Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

Подол порван в трёх местах, на боку было большое грязное пятно от земли, на рукаве загадочное бурое разводье, похожее на кровь.

Я выглядела как зомби, переживший очень плохой день.

С чувством глубочайшего облегчения я стянула с себя лохмотья.

Потом осторожно сняла кулон.

Камень был тёплым, почти горячим, будто впитал в себя весь сегодняшний адреналин.

Я положила его на туалетный столик и, закрыв глаза, мысленно послала в пространство: «Спасибо тебе, Домик. За терпение. Я сегодня была… не на высоте. Наверное, я самая неопытная, самая глупая Хозяйка за всю твою долгую историю».

И снова случилось нечто.

Это не было словом или образом.

Это была волна. Тёплая, плотная, удивительно нежная волна… признательности.

Нет, даже больше, понимания.

Она обняла меня с головы до пят, как мягчайшее кашемировое одеяло, пахнущее печёными яблоками и безопасностью.

В ней не было ни капли разочарования.

Было чувство, будто кто-то огромный, мудрый и безмерно древний улыбнулся и погладил меня по голове большой, тёплой ладонью.

Не как неудачницу, а как… шаловливое, но в целом хорошее и правильное дитя, которое только-только сделало свои первые, неуклюжие, но искренние шаги в огромном и странном мире.

Это было одобрение.

«Ты справилась. Ты здесь. И это главное».

У меня комок подступил к горлу.

Я простояла так с минуту, просто дыша этим чувством, позволяя ему смывать остатки паники и чувства несоответствия.

Потом я отправила в ванную и забралась в душ.

Горячие струи смыли с меня грязь, пыль, запах страха и кошачьего сарказма.

Я стояла, закрыв глаза, и чувствовала, как разбитость по каплям уходит в слив, оставляя после себя лишь светлую, чистую усталость.

Ту, после которой спится крепко и без сновидений.

Обернувшись в пушистый халат, я повалилась в постель.

Голова утонула в подушках, тело вздохнуло с облегчением.

В полумраке комнаты, под мягкий треск догорающих в камине поленьев (они затопились сами, ещё одна услуга от Дома), я позволила мыслям разложиться по полочкам.

Вывод первый: Батискаф, при всей своей язвительности, иногда бывает прав.

Нельзя позволять каждому входящему сесть себе на шею.

Но его метод «железной леди, скручивающей всех в бараний рог» — это реальный перегиб.

Нужен баланс.

Как у Осении в письме: «Будь доброй, но не добренькой».

Завтра с Леонхардом будет строгий, но справедливый разговор о плате.

Он будет чинить Дом.

Своими техномагическими умениями.

Вывод второй: Дом — это не просто здание.

Я только сегодня в полной мере это осознала.

И он мой союзник.

Мой напарник.

И, кажется, самый терпеливый и снисходительный учитель на свете.

Надо чаще к нему «прислушиваться», не только когда полный треш и кризис.

Вывод третий: Марта обижена. Надо чтобы наш гость принёс ей официальные извинения. Ещё Акакию нужен новый костюм. Закажу завтра для него через интернет сразу гардероб. А то мало ли что ещё случится.

Вывод четвёртый и главный: Я сегодня не сбежала.

Не расплакалась (ладно, почти не расплакалась).

Не сдалась.

Я закопала буфет с полтергейстом, напугала техномага, накормила всех ужином и не дала коту развязать третью мировую из-за пустяка.

Пусть я выглядела при этом как выжившая из апокалипсиса, но… я справилась.

С этим тёплым, тихим знанием я, наконец, позволила векам сомкнуться.

Последним, что я почувствовала перед погружением в сон, был лёгкий, невесомый толчок, будто Дом поправлял одеяло.

Завтра будет новый день.

Возможно, с новыми катастрофами.

Глава 31

ВАСИЛИСА

Утро после дня хаоса — это особый вид благодати.

Я проснулась без нервного тика, даже отдохнувшая, и платье выбрала нежно-синее, струящееся, которое намекало «у меня тут всё под контролем».

На кухне царила идиллия, пахнущая кофе и сладкой сдобой.

Акакий наливал нашему гостю кофе.

Леонхард сидел за столом, бледный, с выпученными глазами, и с почтительным ужасом наблюдал, как креманка с вареньем сама подплывает к его тарелке с булками.

Батискаф, восседавший на своём троне, то есть, на барном стуле у острова, встретил меня снисходительным кивком.

— О, смотрите-ка, Хозяйка вышла из спячки. Уже не напоминаешь выжившую с поля боя, а больше… гм… слегка помятую, но дорогую конфету. Прогресс.

— Доброе утро всем, — сказала я, проигнорировав кота.

Акакий вручил мне чашку кофе.

Я ему кивнула и улыбнулась благодарно.

— Сегодня у нас программа: небольшая экскурсия для гостя, потом подписываем документы, потом ремонт и уборка…

— О, ужас, — закатил глаза котейка. — Теперь он ещё и всё про наши потайные ходы узнает. Ладно. Я пойду за вами следом. Чтобы вовремя шикать, если он потянется потрогать что-нибудь ценное. Или жизненно необходимое. Например, мои личные вещи.

Мужчина хмуро сдвинул брови и покосился на меня с опаской.

Я поправила платье.

Потом убрала за ухо выбившийся локон.

Вроде бы я сегодня нормально выгляжу…

Экскурсия началась со столовой.

Я шла впереди, стараясь говорить уверенно, как в туристической группе.

— Это наша столовая. Стол на двенадцать персон, расширяется по необходимости. Люстра… — я запнулась, глядя на пустое место на потолке, — … временно на реставрации.

— Её выпотрошил безумный дух, — охотно пояснил Батискаф, семеня сзади. — Мы планируем повесить новую. Возможно, из когтей поверженных врагов. Для создания правильной атмосферы.

Леонхард подавил нервный кашель.

Я повела его по коридорам, показывая двери в библиотеку, гостиную, холл…

— А это что за дверь? — спросил Леонхард, указывая на неприметную, обитую тёмным бархатом дверь в конце восточного крыла.

— А это… — я запнулась, так как раньше этой двери здесь не было!

Я бросила встревоженный взгляд на Батискафа.

Кот чуть вздыбил шерсть, и сказал за меня:

— А это дверь в Никуда. Вернее, она ведёт в комнату, которая сегодня может быть кладовкой, а завтра станет выходом прямо в болото, кишащее монстрами.

У меня дёрнулся глаз.

Пока что я промолчала, но потом узнаю у Батискафа, что ОПЯТЬ происходит⁈

— Пока что дверь заперта. Для всеобщей безопасности. Так что не советую туда заглядывать, мя-а-у-ар, — добавил кот мрачно. — Ещё вопросы?

Леонхард быстро покачал головой.

После мы пришли в библиотеку.

Там уже нас ждала Эмма.

Она парила в центре зала, скрестив руки, с выражением профессора, которому подсунули самого бестолкового студента.

— Ну что, — сказала она ледяным голоском. — Привели этого странного? Отлично. Садись, дитя излишнего любопытства. Сейчас мы с тобой изучим и подпишем договор.

И она материализовала толстенный фолиант «Договор о временном пребывании, Форма Б-1».

Текст некоторое время плавал на страницах, адаптируясь под понимание гостя.

— Читай внимательно, — шипел Батискаф, устроившись на спинке кресла. — Особенно пункт 7.4. «В случае порчи имущества Дома по неосторожности, гость обязуется отработать долг в течение срока, определяемого Хозяйкой, либо предоставить равноценный артефакт».

Леонхард, бледнея и краснея, старался внимательно прочитать договор, он читал его вслух, я поняла, что документ явно был составлен шифровщиком, так как я и половины не поняла.

После, дрожащей рукой он подписал договор.

Подписал своим именем, вывел изящными, дрожащими буквами.

Затем вытащил из внутреннего кармана жилета сложенный лист тончайшей металлической фольги.

— В качестве… вступительного взноса… Точнее сказать, половину платы за переход, — сказал он дрогнувшим голосом, — я предлагаю чертёж персонального атмосферного кондиционера. Он создаёт идеальный микроклимат, имитирующий родные условия, и нейтрализует посторонние запахи. Я подумал, может для каких-то ваших гостей подойдёт? Дом, если он обладает базовыми репликационными свойствами, сможет воссоздать аппарат по этой схеме?