Зов. Сладкая кровь (СИ) - Барматти Татьяна

Андриан и Люциус не остались в стороне. Один с жадностью припал к моей груди, другой — к губам. Я сжала затылок Люциуса, углубляя поцелуй, растворяясь в нём, пока от мира не остались только огонь, вкус и ощущение. Я чувствовала, как исчезают границы, как нас становится не четверо, а один единый импульс — тёплый, пульсирующий, взаимный.

Андриан оторвался от моей груди, прожигая нас взглядом. Его глаза в этот момент были слишком тёмными, почти бездонными — как у дикого зверя, только что сорвавшегося с цепи. Опасный, первобытный, до дрожи соблазнительный. Я провела пальцами по его шее — он вздрогнул, словно от разряда, а затем резко наклонился и, сменив Люциуса, впился в мои губы жадным поцелуем.

Мы по-настоящему сходили с ума, сплетаясь в единый клубок чувств, тел и желаний. Мужчины были повсюду — в каждом прикосновении, в каждом вздохе, под кожей и глубже. Их невозможно было вычеркнуть, стереть, забыть. Мы стали единым организмом, живым, пульсирующим. Настоящей семьёй. Неправильной. Извращенной. Но нашей.

— Вы нужны мне… — выдохнула я, срываясь на выдохе. Дариус двигался жёстко, почти яростно, и мне приходилось хвататься за Люциуса и Андриана, чтобы не потерять опору.

Люциус покрывал мои плечи поцелуями, почти жадно облизывая кожу, будто не мог насытиться. Казалось, ему было всё равно, к какой именно части моего тела он прикасается — для него имела значение только я. Он не отрывался ни на миг. Его пальцы мягко скользили по моим рёбрам, животу, оставляя за собой жаркий след. И когда его ладони легли на мою грудь, с губ сорвался приглушённый стон — сдерживать отклик больше не было сил.

Дариус приподнял голову, встретившись со мной взглядом. Его губы были влажными, глаза — бездонно тёмными.

— Я хочу, чтобы ты кричала моё имя, — выдохнул он срывающимся голосом. — Чтобы весь мир знал, чья ты.

— Наша, — прошептал Андриан, скользнув клыками по другому моему плечу. Его дыхание было глубоким, а тело — едва уловимо дрожало. Мы все дрожали. — Ты принадлежишь нам… так же, как мы принадлежим тебе.

— Мы — семья… — прошептала я, теряясь в волнах оргазма, который накрыл меня, как буря.

Едва отдышавшись, я поняла — это не конец. Рядом со мной было двое… или, скорее, трое разгорячённых вампиров. Ведь, судя по взгляду Дариуса, ему было мало. А у нас впереди ещё два дня. Два дня, чтобы сжечь всё желанием. Так что пусть весь мир подождёт. Проблемы не исчезнут, но сейчас — не их время. Пока мы не насытимся.

А может, не насытимся никогда.

Казалось, прошла целая вечность. Время внутри магикара утратило смысл. Оно растворилось в бесконечной череде поцелуев, тяжёлых вздохов и сплетённых тел. Всё стало зыбким. Границы между «до» и «после» исчезли.

Мы не торопились. Никто не отступал, не выстраивал границ. Их руки возвращались ко мне снова и снова, будто каждый раз касались впервые, жадно запоминая изгибы. Ласки сыпались, как тёплый летний дождь — тягучий, неумолимый, обнажающий все пределы моей чувствительности. Настолько остро, что внутри росло рычание. Настолько сладко, что голос срывался в стонах. Настолько необходимо, будто за пределами этого мира не существовало ничего. Только мы. Вчетвером.

Люциус перевернул меня на живот, расставив ноги шире, и, не давая ни секунды на раздумья, плавно вошёл в меня сзади. Острым толчком, уверенно, будто хотел напомнить, кто здесь властвует. Я выдохнула со стоном — глухо, протяжно. Он двигался с напором, вгоняя в экстаз каждым новым движением. Буря разгоралась, и я ощущала, как всё во мне горит. Блаженство било током, выжимая из глаз слёзы удовольствия.

— Ты — моя одержимость, — прошептал он, скользнув горячими губами по шее, оставляя за собой след пылающего жара. Подхватив меня под грудь, он мягко, но властно выпрямил моё тело, буквально усадив на свои колени, спиной к себе. — Если я когда-нибудь сойду с ума… знай, это будет только из-за тебя.

— А я… сойду с ума из-за вас, — прохрипела я, откидывая голову назад, ударяясь затылком о его плечо.

Мой взгляд встретился с глазами Андриана и Дариуса. В их алых, будто раскалённых, зрачках бушевала жажда. Почти опасная. Порочная. Такая, от которой хотелось раствориться и отдаться без остатка.

Уловив мой взгляд, Андриан мгновенно оказался рядом, накрыв мои губы поцелуем. Видимо, они сдерживали себя, позволяя Люциусу дать волю страсти, но теперь терпение кончилось. Его поцелуй был яростным, требовательным — язык исследовал меня без пощады, а клыки царапали нежную кожу губ, оставляя тонкий привкус металла. Это лишь подогревало его пыл. Он зарычал мне в губы — низко, хрипло, хищно — и я ответила на этот зов без колебаний.

В это время Дариус наклонился ближе, его пальцы уже настойчиво ласкали мой клитор, вводя в сладкую агонию. Я задыхалась от наслаждения, словно плыла сквозь огонь — и они не давали мне утонуть. Наоборот, подхватывали, держали, не давая упасть в небытие. Целовали, обжигали клыками, гладили, касались, проникали в каждый миллиметр моей сущности.

Кульминация накрыла резко, как удар. Когда Люциус укусил меня за плечо, всё внутри вспыхнуло и разлетелось в звёзды. Резко, ярко, без остатка.

Я не сразу поняла, что всё ещё дышу. Мужчины были рядом — тёплые, трепетные, внимательные. Их ладони нежно гладили моё тело, будто убаюкивали. Такое странное сочетание: неукротимая страсть и трепетная забота. Они были как огонь — не только обжигали, но и согревали.

Я повернулась к Андриану и легко поцеловала его в губы. Он — единственный, кто ещё не получил свою порцию неудержимого удовольствия. И я не могла оставить это так. Каждый из них занял в моём сердце своё место. Разное, но одинаково значимое.

— Ты уверена? — спросил он с хрипотцой, будто последняя капля самообладания висела на волоске.

— Никогда не была так уверена, — прошептала я, выгибаясь в его сторону.

Он уложил меня боком, прижимаясь сзади, целуя в плечо. Его ладонь оказалась под моей головой — в неё я и вцепилась, когда он медленно вошёл в меня. Осторожно, почти ласково, мучительно сладко. Наши тела скользили, находили друг друга вновь и вновь, и всё снова закрутилось в ритме, заданном самим магикаром — словно его сердце билось вместе с нашими.

Мы двигались, менялись, отдавались и брали. Целовались, ласкались, теряли себя и находили заново. Я уже не знала, сколько времени прошло. Всё смешалось: дыхание, тепло, телесная жадность. Их губы, пальцы, взгляды. И — я. Настоящая. Сильная. Живая.

Где-то среди этого наваждения, лёжа на груди у Андриана, я вдруг поняла — неважно, что будет дальше. Мы прорвёмся. Мы выживем. Не потому, что кто-то пророчил это, а потому что мы — это нечто большее. Мы — семья. Странная немного, но не менее настоящая.

— Ты улыбаешься, — заметил Люциус, прижимаясь ко мне и обнимая за талию. — Почему?

— Потому что я счастлива, — тихо ответила я.

— Даже не зная, что скажет ведьма?

Я посмотрела на каждого из них. В их глазах горело то, что не поддаётся описанию. Любовь. Преданность. Сила. Будущее.

— А это имеет значение? — усмехнулась я. Неизвестность не пугала больше. — Главное, что мы вместе.

На следующий день дорога продолжилась. Автопилот снова был включён, но никто не жаловался. Внутри царила тишина — мягкая, насыщенная, полная послевкусия и невыразимой близости. Мы знали, что впереди может быть что угодно. Гарантии ни в чем нет.

Но пока…

Пусть весь мир подождёт.

Глава 30

Перерождение

Мы прибыли к Меланье ближе к вечеру третьего дня. Постоянно включённый автопилот в магикаре уже дал о себе знать — поездка была продолжительнее. Но нас это не волновало. Зачем напрягаться по пустякам, когда всё хорошо?

Дом Меланьи выглядел так же, как и прежде — огромная живая структура, похожая на хижину, сплетённую из корней, лозы и листьев. Он дышал — буквально. Дверь вздрагивала, будто моргала, и поскрипывала в такт дыханию дома. Казалось, он узнал нас, поприветствовав знакомыми звуками.