Зов. Сладкая кровь (СИ) - Барматти Татьяна

— Первый путь — жертвенный. Ты можешь забрать всё проклятие на себя. Пережить его целиком. Тогда всё завершится. Алехандро обретёт покой. А ты…

— Я умру? — выдохнула я.

— Возможно, не сразу. Связь с тремя вампирами продлит твою жизнь. Но яд проклятия будет медленно разрушать тебя. День за днём.

Смерть. Просто слово. Но теперь, когда у меня есть причина жить… я не хочу умирать. И не хочу страдать.

— Второй путь — разделение. Проклятие можно распределить между всеми, кто с ним связан. Между тобой, Алехандро и братьями Нокстейн, с которыми связна ты. Оно ослабнет, но не исчезнет. Останется с вами навсегда — как тень. Всю жизнь вы будете чувствовать его отголоски. Боль, сны, тяжесть. Никакой смерти, но и никакого избавления.

Я перевела взгляд на своих мужчин. Люциус и Дариус смотрели спокойно, уверенно. Андриан — с ледяной решимостью. Они уже выбрали. Без слов. И готовы были идти до конца. Ради меня.

— Третий путь — обмен. Кто-то из вас должен отдать душу взамен. Не тело. Душу. Отказаться от будущих жизней. От перерождения. Эта жизнь станет последней. Зато проклятие исчезнет. Полностью. Конечно, могут быть еще последствия, но минимальные…

А действительно — зачем нам жизнь после смерти, если мы всё равно не будем помнить себя прежних? Кто знает, что там, за чертой? Может, никакого загробного мира нет вовсе. Просто в какой-то момент исчезнет девушка с моей душой. Без следа. Или вампир, в котором живёт душа одного из моих мужчин. И вместо трёх братьев останется двое. И пустота, которую никто уже не заполнит.

Молчание стало невыносимым. Сердце грохотало в груди, словно барабан в тревожном марше. Я не хотела выбирать. Ни один из путей не казался мне правильным. Я не готова была приносить себя в жертву — но ещё меньше хотела, чтобы это сделали они. Мои мужчины. Те, кто просто оказался втянут в эту историю, не по своей вине. Это не их проклятие. Они не должны расплачиваться за боль, которая родилась задолго до нас.

— Я хочу подумать, — прошептала я.

— Единственный верный путь — разделение, — спокойно произнёс Дариус.

— Позвольте мне… просто прийти в себя, — попросила я хрипло.

Я встала и отошла в тень деревьев. Лес вокруг казался чужим и глухим, как будто затаился, наблюдая. Даже воздух здесь стал плотным, вязким — им невозможно было дышать. Он давил, заполнял лёгкие тяжестью, и внутри всё болезненно сжималось, будто сердце зажали в кулак. Я хотела закричать. Взвыть от бессилия.

Почему всё так? Почему мир снова перевернулся с ног на голову, разрушив хрупкое чувство покоя?

— Некоторые решения невозможно принять сразу, — услышала я голос Меланьи. Она подошла тихо, не привлекая внимания.

— Я хотела побыть одна.

— Ты стоишь здесь больше часа. Думаешь, это поможет?

— Почему всё так… несправедливо?

— Жизнь не обещает справедливости.

— Тогда зачем всё это? — сорвалось с губ. — Почему мне дали новую жизнь, магию, любовь — чтобы всё это забрать? Это уже не просто несправедливость. Это жестокость.

Я замолчала, с трудом дыша. И, наконец, выдохнула:

— Я не хочу выбирать ни один из этих вариантов. Ты уже ошибалась однажды. Возможно, ошибаешься и сейчас.

Меланья долго молчала, будто вслушивалась не в мои слова, а в мои мысли.

— И если проклятие не исчезнет? Если раса вампиров вымрет окончательно?

— Разве во мне нет магии Процветания? — подняла я взгляд. — Мы сделаем всё, что в наших силах. До самого конца. Но не сдадимся. Не знаю, принесет ли мой выбор разрушение, но… другого выхода я не вижу.

— Если именно в этом ты видишь путь… — медленно произнесла Меланья. — Тогда иди по нему до конца. Это твоя жизнь.

Моя жизнь. Сейчас это звучит почти как шутка.

— Но… что насчёт Алехандро?

— Если он хочет освободиться, я могу попытаться ему помочь. Но… ты не задумывалась, что твоя магия способна подарить ему нечто большее? Настоящую жизнь. Не просто существование, а освобождение от прошлого, от боли. Он ведь не мёртв, но и не жив — значит, теоретически, всё возможно.

Я отвернулась. Сожалений о неизвестном прошлом у меня не было. Они жили в самом Алехандро — в его боли, в его утрате. Но я не Кириэль. И не хочу быть ей. Не хочу быть чьей-то тенью, утешением или заменой. У меня есть свои чувства, своя жизнь. И мои вампиры — те, с кем я теперь вместе.

— Пусть Алехандро сам решит, чего он хочет, — выдохнула я твёрдо. — Это его жизнь.

Я не вправе решать, кому жить, а кому умирать. И никто не вправе распоряжаться моим будущим. Мы сами выберем свой путь.

Глава 31

Сложное решение

Когда мы с Меланьей вернулись, Алехандро всё ещё стоял на том же месте. Казалось, он даже не пошевелился — будто всё происходящее не касалось его. Он просто смотрел на меня. Его «взгляд» прожигал. Зависимый. Одержимый. Пристальный. На уровне инстинктов я чувствовала, как он меня впитывает.

Я подошла ближе, пытаясь собрать мысли. Я не могла сразу сказать ему, что он должен выбрать — жить или умереть. Это звучало слишком жестоко. Но и молчать было нельзя. Он не получит того, чего хочет. Ни сейчас, ни даже если станет прежним — обычным вампиром.

Слово взяла Меланья. Она кратко пересказала всё, о чём мы говорили. Казалось, что она уловила моё внутреннее напряжение — и просто хотела закончить этот мучительный разговор. Она тоже стала частью этого проклятия, пусть и невольной.

— Решение за тобой, — сказала она, посмотрев прямо на Алехандро.

Повисла долгая, вязкая тишина. Я даже не смогла поднять взгляд — на душе было мерзко. Горько.

Мои вампиры молчали. Дариус стоял с каменным лицом. Люциус наблюдал с холодной сдержанностью. Андриан — настороженно, готовый вмешаться в любой момент. Я чувствовала: каждый из них по-своему уважал Алехандро. Его поступки нельзя назвать правильными, но чувства к Кириэль были настоящими. Это понимали все.

— Кира… что ты скажешь? — наконец выдохнул он.

— Ты можешь уйти. Остаться. Переродиться. Или просто… быть. Но это должен быть твой выбор. Не Кириэль. Не мой. Не Меланьи. Только твой, — ответила я искренне.

Он медленно вздохнул. В глубине его глазниц тлел алый огонь — уже тусклый, угасающий свет. В его взгляде не было ярости, не было боли. Только усталость. Глубокая, выжженная усталость существа, слишком долго идущего по дороге, которая давно закончилась.

— Всё, что я делал… было ради неё.

— Мы понимаем. Но Кириэль больше нет. Она умерла — три тысячи лет назад, — сказала я твердо. Давать надежду — значило бы обмануть его. Это было бы настоящей жестокостью.

Я не хотела быть «доброй» только на словах. Не хотела притворяться, что мне всех жаль, а после отвернуться. Я не могла пообещать ему невозможного. У нас не было будущего. Не было и не будет.

Кириэль мертва. Её не вернуть.

А я — не она. Я Кира Клыкова.

— Она мертва… но её душа в тебе, — сказал он, будто не слыша смысла моих слов. — Я понимаю. И… я не чувствую к тебе того же. Ты заслуживаешь быть собой, а не чьей-то тенью.

Он шагнул вперёд. Медленно, как будто тело сопротивлялось. Подошёл к Меланье.

— Помоги мне, — сказал он. — Я не хочу больше быть ни мёртвым, ни живым. Хочу… либо уйти, либо жить. По-настоящему.

Меланья кивнула, даже не задавая вопросов.

— Тогда тебе предстоит пройти обряд очищения. Я не знаю, какими будут последствия. Ничего не могу гарантировать. Всё зависит от воли Небес. Если ты готов ступить в пустоту — доверься воли небес, их благосклонности, — проговорила она решительно. — Ритуал будет болезненным. Ты сможешь выдержать?

— Я готов, — тихо сказал он.

Меланья оставила нас с вампирами перед домом, а сама с Алехандро скрылась за его стенами. Казалось, дом вдруг стал больше, словно растянулся, чтобы спрятать их от постороннего мира. Ритуал требовал уединения.

Мы сидели за столом, слушая редкое пение птиц. Никто не говорил. Слов не было. Да и желания — тоже.