Громов отпустил его и отступил на шаг. В голове было пусто, мысли разбегались как тараканы от света.
Их отрезали от мира.
Он бросился к своему столу, схватил служебный телефон и набрал номер Долгорукого. Прямая линия, которая работала всегда, при любых обстоятельствах.
В трубке он услышал длинные, пустые гудки и тишину.
— Да что за… — он швырнул телефон на стол и попробовал другой номер, потом еще один. Везде одна и та же мёртвая тишина.
Шилин появился в дверях. Его мундир был расстёгнут, а лицо серое.
— Виктор Павлович, внешние посты не отвечают. Последний доклад был два часа назад, потом всё оборвалось.
— Это Воронов, — прошептал Громов, и собственный голос показался ему чужим. — Он нас глушит.
— У него нет таких ресурсов…
— Тогда откуда, по-твоему, эта хрень⁈ — Громов ударил кулаком по столу, и чашка с остывшим кофе опрокинулась, заливая документы. — Спутники⁈ Магия⁈ Инопланетяне⁈
Шилин не ответил. Он смотрел на мониторы с помехами и молчал.
Громов обвёл взглядом комнату. Его люди смотрели на него с одинаковым выражением на лицах. Они ждали приказов, каких-то решений, ждали, что он скажет им, что делать.
А он не знал.
Впервые за двадцать лет во власти Виктор Громов не знал, что делать.
Дверь ударилась о стену с такой силой, что с косяка посыпалась штукатурка.
В ситуационный центр влетел начальник городской полиции — фуражка съехала на затылок, китель расстёгнут, на лице ни кровинки. Он пробежал через комнату, расталкивая людей, и остановился перед Громовым, хватая ртом воздух.
— Виктор Павлович! Бегите!
Громов отшатнулся.
— Что? Куда бежать? Что происходит?
— Они здесь! — полицейский схватил его за рукав. — В городе! Уже в центре!
— Кто здесь⁈ Наёмники? Бандиты?
Полицейский замотал головой так, что фуражка слетела на пол.
— Армия! Настоящая армия! Мы их увидели, только когда они вышли на площадь, пехота в экзоскелетах… — он сглотнул, кадык дёрнулся. — Мои люди сдались без единого выстрела. Там нечем было стрелять, Виктор Павлович! Против такого — нечем!
Громов оттолкнул его и бросился к окну. Бронированное стекло выходило на парадный двор резиденции с фонтаном и клумбами.
Ворота лежали на земле.
Тяжёлая чёрная машина с эмблемой Ворона на борту стояла посреди двора, и её башня медленно поворачивалась, сканируя периметр. За ней входили бойцы, в угловатой броне, с оружием наперевес. Они занимали позиции, перекрывая выходы.
Охрана Громова стояла на коленях у фонтана. Руки за головой, оружие валяется рядом.
— Как… — вырвалось у него. — Как они прошли пятьдесят километров⁈
Никто не ответил. Да и некому было отвечать — связь лежала уже два часа, внешние посты молчали, ни один доклад не дошёл до штаба.
В окно было видно, как вторая машина въезжает во двор, а за ней третья. Бойцы в чёрной броне рассредоточивались по территории, и никто им не мешал.
Громов попятился от окна.
— Шилин… — он обернулся, ища генерала. — Шилин!
Кресло Шилина было пустым. Дверь в коридор приоткрыта.
Крыса уже бежала с корабля.
Громов рванул к сейфу в стене.
Пальцы тряслись так, что он дважды промахнулся мимо кнопок. Код набрал с третьей попытки. Дверца щёлкнула, и он выхватил из темноты кожаный чемоданчик, набитый под завязку. Деньги, золото, фальшивые документы на три разных имени — всё, что нужно для новой жизни.
За спиной грохнуло. Кто-то из охраны пытался забаррикадировать дверь в ситуационный центр.
— Виктор Павлович! — секретарша вцепилась ему в рукав. — Что нам делать⁈ Куда бежать⁈
Он оттолкнул её и побежал к коридору.
Плевать на них. На секретарш, советников, охранников — на всех. Каждый сам за себя, так было всегда, просто раньше он мог позволить себе делать вид, что это не так.
Коридор тянулся бесконечно. Мимо мелькали двери кабинетов, портреты на стенах, какие-то люди, которые кричали ему вслед. Громов не слышал их, не видел. Он бежал к личному лифту.
Громов добежал до лифта и ударил по кнопке. Двери разъехались и он ввалился внутрь, прижимая чемоданчик к груди.
Подземный гараж. Бронированный авто. Чёрный выход на задворках резиденции, о котором знали только трое. Потом — вертолётная площадка в двадцати километрах, личный борт, столица.
У Громова всегда был план на случай, если всё полетит к чертям. Двери лифта закрылись. Кабина поползла вниз.
Громов прислонился к стене и закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к спине от пота. Руки всё ещё тряслись, но это пройдёт. Главное выбраться, а дальше он что-нибудь придумает. Он всегда что-нибудь придумывал.
Лифт остановился. Двери открылись.
Подземный гараж встретил его полумраком, а в центре, с работающим двигателем, стоял его автомобиль.
Громов бросился к машине. Рядом с водительской дверью стоял Сергей, начальник личной охраны, с которым они работали десять лет. Надёжный человек, проверенный, свой.
— Слава богу! — Громов рванул заднюю дверь и ввалился в салон, швыряя чемоданчик на сиденье рядом.
Сергей сел за руль и захлопнул дверь.
— Гони! — Громов ударил кулаком в спинку переднего сиденья. — К чёрному выходу! На вертолётную площадку! Давай, сука, гони!!!
Голос сорвался на визг, но ему было плевать. Наверху бойцы Воронова уже наверняка ломились в здание, счёт шёл на минуты.
— Если вывезешь — озолочу! Слышишь⁈ Миллион! Два миллиона! Сколько хочешь!
Машина не двигалась.
Громов замер. Двигатель работал, но авто стояло на месте.
— Серёга, ты оглох⁈ — он подался вперёд. — Поехали!
Щелкнул замок и двери заблокировались
Громов дёрнул ручку — бесполезно. Попробовал вторую дверь — то же самое.
Сергей медленно повернулся.
Лицо у него было спокойным и даже расслабленным, с лёгкой улыбкой в уголках губ. Такое лицо бывает у человека, который закончил долгую работу и доволен результатом. В руке он держал пистолет, и дуло смотрело Громову прямо в грудь через просвет между сиденьями.
— Серёга… — голос вышел сиплым, горло пересохло. — Ты чего? Мы же десять лет…
— Приехали, Виктор Павлович.
Сергей говорил мягко.
— Конечная.
Громов вжался в угол салона. Чемоданчик упёрся ему в бок, но деньги внутри больше ничего не значили. В голове было пусто. Только дуло пистолета и спокойная улыбка человека, которому он доверял.
Задняя левая дверь щёлкнула и открылась снаружи.
Холодный воздух гаража ворвался в салон, когда дверь распахнулась, и Громов невольно вздрогнул, хотя давно уже трясся так, что не мог этого скрыть.
Воронов скользнул на сиденье рядом с ним и устроился с таким видом, будто приехал на деловую встречу, а не на допрос. Его телохранитель остался снаружи у открытой двери.
Громов прижимал к груди чемоданчик с деньгами и чувствовал, как рубашка липнет к спине от пота, как съехавший галстук душит горло. Ещё неделю назад он командовал целой областью, а теперь сидел здесь, вжавшись в кожаную обивку, и смотрел в спокойные глаза человека, которого пытался уничтожить.
Воронов стряхнул с лацкана невидимую пылинку и повернулся к нему.
— Здравствуй, Витя. Как поживаешь?
Его голос прозвучал почти дружелюбно, и от этого дружелюбия у Громова пересохло во рту. Он попытался ответить, но из горла вырвался только сиплый хрип. Сглотнул, облизал потрескавшиеся губы.
— В-воронов… Послушай… Мы можем договориться…
— Можем?
В этом коротком вопросе не было ни угрозы, ни надежды, только вежливое любопытство, и Громов вцепился в него, как утопающий в соломинку.
— Деньги! — он рванул молнию на чемоданчике, выставляя напоказ тугие пачки купюр, тусклый блеск золотых слитков, какие-то документы. — Здесь миллионы! И ещё есть, на заграничных счетах, я всё отдам тебе! Всё до копейки!
Воронов скользнул взглядом по содержимому чемодана, потом снова посмотрел на Громова, и в уголках его губ мелькнула лёгкая улыбка.
