвестен.
Комментарий: Альфа, без паники, но если очень хочется, можно паниковать организованно.]
Валерия прибыла через десять минут, через парадный вход, с двумя кейсами и в лабораторном халате поверх вечернего платья. Судя по платью, из усадьбы Адлера она выехала, не тратя времени на переодевание.
Судя по блестящим глазам, спать она не собиралась ближайшую неделю.
— Где пациентка? — спросила она с порога.
— Сбежала.
Я ожидал разочарования. Зря. Сапфировые глаза Паучихи вспыхнули, как у ребенка, которому сказали, что елка в этом году будет из чистого урана.
— Сбежала. Сквозь морок, сквозь замки Демида, сквозь периметр. — Валерия уже расстегивала кейс, выхватывая сканеры. — Ярослав, ты понимаешь, что это значит? Носитель фрагмента ауры либо погиб, либо… ассимилировал донора. Второй вариант дал бы уникальную гибридную сигнатуру. Мне нужна эта комната. Вся. Не дышите в ней, вы мне фон портите.
Она заворковала над своими приборами, бормоча формулы и периодически восклицая «изумительно». Да таким тоном, от которого хотелось перекреститься даже мне, полубогу.
Я вышел во двор. Дождь стихал, скатывался в морось. Я прошелся по границе участка в своей звериной форме: на четырех лапах, носом в землю.
Ничего. Вода смыла следы подчистую, а тонкий флер хризантем висел ровным фоном везде и нигде, как будто им надышался сам воздух. Магия лисы глушила поиск, как глушилка глушит связь. Хоть весь город переверни, до утра я найду только простуду.
[Чёрный Желудок: Эффективность поиска: 3%. Рекомендация: дождаться рассвета, допросить свидетелей, заварить наконец ромашку.]
Я перетек обратно в человека посреди двора. Игорёк осторожно тронул меня веткой за плечо. В прикосновении читалось глубокое сочувствие и полное нежелание давать показания.
— Утром, — сказал я ему. — Утром ты мне все покажешь. В лицах.
Андреева ждала меня в холле. Она успела найти плед, второй бокал и обжить кресло у камина с видом полководца, разбившего лагерь на выгодной высоте.
— Ночью искать бесполезно, — сообщил я. — Дождь смыл след. Лиса всё продумала.
— Да я уж догадалась по твоему лицу, — Она отпила коньяк. — Я остаюсь здесь, Волков.
— Не помню, чтобы я предлагал.
— А я не помню, чтобы спрашивала. — она смотрела на твердо, как хирург на свежий шов. — В этом доме четверо человек под гипнотическим мороком неизвестной глубины, беременные женщины и волкодевочка с сотрясением мозга. Им всем утром понадобится врач. Лучший в городе врач, так удачно похищенный тобой сегодня ночью, уже на месте. Подпиши мне командировку задним числом, и разойдемся красиво.
Я смотрел на нее. Андреева даже не моргала.
Мы оба прекрасно знали, что морок безопасен, что Валерия справилась бы с осмотром, и что настоящая причина спит сейчас этажом выше.
Утром Диана-Лужица проснется. И Елена Викторовна Андреева, Железная Леди, гроза Минздрава, хотела оказаться рядом с дочерью.
Пусть даже та пошлет ее в три очень конкретных адреса.
— Гостевая комната в восточном крыле, — сказал я. — Полотенца в шкафу. Завтрак в восемь. Предупреждаю: за столом будет дед Корней, злой, что проспал вторжение.
— Я его характер пережила под артобстрелом, переживу и за завтраком. — Она поднялась, подхватила плед и уже у лестницы обернулась. — Волков. Девчонка ушла сама и оставила записку с извинениями. Те, кто извиняется, не предают. Они возвращаются. Уж поверь специалисту по побегам из семьи.
Я просто молча кивнул.
Она ушла наверх. Я остался в холле один, с остывшим камином и запиской на салфетке в кармане.
Дом затихал. Похрапывал Корней, звенела приборами в погребе Валерия, Пушок спал на люстре. Где-то в дождливой мгле, за границей Логова, шагала сквозь туман девчонка в желтом дождевике, у которой хватило наглости обойти все мои замки и оставить мне на прощание книжку про орка с колыбелью.
Я налил себе чай, сел в кресло и открыл «Нежного Орка», первый том, на первой странице.
Противника надо изучать по его священным текстам.
[Чёрный Желудок: До рассвета 4 часа 12 минут. Приятного чтения, Шеф. Спойлер: орк женится.]
Утро началось прилично. Даже подозрительно прилично.
Морок стек с Логова вместе с последней моросью, и дом ожил. Первой проснулась Иллириэль, обнаружила себя спящей за столом с ложкой между грудей и приняла это как личное оскорбление всей эльфийской расе.
К семи утра кухня сверкала так, будто эльфийка пыталась стереть с нее сам факт своей слабости. Пушка с люстры она сняла молча и с таким лицом, что Пушок, кажется, извинился вслух.
Дед Корней проснулся вторым, выяснил, что проспал вторжение, и полчаса катался по двору, лично проверяя периметр и высказывая Игорьку все, что о нем думает. Игорек стоически терпел.
Я сидел в холле с чашкой чая и дочитывал «Нежного Орка». Орк как раз женился. Система не обманула.
Я, кажется, даже понял, зачем женщины читают такие книги. Моё понимание их психологии стало глубже.
[Чёрный Желудок: Усвоение хвоста Кицунэ: 31%. Получено: +12% к сопротивлению иллюзиям и гипнозу, изжога снята. Ромашка больше не требуется, но мы запомнили, что вы отказались.]
И тут наверху заскрипела дверь, и коридор второго этажа огласился страдальческим воплем моей сестры.
Запахи тут же нарисовали картину в моей голове.
— Ле-е-ера! — Диана зевала в дверном проеме, держась за живот, и жаловалась на весь особняк. — Лерка, что ты вчера намешала в свой успокоительный отвар⁈ У меня вздутие, как будто я дирижабль на стадии накачки! Я всю ночь видела во сне, что жру светящуюся шаурму! Светящуюся, Лера! Она пульсировала! И самое обидное, вкусная была, зараза…
Я отхлебнул чай. Обычное утро. Сестра жалуется, значит, жива и пашет в штатном режиме.
— … и вообще у меня три ребра треснуты, мне положена диета, а не ваша ботаническая бормотуха, у меня от нее живот светится…
Я замер с чашкой у рта.
Наверху повисла пауза. Короткая, звенящая пауза, в течение которой, как я понял, Диана задрала футболку и посмотрела вниз.
Визг, который последовал за этим, по громкости уступал вчерашнему визгу Софьи, но по эмоциональному накалу превосходил его втрое.
— ЯР!!! ЯРИК!!! БЫСТРО СЮДА!!! У МЕНЯ ЖИВОТ СВЕТИТСЯ! КТО МЕНЯ ПЛУТОНИЕМ НАКОРМИЛ, ПОКА Я СПАЛА???
В спальню Мелкой мы влетели плотной группой: я, Андреева в халате поверх костюма, Валерия со сканером наперевес и обе моих жены.
Анжелика ворвалась первой, на кончиках её волос вспыхнули огоньки. Диана-Водяра вплыла следом бесшумно, и лилии на ее платье-симбионте тревожно сжались в бутоны.
Мелкая стояла посреди комнаты, задрав футболку, и смотрела на собственный живот с выражением человека, обнаружившего у себя в квартире чужую мебель.
По ее коже, вокруг пупка, разбегались фиолетовые прожилки. Они пульсировали. Ровно, с наглой уверенностью.
Тоже самое я видел вчера вечером, обнюхивая живот совсем другой девушки.
