Распределение (СИ) - Баранников Сергей

— Я буду жаловаться руководству. Пусть созывают рабочее собрание и поднимают вопрос об этике и поведении сотрудников нашей больницы.

— Боюсь, тогда вы, Мартынов, будете главным объектом обсуждения. Возвращайтесь к работе, иначе даже заступничество Анатолия Яковлевича вам не поможет, и я лично вышвырну вас из отделения.

От возмущения Толик принялся хватать ртом воздух, но быстро смекнул, что дальнейшие препирания ему не помогут, а сделают только хуже, поэтому быстро сдался и поплёлся вслед за остальными. Есть всё-таки справедливость на белом свете!

Как Семёнов и обещал, меня взяли на операцию. Нам предстояло работать с серьёзным переломом.

— Дорофеев, диагностика! — скомандовал Семёнов, едва мы вошли в операционную.

— У пациентки сложный перелом левой большеберцовой кости, на фоне этого мышцы отекли и давят на нервные окончания и сосуды. Из-за открывшегося внутреннего кровотечения заметно упал гемоглобин…

— Достаточно! — оборвал меня старший целитель. — Полагаю, мы все знаем что нам нужно делать. Дорофеев, твоя задача — ввести наркоз и обезболивать ногу при помощи дара. Геройствовать и делить потоки энергии не нужно. Здесь тебе пригодятся медикаменты.

— Аркадий Афанасьевич, можно мне поработать с заживлением травмы? — вызвался я.

— А обезболивать кто будет? Последить можешь, если это не будет мешать делу, но на этой операции давай всё по плану.

— Не доверяете? — догадался я.

— Хочу быть уверен, что ты полностью восстановился.

Мне оставалось лишь наблюдать за тем, как Семёнов сращивает кости, а затем спаивает сосуды, мышцы и ткани повреждённой конечности. Лишь в самом конце Аркадий Афанасьевич доверил мне снять отёчность и воспаление, но зорко следил за моими действиями, готовый вмешаться при необходимости.

— Дорофеев, у тебя две руки. Забыл? — вмешался он, заметив, что я работаю только правой.

— Всё в порядке, — отозвался я и положил левую руку на солнечное сплетение.

Левую я специально использовал для закачки энергии в тело пациентки. Если подавать энергию рывками допустимо, то преобразовывать её для лечения таким образом ни в коем случае нельзя.

— Ровнее держи поток! — скомандовал старший целитель, заметив рывки энергии.

— Стараюсь, — прокряхтел я. Перед глазами поплыли круги, но я взял себя в руки и довёл процедуру до конца.

— Поседеешь с вами, — проворчал Семёнов и склонился над пациенткой. — Доброе утро! Как вы себя чувствуете? Моргните два раза, если вы нас слышите.

Женщина обвела мутным взглядом комнату, остановилась на Семёнове, и только через несколько секунд моргнула. Наркоз после лекарственных трав всё-таки немного тяжелее, чем «отключка» с помощью дара целителя.

— Отлично! — похвалил пациентку Семёнов. — Мы успешно провели операцию, восстановили сломанную кость и зашили ногу. Сейчас вы ничего не чувствуете, потому как болевые рецепторы подавлены, однако ближе к вечеру боль и отёчность вернутся. Но мы будем рядом, и как только вам понадобится наша помощь, дайте знать. Терпеть боль не нужно. Целительство — это о здоровье, а не о страдании.

Женщину перевели во вторую палату, а медицинская сестра проверяла её состояние каждый час. Казалось бы, после обхода и операции мы заслужили отдых, но у погоды были свои планы. Всё из-за холодного северного циклона, который ночью принесло в Градовец. Сначала прошёл сильный дождь, а к утру ударил мороз, и дороги превратились в ледовую арену, на которой людям приходилось совсем туго.

Да, объявили чрезвычайную ситуацию, повелители стихий прочёсывали город и растапливали лёд, спасательные бригады засыпали тротуары песком и каменной крошкой, но количество пациентов в нашем отделении стремительно росло.

— Дамы и господа, за утро к нам добавилось шесть новых пациентов, — объявил Капанин. — Четверо с переломами различной степени тяжести, которым требуется лечение в стационаре, и два человека после аварии.

— Вот и первые снегири подоспели, — недовольно проворчал Мартынов. — Только подморозило немного, и сразу посыпались. Как будто первый год живут, и снега никогда не видели.

— В конце октября? — удивилась Милана. — Действительно, не каждый год так рано зима приходит.

— Если гололедица продержится ещё неделю, у нас все места будут заняты, придётся дополнительные койки в палаты ставить, — заметил Семёнов.

— Но это же нарушение санитарных норм! — немедленно вспылил Мартынов. У Толика был такой вид, словно идеальная больница вмиг утратила свою привлекательность.

— А где их размещать? — удивилась девушка. — Не в коридорах же!

— Не спешите, давайте хотя бы эту неделю проживём, а там уже думать будем как быть, — отмахнулся Аркадий Афанасьевич, пресекая пустую болтовню.

Все замолчали, давая возможность заведующему спокойно закончить доклад.

— Благодарю, — произнёс он, посмотрев на Семёнова. — Итак, шестеро пациентов, которые нуждаются в операциях. Прямо сейчас мы уйдём на первую операцию. Со мной ассистентом пойдёт Мартынов. В операционной нас сменят Семёнов и Дорофеев. Наша задача — провести все шесть операций, потому как в ночную смену у четвёртой бригады будет не меньше нагрузки.

Вот же пинцет хирургический! А я надеялся, что моё возвращение будет простым, и я смогу постепенно влиться в рабочий процесс. Обход, процедуры и четыре операции в день — это серьёзный вызов моим способностям и неокрепшему ядру.

— Не волнуйся, я подстрахую! — прошептал Семёнов, склонившись над моим ухом.

К концу смены я едва стоял на ногах, но мы справились. Все операции прошли успешно, а пациенты восстанавливались в палатах. Мои энергетические каналы в левой руке периодически сбоили, вызывая недовольное кряхтение Семёнова, но целитель списал это на усталость.

Когда пришло время ночной смены, ситуация повторилась, только мы ограничились тремя операциями. За это время мы сработались со старшим целителем, и он больше не казался мне ворчливым стариком. Как бы Семёнов ни боялся мне доверять, часть задач ему приходилось делегировать мне, потому как даже его силы не хватало на всех.

В ночную смену больше никто не пытался спать, хотя от усталости все едва держались на ногах. И дело не в страхе перед гневом Капанина, а в загруженности. Мы с ужасом ждали, когда снова распахнётся дверь ординаторской, и нас вызовут на очередную операцию.

Именно поэтому появление Митрофановны на пороге встретили с каменными лицами.

— Девчонки, там у нас в третьей палате предсказателя положили! — выпалила медсестра.

Милана с Лизой вмиг подскочили, но тут же покосились на Семёнова.

— Если вы хотите знать моё мнение, я бы не стал особо доверять предсказателю, который не смог предвидеть опасность и угодил в больницу, — произнёс Аркадий Афанасьевич, а Мартынов прыснул от смеха. Это был тот редкий случай, когда Толик целиком разделял мнение старшего целителя.

— Так ведь он попал из-за болезни и сам пришёл сдаваться, пока проблема не зашла слишком далеко, — парировала женщина, окончательно убедив девушек идти за ней.

— Как знаете, — отмахнулся мужчина. — Вас ведь всё равно не переубедить. Только не особо утомляйте пациента своим вниманием. Не хватало, чтобы ему потом пришлось помощь оказывать из-за переутомления.

Получив негласное разрешение, девчонки умчались, а я решил поинтересоваться в чём смысл их интереса.

— На жениха пойдут гадать, что же ещё! — хмыкнул Аркадий Афанасьевич.

Девчонок не было минут тридцать, поэтому я решил сходить за ними. Не хватало, чтобы от соседей по палате поступила жалоба на нарушение тишины. Всё-таки время позднее.

Заглянув в палату, я увидел пожилого мужчину, лежащего на кровати у окна, а Лиза с Миланой оккупировали кровать напротив. К счастью, соседей у предсказателя не оказалось, поэтому женщины никому не мешали. Разве что только не выполняли свои прямые обязанности, ведь работу никто не отменял.

— Молодой человек, а что же вы не подходите? — удивился провидец. — Я же вижу, что вам тоже интересно узнать своё будущее.