Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

— Припёрлись, когда не ждали. Это всё из-за того полтергейста, чтоб он трижды переродился в таракана! Его энергетический выброс, наверняка, поднял волну в межмировом эфире и привлёк внимание!

— Это же… не то, что я думаю? — с ужасом прошептала я, смотря в сторону прихожей.

— То самое, — ответил кот, с трудом поднимаясь. — Это первые гости. Если, конечно, не считать безумного духа, но он не в счёт. Кажется, из мира Фаэтрия. Звук похож.

У меня снова дёрнулся глаз.

Я обвела взглядом гостиную: перевёрнутая мебель, осколки хрусталя, обрывки портьер…

Идиллическая картина для приёма высоких делегаций.

Я крепче сжала в руке лопату.

Лезвие лопаты блеснуло в лунном свете.

— Идёмте, — сказала я с плохо скрываемой угрозой в голосе. — Посмотрим, кого там ещё принесло. Сразу закопаем, если плохой гость.

— Ох, а у меня же всё разрушено, — всплеснула руками Марта. — Чем же кормить гостей-то?

И она тут же исчезла, вероятно, чтобы силой бытовой магии навести хоть какой-то порядок на кухне, и быстренько сотворить что-нибудь.

— Я иду с вами, — проскрипел Акакий, демонстративно поглаживая лезвие своего ножа.

— О, отлично! — фыркнул Батискаф, с трудом переставляя лапы. — Сейчас гости нас увидят и… в обморок свалятся от восхищения. Или от ужаса. Впрочем, какая разница?

Дом мягко подталкивал меня вперёд, в один из коридоров.

И там, где ещё с утра была глухая стена, теперь красовалась дверь.

В принципе, обычная, деревянная, в стиле дома, если не считать дверной ручки.

Она была выполнена в виде сложного механизма из полированной латуни и дымчатого кварца, с крошечными шестерёнками, которые тихо пощёлкивали внутри.

— Ну-с, — пробормотала я, сжимая лопату так, что костяшки побелели. — Надеюсь, оттуда не псих пришёл, сбежавший из сумасшедшего дома. Одного нам сегодня хватило.

— Ха! — флегматично заметил Батискаф. — Не откроешь — не узнаешь. А если и узнаешь, то уже будет поздно. Стандартная формула жизни на Перепутье.

Я глубоко вздохнула, взялась за ручку и распахнула дверь.

И встала как вкопанная, уставившись на гостя.

На пороге стоял молодой мужчина.

Довольно симпатичный.

Высокий, с умными серыми глазами и аккуратно подстриженными тёмными волосами.

Одет он был… странно.

С одной стороны обычные, хорошо сидящие брюки и рубашка.

С другой, поверх наброшен был жилет из тёмной кожи с медными заклёпками, на запястье поблёскивал сложный циферблат с множеством стрелок, а в ухе мерцал крошечный кристалл, похожий на микрочип.

Но больше всего меня поразило его лицо.

На нём читалось самое искреннее, неподдельное, абсолютное недоумение.

Его взгляд скользнул по моей фигуре.

Да, я была перепачкана в земле и пыли, с взлохмаченными волосами, в порванном и испачканном платье цвета пыльной розы, с лопатой в руке и с горящими гневом глазами.

Затем он перевёл взгляд на Акакия.

Мой дворецкий, безупречный скелет в порванном смокинге с огромным ножом.

И, наконец, он взглянул на Батискафа, на маленького, чёрного котёнка, со вздыбленной шерстью и жёлтыми глазами, от которого веяло магической силой и обещанием расправы.

— Э-э-э… — выдавил гость, и его рука потянулась к причудливой ручке, чтобы закрыть дверь. — Я, наверное, ошибся дверью. Магической, я имею в виду. Извините за беспокойство.

Он уже собрался ретироваться, как Батискаф вдруг лениво произнёс, облизывая лапу:

— Знаешь, в качестве платы за незапланированный визит его можно взять во временное рабство. И заставить отремонтировать гостиную и кухню. У него руки, кажется, на месте. И выглядит смышлёным.

Мужчина округлил глаза, и его лицо побелело.

Он явно собирался совершить рывок к спасению.

— Куда-а-а⁈ — рявкнула я, выпаливая так, что он дёрнулся и замер. — А ну стоять! Иди сюда, мой хороший! Не стесняйся! Мы тут все… очень рады гостям!

Я оскалилась в улыбке, которая, судя по его реакции, была больше похожа на оскал волка, стоящего над добычей.

Он медленно, очень медленно, сделал шаг назад.

— Хватай его, а то сейчас свалит! — рявкнул Батискаф.

Ну, я и схватила гостя за жилет и втащила внутрь.

Он явно не ожидал от меня такой прыти и железной хватки.

Дверь за его спиной с тихим щелчком захлопнулась, исчезнув вместе со стеной.

Он оказался в ловушке.

В нашем сумасшедшем доме.

И что самое удивительное, после дня, полного воплей и разрушений, эта мысль почему-то не вызывала у меня ничего, кроме мрачного удовлетворения.

Гость нервно озирался, его взгляд снова и снова возвращался к тому месту, где секунду назад была дверь.

Теперь там была лишь стена.

Он даже потрогал её ладонью, словно надеясь, что это иллюзия.

— Слушайте, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально вежливо, и оперлась на черенок лопаты от усталости. — Я понимаю, вы напуганы… И я вас встретила не как положено…

Я тут же чуть зависла, лихорадочно листая в памяти страницы дневника Осении.

Мир Фаэтрия… комната №4, с вентиляцией… да, потому что они любят душиться.

И тут я это почувствовала в полной мере.

От молодого человека исходил букет ароматов.

Пах он, безусловно, хорошо — дорого и сложно.

Чувствовались ноты чего-то терпкого, вроде дыма и кожи, потом пробивалась свежесть, а под всем этим сквозило что-то сладкое, напоминающее вишнёвый компот.

И поверх всего был ещё лёгкий, но назойливый шлейф булочек с корицей и сахарной пудры.

Занятный запах.

Как будто парфюмер и кондитер поспорили, кто пересилит друг друга в запахах.

Ещё я вспомнила про договор.

Форма Б-1.

Проклятый полтергейст!

Из-за него я не успела подготовиться!

Не осмотрела комнаты, не изучила документацию, не запаслась терпением и дипломатической улыбкой!

Приходится импровизировать, стоя посреди руин с лопатой в руках.

И расценки…

Так-так, я вспомнила: «Вход/выход: один заряженный кристалл эфирной энергии или чертёж нового изобретения. И главное — проверять на благонадёжность! 'Не позволять им разбирать бытовые приборы».

Парень тем временем пришёл в себя настолько, чтобы заговорить.

Голос у него — приятный баритон, дрожащий от волнения.

— Я… Я… это какая-то ошибка, уж простите… Я просто ощутил магические изменения в поле… А мой учитель, Арчибальд Ван Хорн, их тоже ощутил… Он не позволил мне открывать дверь, мы должны были вместе… Ох, — он сокрушённо провёл рукой по волосам, — он говорил мне, что моё любопытство меня когда-нибудь сгубит… Как же мне теперь быть?

Я вздохнула.

Акакий сочувственно щёлкнул челюстью.

А Батискаф, устроившись на обломке какой-то мебели, с наслаждением вступил в беседу.

— А вот так и быть, — с мнимой грустью произнёс кот. — Надо слушаться старших и мудрейших. Тогда не было бы проблем. А теперь… финита ля комедия! Попал ты, дружочек, как тот самый петух, прямиком в суп! И будем мы тебя варить долго-предолго, и есть со смаком, причмокивая…

У парня отвисла челюсть, глаза стали размером с блюдца, и он инстинктивно прижался спиной к стене, в тщётной надежде, что она поглотит его обратно.

Я не выдержала и фыркнула.

Кот, воодушевлённый эффектом, продолжил, обращаясь к гостю:

— Ты это… внешностью Хозяйки не обманывайся. Она снаружи, как конфетка, а внутри — настоящая ведьма! Злая, дикая, бессовестная! Злопамятная! Ты думаешь, чего она такая грязная и с лопатой?

Он многозначительно понизил голос до зловещего шёпота.

— Это она прошлого гостя только что прикопала в саду, чтобы наши розы лучше росли… Понимаешь, ей не понравился его смех… слишком громкий и наглый…

Мужчина с тихим стоном сполз по стене и осел на пол, уставившись на меня в ужасе.

Кажется, он был готов лишиться сознания.

— Ну и чего ты сказки тут рассказываешь? — с неодобрением прошипела я, глядя на Батискафа. — Какая я тебе бессовестная и злопамятная? И какие розы?