Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

Косогоров был без сознания. С первого взгляда было понятно, что он умирает — его лицо стало землистого цвета, нос заострился, а на лбу блестели крупные капли пота.

Мастер невезения дышал тяжело и отрывисто, как будто ему сдавили грудь.

— Откройте окно, — сказал Горчаков дежурному целителю.

Дежурный целитель загремел рамами, а Иван принялся осматривать Косогорова. Руки целителя пробежали по телу мастера невезения и замерли в области сердца.

— Глубокое магическое истощение, — с досадой поморщился Иван. — Его дар вычерпан полностью, ни капли не осталось.

Он выпрямился и хмуро посмотрел на дежурного целителя:

— Принесите артефакт усиления дара. Сомневаюсь, что это поможет, но мы должны попробовать.

Дежурный целитель быстро вышел из палаты.

— У Косогорова был с собой артефакт усиления дара? — удивился я.

Горчаков покачал головой:

— Нет, это наш. Владимир Кириллович Гораздов изготовил его по заказу госпиталя. Артефакт работает грубо, он не привязан к конкретному человеку. Но это единственное, что мы можем сейчас сделать.

Пока дежурный целитель ходил за артефактом, я закрыл глаза и постарался прислушаться к эмоциям Косогорова. Мастер невезения был без сознания, но его мозг продолжал думать и чувствовать.

Я надеялся понять, что с ним происходит.

У меня получилось неожиданно легко. Я провалился в чужие чувства, как проваливаются в мягкий болотный торф.

И сразу ощутил страх и растерянность. Мастер невезения словно бродил в темноте и пытался на ощупь отыскать выход. Но выход ускользал, как ускользает граница магического пространства.

Косогоров никак не мог пробиться через эту границу и уже отчаялся. У него почти не осталось сил.

Мастер невезения тонул в собственном страхе. Он был похож на пловца, который нырнул слишком глубоко и теперь не может сделать последний гребок ослабевшими руками, чтобы выплыть на поверхность.

Ему нужна была помощь.

— Нужно дать ему отвар из лепестков Туманной розы, — сказал я, открыв глаза. — Прямо сейчас, иначе будет поздно. Ему не хватает решимости сделать последний шаг.

Иван изумлённо посмотрел на меня.

— Я читал про этот отвар в Незримой библиотеке, — сказал он. — Библиус дал мне несколько лепестков, и я попробовал отвар на себе. Даже хотел вырастить Туманную розу в парке госпиталя, но она не прижилась. Если мы поторопимся, то успеем взять лепестки у Библиуса.

— У нас есть готовый отвар, — обрадовал я целителя.

Туннелонец молча протянул Горчакову реторту, в которой плескалась жидкость ярко-лимонного цвета.

Иван недоверчиво понюхал её и удивлённо кивнул:

— Роза, корица и горный мёд? Но откуда он у вас?

— Ты не поверишь, — усмехнулся я. — Да сейчас это и не важно.

Горчаков приподнял голову Косогорова и осторожно влил ему в рот несколько капель отвара. Пересохшие губы мастера невезения шевельнулись, он сделал глоток. Потом ещё один.

Дыхание Косогорова выровнялось. Я почувствовал, что страх отпускает его.

Ещё один глоток, и вдруг мастер невезения открыл глаза. Его взгляд остановился на мне, и я понял, что Косогоров меня узнал.

— Где я? — шёпотом спросил он. — Что со мной случилось?

— Вам очень повезло, господин Косогоров, — строго покачал головой Иван. — Невероятно повезло. Вы остались живы только чудом.

— Повезло? — слабо удивился Косогоров. — Мне?

Он устало уронил голову на подушку и закрыл глаза.

Глава 31

Прошло две недели. Следствие по делу князя Долгорукова и Сидора Кошкина ещё продолжалось, но я в нём уже не участвовал.

— Займитесь своими делами, господин Тайновидец, — добродушно посоветовал мне Зотов. — Ваша помощь нам больше не требуется. Теперь этим занимаются судебные крючкотворы.

Никита Михайлович устало выпрямился в кресле.

— Жаль, что князь не оказал сопротивления при аресте, нам всем было бы намного проще. Но учтите, я вам этого не говорил.

— А что будет с Косогоровым? — поинтересовался я.

— Демоны его знают, — откровенно ответил Зотов. — Это дело государственное. Пока он в госпитале, его не тронут, пусть сперва целители разберутся с его даром. Хотите совет? Поезжайте домой и займитесь своими делами.

Так я и поступил. Тем более, что день открытия выставки приближался, и Лизе требовалась моя помощь. Так что несколько дней я занимался тем, что нанимал официантов и договаривался с поварами.

Вернее, с одним поваром. Я обратился к господину Иевлину, и убедил его заняться фуршетом. Иевлин согласился и тут же предоставил мне такой список необходимых продуктов, что у меня глаза полезли на лоб.

Но делать было нечего, и на остаток недели я превратился в поставщика провизии для бывшего императорского повара.

И вот наступил день премьеры. Сегодня в бывшем поместье барона Корбуна, который теперь носил гордое название Дома Ужасов, должна была открыться выставка скульптур.

— Я боюсь, что премьера провалится, — призналась мне Лиза перед завтраком. — Столько шумихи, а вдруг гостям не понравится? Или они вообще не приедут?

Когда твоя женщина говорит таким жалобным голосом, возможен только один вариант действий. Я обнял Лизу за плечи, заглянул в её потемневшие от тревоги глаза и твёрдо сказал:

— Всё будет хорошо. Верь мне, я точно это знаю.

— Откуда? — мгновенно забыв про свои тревоги, удивилась Лиза.

— Магия нашептала, — торжественно ответил я.

Лиза весело рассмеялась, и в её глазах озорно заплясали знакомые золотистые искорки.

После завтрака я выкатил из гаража спортивный мобиль, и мы отправились на премьеру.

По моей просьбе Игорь Владимирович заблаговременно нанял работников, и они здорово постарались — отремонтировали дорогу и привели в порядок лес вдоль обочин, превратив его в уютный сказочный парк. От огромных луж не осталось и следа, дорога блестела свежей брусчаткой. Так что к бывшему поместью барона мы добрались с ветерком.

И тут начались чудеса.

Возле гостеприимно распахнутых ворот нас встретил оживший скелет. Он учтиво поклонился, скрипя суставами, и махнул костлявой рукой в сторону дома.

— Я ошибаюсь, или этот бедолага раньше прислуживал Корбуну? — удивлённо нахмурился я.

— Ага, — весело подтвердила Лиза. — Его зовут Франц. Он не захотел расколдовываться и предпочёл и дальше служить в Доме Ужасов. Пришлось нанять его привратником и назначить ему жалованье. Привет, Франц!

Услышав своё имя, скелет вытянулся по струнке и сухо щёлкнул пятками.

— Интересно, на что он тратит деньги? — изумился я.

К сожалению, скелет не ответил. Похрустывая косточками, он проводил нас во двор и вернулся к воротам.

Я с любопытством вертел головой.

— Надо же, как здесь всё изменилось!

Запущенный двор полностью преобразился. На зелёных лужайках были расставлены скульптуры. Несмотря на ужасающие формы, они выглядели совсем не страшно при солнечном свете. Рядом с просторной парковкой для мобилей уютно журчал фонтан, блестели свежей краской амбары и флигели, у заботливо расставленных кормушек весело суетились птицы.

Даже мох на серых каменных стенах особняка выглядел живописно.

— Не очень похоже на Дом Ужасов, — удивился я.

— Анна Владимировна посоветовала сделать парк уютным, — улыбнулась Лиза. — Зато в доме совсем другая атмосфера.

— Давай, посмотрим, — подмигнул я.

Лиза нисколько не преувеличила, внутри Дом Ужасов производил совершенно другое впечатление.

Прямо возле парадного входа нас встретил барон Корбун. Каменный, разумеется — настоящий барон давно упокоился с миром.

Но выглядел он совсем как живой, под холодным взглядом презрительно прищуренных глаз мне на мгновение стало не по себе.