Не Альфа волчьей стаи (СИ) - Сурмина Ольга

— Приятного дня, Жаклин. В следующий раз всё-таки напиши, а не несись ко мне домой. Спасибо.

Волчица ничего ему не ответила. Сперва раздался щелчок закрывающейся двери, а затем — тяжёлый раздражённый вздох.

Он так и стоял там, возле этой двери. Йорфер выглянула из кухни, стараясь сохранять ленивый вид, но даже немного съёжилась, увидев напряжённого мужа, который замер, как зомби, таращась на глазок.

— Всё в порядке? — показательно отстранённо спросила Марлен, хотя уже сомневалась в силе своей актёрской игры. Ревность по-прежнему гуляла по телу, кулаки сжимались сами собой. Почему-то выворачивало от мысли, что эта женщина хочет её мужа. Хоть и фиктивного… но любимого мужа. Признаётся ему в чувствах, мечтает развести с законной женой.

— Нет, — внезапно ответил Нолан, словно примерзнув к одному месту. — Иди сюда.

Она подчинилась. Вышла, хотя на бледной коже давно выступали заметные мурашки.

— Что? Что-то нужно? Тебе плохо? Чай?

— Обними меня, — пробормотал мужчина, всё ещё пустым, мёртвым взглядом таращась на дверь.

От удивления девушка вскинула брови. Сердце болезненно сжалось в груди, внезапно стало жарко.

Она сделала это раньше, чем успела обдумать, стоит ли выполнять просьбу. Подошла к нему со стороны спины, осторожно обвила хрупкими руками прохладную спину. Едва ощутимо коснулась щекой выпирающих позвонков. Холодный. И немного… самую малость влажный. Словно успел вспотеть от всех этих разговоров. «Мой муж», — вертелось в голове. — «Мой любимый. Мой».

Он вновь шумно выдохнул, словно с этим объятием всё встало на свои места. Словно с него сейчас смыли прикосновения другого человека, которого он не хотел касаться. Бета несколько минут так стоял, затем медленно обернулся и тем же мёртвым взглядом уставился на жену.

— Мне тоже нужно принять ванну, — пробормотал он. — Снять напряжение. Я пойду… займу верхнюю, если ты не против. Сделаю себе чай и займу.

— Нолан, — Марлен оскалилась и сжала кулаки. — Нам надо поговорить. Это… очень важно. Но… пообещай мне, что если я расскажу, то ты не будешь предпринимать никаких действий, не посовещавшись со мной.

Мужчина вновь напрягся. Затем медленно кивнул, прикрыл глаза и осторожно положил руки жене на плечи.

— Что-то случилось? Конечно, я слушаю.

— Нолан, — Йорфер проглотила ком. — Когда я пыталась… вести себя с тобой максимально резко, я пыталась вызвать у тебя неприязнь. Чтобы ты меня бросил, потому что сам ты не хотел давать мне развод. Но я так делала не по своей воле. Незадолго до нашей свадьбы меня похитила и уволокла в лес Жаклин. Она заявила, что если я не буду вести себя достаточно мерзко, если не саботирую свой брак и не приведу его к разводу — она убьёт меня и мою сестру. Я не стала тебе рассказывать, боялась, что ты разозлишься. Наедешь на неё, пригрозишь ей, а она всё равно убьёт Аделину. Вы ведь… очень бережёте своих. Смерть Аделины… стая спустит ей с рук. Я знаю, не спрашивай, я просто знаю. Вижу это, — она зажмурилась, затем снова обняла мужа, на этот раз уткнувшись ему в холодную грудь. — Можешь считать, что я… безответственная дура, раз говорю это. Но… — уголки губ начинали дрожать, — я подумала, что раз ты пьёшь таблетки, раз тебя забирает стая, и тебе необходим репутационный прогрев — значит, ты… нестабилен. По какой-то причине. И брак со мной мог бы тебя стабилизировать. Нолан, я… — девушка сморгнула слёзы, — я не против быть твоим стабилизатором. Не против делать тебе чай. Обнимать тебя. Быть с тобой… в том смысле, в котором ты хочешь. Я сделаю всё, чтобы спасти сестру, но я не хочу с тобой расставаться. И если ты тоже не хочешь, то… давай подумаем, как быть. Вместе. Вдвоём.

Она тихо всхлипнула.

Бета медленно вскинул брови, лицо вытянулось. Казалось, он только что услышал не признание в чувствах, не признание в шантаже, а получил… известие о смерти. Едва заметно дёргалось нижнее веко — начинался нервный тик. Зрачки скользили по полу, стенам. От напряжения сами собой вздрагивали пальцы.

— Ты тоже мне нравишься, — практически обречённо пробормотал Нолан. — Очень нравишься. Не плачь. Не плачь, всё нормально. Мне… нужно обдумать это. Насчёт Жаклин. Я… не ожидал услышать это. Особенно сейчас.

— Да, я понимаю, я бы тоже была в шоке, — Йорфер активно закивала и стала вытирать ладонью мокрые щёки.

— Выпей кофе, прими душ. Расслабься. В течение дня я решу, как быть с этим.

— Спасибо, — она, наконец, отстранилась и облегчённо кивнула. Как ни странно, муж не злился. Не терял контроль, не устраивал допрос — он просто стоял и что-то обдумывал. От его стойкого, осознанного поведения становилось легче.

— Так ты всё-таки не любишь Генри? — Кайзер странно, грустно улыбнулся.

— Больше нет. Давно, — Марлен отвела глаза. — Любила ли?.. Я не знаю. Я просто… хочу быть с тобой. Вот.

— Мне… действительно нужно обдумать новость насчёт Жаклин. Ванна. Я приму ванну, — как робот повторял он. — И, боюсь, сегодня ночью мне придётся уйти в лес. Прости.

— В лес? — девушка удивлённо вскинула брови. — Так полнолуние… всё вроде. Тебе всё ещё плохо?

— Вроде того. Лес немного приводит меня в норму, — улыбка становилась фальшивой. — Я постараюсь вернуться побыстрее. Жди меня дома, ладно? Не ходи ночью в лес, как мы договаривались. Я перечислю тебе денег — проведи это время так, как тебе нравится. Хорошо?

— Ну… ну ладно, — Йорфер в очередной раз кивнула. — Я буду тебя ждать. Очень… буду ждать.

Господин «возможно, частично»

Представьте, что вы — смертельно больны. Долго. Неизлечимо. Ваша жизнь — бесконечное терпение боли, каторга и отчаяние. Иногда вы слышите плач своих близких. Сочувственные вздохи друзей. У этого ада нет конца, вы знаете, что со временем будет только хуже. Но внезапно вы узнаёте, что всё это можно прекратить. Где-то на огромной земле должен прямо сейчас умереть какой-то случайный человек, которого вы даже не знаете. Умереть быстрой, практически безболезненной смертью — и тогда вы выздоровеете. Ваши родственники и друзья будут счастливы.

Сделали бы это? Махнули бы рукой, чтобы человек умер, а вы снова стали здоровы и счастливы?

Только не врите себе.

А теперь представьте, что болен ваш лучший друг. Ваш брат. Ваш сын. Пошли бы вы на эту жертву?

Только не врите.

Потому что вы бы пошли. Людям практически плевать на тех, кого они не знают.

А хотели ли бы вы попросить прощения у этого человека, прежде чем позволить ему умереть за вас?

Скорее всего, нет. Почему?

Потому что в таком случае вы сознаётесь в том, что вы — злодей. А вы не хотите в этом сознаваться, даже перед самим собой. Вас «вынудила» так поступить болезнь. Своя, сына или брата. Вы — не злодей, это просто обстоятельства. Скорее всего, тот самый человек, который умер за вас, оказавшись на вашем месте… поступил бы так же.

Должно быть, это делает вас хорошим в собственных глазах. Раз так поступил бы любой — то это не такой уж и плохой поступок, верно? Люди умирают каждый день. Тысячи, десятки тысяч. Сотни. Что изменит одна смерть? Да ничего. Станет просто очередной строчкой в некрологе. А вы — будете жить. Потому что вы — главный герой. А не кто-то там на другом конце земного шара.

Ему всегда казалось, что он тут — главный герой. Главные герои не болеют, не попадают в безвыходные ситуации. Не ведут обратный отсчёт. Не сходят с ума. А… даже если они болеют, то непременно выздоравливают, как и положено всем героям.

Какая удивительно наивная чушь. Каждый человек — главный герой своей истории. Каждый живёт с уверением, что с ним-то ничего дурного не произойдёт, а если уж произошло — то всё непременно наладится. Вот только иногда надежда сменяется несоизмеримым отчаянием. Флёр уверенности сходит, падает пелена, и открываются глаза на черствую, жестокую реальность.

Чтобы не чувствовать боль от реальности, возможно, стоит оставаться в этом самообмане. Говорить себе, что добро, которое мы делаем — абсолютно, а зло — заслуженно и справедливо. Зло… оно ведь как добро, только с кулаками. Так ведь? Главный герой всегда прав в своих эмоциях. Решениях. Действиях.