Хищники. В паутине страсти (СИ) - Мэк Элис

Я проследил за её взглядом и понял, что она пялится на Харрисона, не отрываясь. А потом, издав какой-то сдавленный писк, резко сорвалась с места, проскочила мимо меня и, как ошпаренная, бросилась в двери общежития.

– Кажется ты произвёл на Альварес соответствующее впечатление, – усмехнулся я, глядя на верзилу.

Реакция Харрисона была тоже какой-то странной. Мне показалось или альфа напрягся в присутствии Альварес?

Стоило ему только встретиться с ней взглядом, как спокойная холодность оборотня тут же исчезла. В его глазах появилась какая-то странная смесь эмоций: удивление, сомнение и знакомый каждому самцу, хищный интерес.

– Вот, сука, опять смылась! – выругался Алекс. – Теперь её из комнаты хрен выманишь. Альварес ни за что не признается, что она сделала с Леей.

– Давайте я попробую поговорить с ней. Возможно, мне удастся разговорить девушку, – вдруг произнёс Харрисон, хмуро окидывая взглядом здание общежития. Медленно скользя по окнам, будто что-то выискивая.

Не дожидаясь нашего ответа, он решительно сделал шаг вперёд и вошёл в общежитие.

Мы с Алексом переглянулись.

Всё-таки странный какой-то этот тип. Вообще непонятно, что у него там в башке твориться. Смотрел сейчас на Альварес так… будто сожрать её был готов.

Мы с братом остались ждать снаружи. Потянулись минуты ожидания.

Прошло минут десять-двадцать, но Харрисон так и не выходил. И я уже начал немного напрягаться этому затишью.

Что он там с ней делает? Почему так долго?

– Может, он её там прибил уже? – не выдержал Алекс.

Я только покачал головой, не отрывая взгляда от дверей. Если честно, то я тоже склоняюсь к этой мысли.

Прошло, наверное, ещё минут пятнадцать, когда дверь наконец открылась и из общежития вышел Харрисон. Его лицо было непроницаемо, как гранитная скала.

Он подошёл к нам и, без предисловий, сразу же сообщил:

– Я знаю, где искать вашу девушку.

Глава 38

Время для меня будто перестало существовать. Оно превратилось в вязкую, серую массу, состоящую из боли, холода и отчаяния. Дни сменялись ледяными ночами, а ночи – страхом перед новым днём и безнадёжностью.

Я перестала считать, сколько раз пыталась выбраться из этого каменного плена. Каждый мускул в теле дрожал от перенапряжения и ныл тупой, изматывающей болью. Нога, поврежденная при падении, всё ещё болела, но уже не так сильно. Звериная регенерация работала в полную силу стягивать рваные края раны. Но это совсем не прибавляло мне сил.

Неприступные, отвесные стены ущелья будто смеялись над моими жалкими попытками выбраться отсюда. Каждый сорванный камень, каждый неудачный уступ, с которого я срывалась, снова падая на каменистое дно, отнимал не только силы, но и последнюю надежду. В конце концов я окончательно выбилась из сил. Полностью. Теперь я просто сидела, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрела на узкую полоску равнодушного неба над головой. Голод и жажда стали моими постоянными спутниками, но даже они отошли на второй план по сравнению с жуткой апатией, окутавшей меня.

Я снова заплакала. Обжигающие слёзы потекли по грязным щекам прокладывая на них мокрые дорожки. Это были слёзы бессилия и горькой обиды.

Я до сих пор не могла поверить в то, что произошло. Снова и снова прокручивала в голове тот момент, когда мы с Мелиссой поднялись в гору. Её ядовитая улыбка, её лицо, искажённое злобой, и то, как она толкнула меня в пропасть.

Как она могла так поступить? Ведь мы же сёстры! В наших венах течёт одна кровь.

Сколько бы я не пыталась понять её, у меня не было оправдания её поступку.

В детстве мы частенько ссорились с Мелиссой, да и сейчас у нас были, мягко сказать, не гладкие отношения. Но так или иначе, я никогда не думала, что она способна на такое. На убийство!

А ведь она и правда пыталась убить меня. Теперь, сидя в этом холодном, каменном плену, я начинаю чётко осознавать, что Мелисса толкнула меня не просто так, не случайно. Она сделала это намеренно. Хладнокровно. А потом просто ушла и оставила меня здесь умирать.

Горечь обиды сдавила грудь с такой силой, что стало трудно дышать.

Как она могла? Боги… как она могла?!

Сейчас Мелисса наверняка обсуждает со своими подружками и смеётся надо мной. И наверняка даже не сожалеет.

Эта мысль привела меня в настоящий ужас. Мысль о том, что для сестры моя жизнь не стоит ничего.

Внезапно до моих ушей донёсся звук голосов. Я замерла, подняв голову вверх и прислушалась.

Тихо.

Наверное, мне просто показалось. Возможно, это ветер играет в скалах. Или это уже бред моего измученного сознания?

Я прикрыла глаза, пытаясь отогнать слуховые галлюцинации. Но звук повторился. Громче. И это был не ветер. Это действительно были голоса.

– Лея!

Моё сердце пропустило короткий удар, а затем бешено заколотилось в груди, отдаваясь гулом в ушах.

Я широко распахнула глаза и снова прислушалась.

Мне правда не мерещится!?

– Ле-е-ея!

Этот голос... я узнаю его из тысячи. Это Антонио! А следом за ним, чуть тише и дальше, раздался голос Алекса.

Это они, мои истинные! Мои любимые котики!

О, Боги! Они нашли меня!

Надежда, которую я уже почти похоронила, воскресла с такой силой, что по телу будто прошёл электрический разряд. Она прогнала страх, наполнила меня новой, отчаянной силой и энергией.

Я на удивление резво вскочила на ноги, игнорируя боль в раненой ноге. Запрокинув голову вверх, я набрала в лёгкие как можно больше воздуха и закричала:

– Я здесь! – Мой голос, охрипший от холода и жажды, сорвался, но я всё равно продолжала кричать что есть силы: – Я внизу! Тони! Алекс! Я здесь!

Я кричала до тех пор, пока в горле не запершило, пока лёгкие не начало нещадно жечь огнём. И вдруг сверху, на краю обрыва, появились человеческие силуэты. Несколько фигур на фоне яркого дневного неба.

Слава богам, они нашли меня. Нашли!

Слёзы радости тут же хлынули из глаз – горячие, бурные. Я смотрела вверх, не в силах оторвать взгляд от людей, боясь, что они вдруг исчезнут, что это окажется всего лишь мираж.

Но они не исчезали. И очень скоро вниз полетела верёвка. А по ней, быстро и уверенно, начал спускаться… Антонио!

Когда его ноги коснулись земли, он в два шага оказался рядом и буквально впечатал меня в своё твёрдый торс. Его объятия были такими сильными и желанными, что у меня тут же перехватило дыхание, а из глаз вновь хлынули слёзы, но уже от радости.

Тони обхватил моё лицо горячили ладонями и принялся осыпать его жаркими, хаотичными поцелуями, при этом не переставая бормотать моё имя.

– Лея… Малышка… Жива... Ты жива, Лея. Боги… спасибо.

Потом он резко отстранился и, глазами полными тревоги и облегчения, начал осматривать меня с головы до ног. Его взгляд остановился на моей ноге, на порванной и пропитанной запёкшейся кровью штанине.

– Ты ранена! – его голос заметно напрягся. – Сильно?

Я покачала головой, а потом положила свою ладонь на его щёку. Хотела убедиться, что он настоящий, не галлюцинация и не сон. Что он здесь, он со мной.

– Не слишком серьёзно, – прошептала я, чувствуя, как меня начинает потряхивать от переполняющих эмоций. – Она... она уже начала заживать потихоньку. Ускоренная регенерация начала работать сразу же и кровотечение быстро остановилось.

Тони облегчённо выдохнул и снова притянул меня к себе, на этот раз нежно, осторожно, словно я была сделана из хрупкого стекла. Я обняла его в ответ, уткнувшись лицом в его грудь и вдыхая родной запах. Впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности.

– Я думала, что умру здесь, – всхлипнула я, и моё тело затряслось в беззвучных рыданиях.

– Тише, малышка, тише, – успокаивающе зашептал Тони, нежно гладя меня по волосам. – Всё закончилось. Ты теперь в безопасности. И, поверь, мы больше никому не позволим причинить тебе вред.

Антонио осторожно обвязал меня страховочной верёвкой, затянув узлы на моей талии и груди. А потом притянул к себе.